Весенний чай в подарок

Время тянулось бесконечно. И эта бесконечность отличалась от той, к какой, казалось бы, давно привык Арнольд. Долгое, растянутое до вечности ожидание неизвестного, не ведущее ни к чему, кроме саморазрушения и утверждения в собственных выводах – совсем не то же самое, что и необходимость дождаться наконец ответа и понять, что происходит. Прежнее ожидание было вызвано пассивным угасанием, нынешнее – нежеланием отпускать. Кардинально разные вещи. Никаких внешних признаков волнения, разумеется, он не проявлял. И все же с Энтони он вел себя так мягко, как только мог. Мягче его обращение было разве что с Сильвией. Арнольд, казалось, не делал ничего, и вместе с тем перебирал, инициировал крохотные мелочи, потенциально полезные поступки, искорки, важные для комфорта человека, испытывающего сильнейший стресс. Он старался разнообразить досуг Энтони, водил его по интересным городским мероприятиям, заранее ознакомившись с афишей. Приносил пару раз мелкие подарки, заметив, как он радуется подобным проявлениям внимания. Блокнот с красивой ручкой – на работе пригодится. Книгу об искусстве – ему ведь интересно, он задавал вопросы. Зеленый чай в подарочной упаковке, качественный, ароматный, очень дорогой, Энтони благодарно улыбался, он ведь любит этот напиток. Еще можно было предлагать ему фильмы, которые он всегда обязательно смотрел. Или напоминать, чтобы встретился со своей девчонкой, Лотти, она также поднимала ему настроение своим теплым щебетом и возможностью отвлечься. Она не знала, даже не подозревала, и потому с ней забыть мог и он. А с Арнольдом страшная правда таилась между любых строк, словно прячущийся в тени хищник. Было так смешно и нелепо ощущать себя спасателем чужой жизни. Так неправильно и глупо, учитывая, что он и свою-то не ценил. Но, может быть, в этом и суть – Арнольд всегда заботился о чужом благополучии больше, чем о своем. Энтони сдал повторный анализ, и до ответа оставалось несколько дней. Сложно забыть этот загнанный взгляд, дрожащие руки и губы и вместе с тем искреннее заверение, что все хорошо, он очень благодарен – именно так они тогда вместе шли в платную клинику. А после анализов Энтони много молчал, и это было столь непривычно, что вызывало раздражение и вынуждало скучать по прошлым разговорам. Где все его неловкие попытки переубедить? Где глупости, от которых хочется в сотый раз назвать его идиотом? Видеть Энтони таким было до ужаса неправильно. Что-то неуловимо переменилось. Что-то, возможно, не слишком значимое, но сблизившее их еще больше. Энтони вел себя тише и вежливее, но желания его стали более искренними, и он не стеснялся их выговаривать. Да, он хочет на эту выставку, плевать, что дорого. Нет, его не привлекает это кафе, погода отличная, почему бы не прогуляться? Раньше он чаще старался угождать, теперь же это полностью пропало. А еще… Энтони не старался больше закрываться и делился своими мыслями честно и открыто. По крайней мере, так это выглядело. Друзей заводят совсем иначе. И почему-то сейчас эта мысль смешила. Не всегда Арнольд думал о благополучии Энтони, часто мысли его возвращались к собственному состоянию. И… оно больше не казалось невыносимо плачевным. Жизнь, которая совсем недавно выглядела обесценившейся бумажкой, сейчас вдруг заблестела золотом, напоминая, сколь она важна. То, чего лишилась Миранда. То, что отчаянно сжимал в руках Энтони, приняв решение бороться. То, что не стоило ни гроша, когда Арнольд ходил на городское кладбище в последний раз, ощущая себя безликой тенью. Жизнь так иронично играет судьбами, так легко возмещает лишения и отбирает свои же подарки, что можно ужаснуться ее избирательности и изощренности. Кажется, для нее нет ничего невозможного, а такие условности – лишь вызов, и смешно полагать, что они чем-то ограничены. И если сейчас все завершится трагедией, откуда возьмутся у него силы переступить и через это? К тому моменту Энтони побывал у него дома еще пару раз. Все-таки познакомился с Сильвией, и прозорливая сестренка сразу определила – что-то не так. Потом пришлось в паре слов рассказать ей, выбирая деликатные, но такие хрупкие слова, замечая, как сильнее сходятся на переносице тонкие подкрашенные брови. – Ты выбираешь самые сложные пути, – вздохнула она. И, как всегда, была права. Сложные и если и не ведущие в самую бездну, то пробирающиеся у самой ее границы. Разница лишь в том, что сейчас выбор сделал он сам. Тревожные события начали происходить уже на следующий день, когда Энтони согласился на совместную прогулку после его работы, и они отправились в парк. Людные места шли ему на пользу, и какая-то из заразительная прелесть начала влиять и на самого Арнольда. Он с интересом изучал, какими взглядами смотрят на него (наверняка находят слишком мрачным), как на Энтони поглядывают девушки помладше (а он и не замечает ничего), как ему улыбаются дети. Искренний интерес у него, кажется, вызывали только лотки со сладостями, и это было так наивно и по-детски. – Завтра у тебя выходной, не так ли? – уточнил Арнольд, вспомнив, что собирался заказать билеты в филармонию. – Угу. – Хорошо. Встретимся после обеда, оденься поприличнее, – предупредил Арнольд. Энтони удивленно поднял брови: – Ты что-то придумал? – Ничего необычного. Известный оркестр приезжает в филармонию, и я решил, что это неплохая возможность. – Оркестр! – он улыбнулся. – Отличная идея. Тебе ведь будет полезно послушать, да? Не сразу Арнольд понял, о чем идет речь, а когда дошло, невольно усмехнулся. Энтони подразумевал, что Арнольда привлекла музыка. – Да. Полезно. В этот момент телефон Энтони пиликнул, и тот поспешил достать аппарат. Ему довольно часто писали или звонили – с работы, как правило, иногда это была Лотти. Обычно Энтони отвечал сразу и коротко. Но в этот раз вышло иначе. Лишь бросив короткий взгляд на экран телефона, он вдруг побледнел. Секундное помешательство – и он торопливо убрал аппарат обратно в карман, это вышло так лихорадочно быстро, что невольно вызвало подозрения. – Все в порядке? Кажется, Энтони вздрогнул. Взгляд его бегал, голос едва слышно дрогнул. – Д-да. Ничего серьезного. – Так ответь? Энтони резко отвернулся. Странно. – Нет нужды, отвечу потом. Там ничего срочного. – Как пожелаешь. Событие показалось мелким и не стоящим особого внимания, но осело странным осадком, словно где-то совсем рядом происходило нечто, касающееся его лично, а он не был в курсе. Впечатление крайне странное, и можно было посчитать, что связанное с его излишней подозрительностью. Или с отменной интуицией.