Престарелые инвалиды

Душит, ужасно душит после утреннего дождя. Он был коротким и совсем мимолётным, не набралось бы и чашки воды, если ловить каждую каплю. Поэтому мужчина поливает растений с выученной упорядоченностью. Из шланга шипит вода, расплёскивается и попадается на уже закатнные рукава тёмной рубашки. Лёгкая свежесть, приятная как короткие вздохи, а с моря ласкает нос бриз. Он щекотный, заигрывающий своим авантюризмом и солью, манит к себе волнами рук, улыбается горизонтом между водой и безгранично ссыпным небом. Безгранично хорошее море в глуховатом на одно ухо, когда второго и не было, городе в Италии. Солнце здесь всегда румянит и поджаривает темперамент до корочки, оно смотрит на всех, смотрит на истории любви и ненависти, на пышные виноградники. Одним из таких обладал Хаширама. Камерный, в небольшом дворе дома, виноградник кучно разлёгся почти на всю площадь, оставляя место лишь плетёному стулу, столу и мирным завтракам. Хаширама давно планировал сделать навес чтобы не напекало голову, но пока не дотянулись руки, он носил соломенную шляпу, которая спадала ему с волосами на лицо да так, что солнце часто брало своё. Но он никогда не жаловался, ему это нравится."Если тебе нравится упекаться под жарой чёрт знает где - валяй." - Утвердительно в своё время сказал Тобирама и, как кажется старшему, обиделся. Сейчас светлобровый брат за сотни километров от него, на другом континете, всё так же работает, всё так же редко звонит. А не наступит в свой полной разворот день, только раскинутся обленившиеся облака с пьяным от духоты издохом. Листья мясляно блестели, ягоды наливались и дышали так, словно никакого солнца и нет, чему Хаширама по-доброму возмущался и пил в тени воду. Может, ему здесь немного одиноко, но отпустить душу он рад, разорвать тиски. Рядом протарахтела машина, кажется совсем близко на ухо. Сейчас это, на сравнение, редкость, можно дойти пешком куда угодно, а дороги были не самыми пригодными для чего-то габаритнее велосипеда, вроде того с корзиной, немного ржавого, что стоял у калитки дома. Мелодично по дому разнёсся дверной звонок. "Свои без стука" Хаширама поднялся, с волнением поправив воротник рубашки-поло. Выдохнул что-то тревожно накатившее и открыл дверь. - Здравствуйте, я здесь немного заблудился. - С улыбкой протянул мужчина, переминающийся с ноги на ногу на бетонированной калитке, и нервно шуршал картой. Он остро смотрел на неё, будто пытался услышать слова. - Мне нужно направление на Салерно. - Вы так далеко заплутали.. - Поражённо. - Да? Поним- Поднял голову, замер. Серые угольки заметались по брюнету, захватывая каждую деталь. Губы неопределённо расходились от поражения, к полу-улыбке, или наоборот. Кажется, взолохмоченные и прилипшие от пота ко лбу, волосы поднялись вверх. - Совсем потерял путь. - У тебя как всегда. - Выдавил смешок брюнет и облокотился на раму двери. - Да что ты говоришь. Они с минуту помолчали, бросая незначительные изучащие на изменившегося друга. Они пытались оба выглядеть непринуждённо, будто это ежедневная встреча, но выходило из ряда вон: Хаширама больно часто вздрагивал пышными ресницами, Мадара почти не смыкал век, крутя зрачки в орбитах. - Я скучал по тебе. - Хаширама обвёл кольцом рук собеседника и тихо засмеялся, чувствуя как голова легчеет от спадшего камня. Карта зашушала, упала в ноги - Мадара обнял в ответ, крепко, не так воздушно как Сенджу. - Ты местная достопримечательность? - С притворным вопросом кашлянул Мадара. - Почему? - В этой дыре нет ничего более ценного. - Гордо и самодовольно-влюблённо. Хаширама залился смехом, пытаясь через вздохи объяснить, что это совсем не так и другие люди.. а впрочем, Учихе было без разницы, он внюхивался в давно забытый аромат и пьянел, силя желание поцеловать открытую шею. Раньше ему казалось, что другу не хватает какого-то дополнения запаха, но виноград - то самое, что не приходило в голову. Хаширама как виноград, он сочный и в жару прекрасно налившийся в своей красе, он может быть вином, крутить мозги и очаровывать до влюблённого пьянства. Будто Хаширама вином, Мадара бы пил только его.