Престарелые инвалиды

Небольшой прохладный тамбур, две двери, старый счётчик. Мадара без задних мыслей нажал на звонок у одной из дверей и сделал шаг назад под обзор "зрачка". У стоящих детских велосипедов неуверенно ютился Изуна, расстроившись полностью в идеи брата позвать обладателя одного из стоящих у стенки транспорта. После мелодичного звона за дверь зашуршали, неторопливо и немного опасённо. - Кто? - Отчётливо именнно Тобирама прислонился к зрачку. В его голосе прослышалось недовольство. - Здравствуй. - Мадара переосилил злобно дёрнувшуюся бровь. - Позови Хашираму. С пол минуты с той стороны подумали, видно проводя сложные размышления. - Ошиблись! - Будто кому-то звонко ответил светловосый и, шурша тапками, ушёл вглубь квартиры. Такую наглость не стерпело гордое нутро Мадары и, шипя от злости, громко ударил кулаком в дверь. - Хаширама, выходи! - Это мог бы быть боевой устрашающий клич, но нападать он собирается, разве что, на младшего Сенджу. Изуна устало вздохнул. По комнате разлилась приятная духота скорейшего лета, летали мошки, шторы волнительно колыхались на ветре, шепчущем что-то таинственное, наверное, все тайны игр и дружб. Разлежавшийся на диване с книгой, гордо и в отцовской манере властно, Тобирама схмурил светлые брови. Брюнет же, сидящий за резко пахнущим деревом столом, оживлённо поднял голову на тетрадями и засветился. Он суетливо подянлся со стула и, прошлёпав босыми стопами по коридору, прильнул к двери. - Мадара?! - Восторженно вскрикнул он, щёлкнув замком. Дверь широко отворилась, лязгнув цепочкой на металлической пимпе. - Привет! - Учиха заметно переменился и перенял увеселительное настроение друга. - Погода чудесная, пойдём гулять? - На одном вдохе он быстро проговорил. - Я сегодня с Изуной. - Названный стеснительно помахал рукой. - Хм...я... Вглуби комнат, позади вспотевшей спины, громко и отчётливо вскрикнул Тобирама. - Не выйдет, Хаширама делает уроки. Шатен поник, собеседник изумился. Почти лето, поймите! Уже давно все катаются на велосипедах, смеются и играют во дворе, а Хаширама корчится над тетрадями и книгами под надзором брата или ответственности. Мадара вздохнул, разочаровавшись в праведных правилах учёбы и стал мять в руках полы своих шорт. - Подожди.. - Шепнул Хаширама и ускользнул внутрь. Из коридора вымеренно тикали часы, на кухне кто-то возился. Шатен вернулся с двумя средними красными яблоками и одно протянул Мадаре, со вторым же, даже не натянув тапочки, он пропрыгал по плитке тамбура к Изуне, улыбчиво вручив подарок и шепнув " Держи крепче". Он по-добром усмехнулся недорверчивости брата друга, и перескочив обратно за порог, счастливо протянул: - Не обижайся, Мада. Давай погуляем на выходных! - Хорошо! - Размягчился вороной мальчик и откусил выданное яблоко. - Вкусное, спасибо. - Пока! - Пока. - Дверь закрылась. У Сенджу дома часто бывали сочные и сладкие яблоки, которыми Хаширама одаривал гостей с той искренней теплотой, что они оба принимали из его рук фрукт, пусть не были голодны. От Хаширамы всегда этим и пахло, теплыми, от летних лучей, яблоками. ************************* Жадный и пылкий, чувственный и накопленный годами, поцелуй. Мадара скользит по горячим губам, вдыхает разряжённость воздуха между лицами, слышит каждый вздох. Он закрыл лишь глаза, стыдливо их зажмурил. Хаширама, стоящий с последним вещевым чемоданом на пороге старой квартиры, что уже покидалась, оторопевши не успевал чем-то отвечать, что сокращало втрое сладость поцелуя. Спустя десяток секунд он было поддался в ответ, но его оттолкнули. Он опоздал, наверное. Учиха отпрянул, вытер тыльной стороной ладони губы, и развернулся обратно к подъездным пролётам. Он наскоро, стуча кедами, прошёл уже выученный вдоль и поперк тамбур, поднялся на площадку между этажами, где сквозняком бились окна, и закурил. Его путал шум в голове, сердце взволнованно билось, нагоняя тревогу по телу. Его знобило, а голову бросало в жар, неумолимо ведущему к потере сознания."Прошу,промолчи". Ещё вчера новость о том, что Хаширама так скоро уезжает в своё 18-тилетие его не привела в печаль, а сегодня он готов сброситься. Даже если сам уезжает в другой город мясецем после."Вам не по пути" - строго констатировал Тобирама. По побледневшей щеке прокатилась слеза. "Да, им не по пути! Но ещё немного, ещё чуть-чуть!". Мадаре мало. Шатен вдалеке позвал, отпустив с шумом чемодан, заметно обеспокоенно перемялся. - Мадара...- Он сделал пару шагов ближе к лестнице, аккуратничая так, словно от дуновения друг рассыпется горным хрусталём и пропадёт в сигаретной дымке. С улицы нетерпеливо зазвучал гудок автомобиля. - Тебя ждут, уезжай. - Твёрдо. - Здесь наши пути расходятся. Сенджу поражённо ахнул, сглотнул накатившую обиду столь неудачного расставания. Он хотел, чтобы поцелуем они закончили всё этого, но влюблённое волнение окатило его телеса, ноги ватнели под весом бури мыслей. Они не должны были так расстаться. - Уезжай.. - С хрипотцой и совсем тихо, выдохнув сигаретный дымой. Брюнет задумался, после же забежал обратно в квартиру со знакомой вознёй. Выскочил, щёлкнул ключом в замке, выдохнул. Достав помятый чек из кармана и давно затупленный карандаш, он что-то нацарапал на листе. Опомнился на второй сигнал от брата, преодолел ступени в два прыжка и настигнул площадки. На подокннике остались красное яблоко и записка с адресом. - Пиши мне. - Горячо выдохнул он, как при поцелуе, что Мадара, в жизни не забудет, и, слышно проглотив слёзы, его голос стал сдавленным. - Пожалуй- Снова посигналили. - Пожалуйста! Убежал, подхватив чемодан и не получив в итоге ответа. Мадара схватился за подоконник, сдерживаясь от крика и, расстроганно смотря на оставшийся лист. У машины хлопнула крышка кузова, последний чемодан был сложен. Тобирама что-то букрнул, старший кивнул. - Хаширама! - Учиха с грохотом раскрыл окно и высунулся. - Я буду тебе писать! - Он кричал, заглатываясь слезами. - Я буду! Писать тебе! Названный поражённо остановился, оглянувшись он заплакал тоже. Младший Сенджу снова что-то шикнул поторапливающее. Хаширама залез в машину, вылезая чуть бы не на половину из рамы. - Обязательно! - Машина завелась. - Не забудь! - Двинула. Хаширама махал рукой, пока авмобиль не скрылся из двора, Мадар же неустанно даже чуть-чуть махал дальше. Он скатился по стенку, сжимая в руках яблоко и слёзно сопел, изрываясь как мокрая бумага на крики и тихие пошёптывания. Завтра же напишет. ***********бля..*********** Честно, он уже больше изнывает, чем скучает. Потягивается в кресле, ворочается в постели. Он давно перестал подбирать правильные слова для письма, забрасывает ненужные листы в корзину. Рядом всегда лежит телефон с двумя пропущенными, которые тихо осуждают нерешительность парня и шепчутся о его глупости. Хаширама снова ударил по столу, второй рукой зарылся в волосы и злобно засопел на лист с лишь одним "Мадара". Он каждый раз как от сердца что-то отрывал, но теперь ему совсем нечего сказать, чувства бьются наружу фонтаном по плату его, в последнее время, сухого ментального состояния. Письма редели, учёба забивалась всё дальше в подкорки и нервный первый курс заставил сильно попотеть. - Дава-а-ай, - Он начал писать, медленно выговаривая слова. - Встретимся этим летом.. Пожалуйста.. - Хаширама вскрикнул, размахнувшись руками, закатил глаза к потолку. Разбилось что-то. Он опускает голову и с сожалением обнаруживает на полу осколки любимой кружки. Издалека позвал Тобирама. - Всё в порядке! Он берёт в руки мобильник, закрывает дверь и заваливается на пол, устланный приятным ковром. Два пропущенных висят уже неделю, Хаширама с волнением набирает номер. - Мадара... - Он прошептал в микрофон. - Твою мать, Хаширама! - Тот закричал, видно, находясь в подъезде, что его голос раздался эхом. - Я волновался, ты серьёзно?! Ничего не получаю, сижу как на иголках- - Прости, я совсем не знаю что напис- - И не могу сообразить, что же с тобой. Может, под конец первого курса, совсем забился и стал книжным червём- - Хотел сказать, что люб- - Пожалуйста, не делай так больше! - Лю тебя. Они оба замолкли, Хаширама ударился затылком об пол, отложил руку с телефоном. Засмеялся. За долгое время он чувствовал себя таким ребячески-абсурдным, что сердце выло по приключениям и прогулкам, тихим яблокам. У него в голове перемешались воспоминания, старые отцовские куртки и дождливые побеги по подъездам. Мадара скатился по стене, приложив к уху динамик. Он заслушался, внемлил каждый счастливый и трепетный мотив искреннего смеха. Все волнение и опасливость пропали, теперь он боялся только за сердце, которое выскочит из груди, разорвёт рёбра. - Мадара. - Уже более спокойно выговорил Сенджу. - М? - Ты купил себе новый велосипед? - В смысле? - Заинтересованно. - Ну.. старый же слишком мал и я...- Хаширама, довольный как кот, растянулся и положил устройство рядом. - Красивый такой, красный. - С неотъемлимой гордостью. - Велосипед. - Опять хвастаешься. - На том конце усмехнулись. - Хочешь покататься со мной? - Брюнет сказал это тихо, перебирая смущённо ворс на ковре. - М, Мада? - Аргх, говори громче! - Учиха переложил телефон в другую руку и, видимо, спустился по лестнице. - Что с тобой? - Мада-а-а, давай кататься со мной! - Собеседник нежно это пропел в микрофон и, зажав динамик максимально плотно к уху, превратился в слух. Мадара вздохнул, очень пылко, чувствуется, улыбнулся, сделал ещё один шаг. - Мы вместе... Дальше его уже не слушали, Учиха спешно пролетел два этажа, разгоняясь от приливший к голове крови. Оступился, упал, скатишись по ступенькам. - Мадара?! - Живой-живой. - Ты упал? Прости! - Да чего тебе. - ...у меня кружка... разбилась сегодня. - ... - Не разбейся тоже. - Не могу оставить тебя одного. "воспоминнаие с этих слов но от хаши учатся кататься на великах) - Я хочу увидеть твоё лицо - А я твоё нет... - Ах.. - Хочу его поцеловать. Мадара задрал голову от нахлынувшего смущения, больно стукнулся о перила. - Твою мать! - Уже теряешь от меня голову? - Заткнись.