Весенний чай в подарок

Миранду стоило поблагодарить хотя бы за то, что она проявляла разумную осторожность. Номер ее телефона Энтони, разумеется, уже перезаписал, и теперь она значилась как «Родственница М», но пользоваться им она, видимо, больше не собиралась. Пока они с Арнольдом гуляли в парке, Миранда прислала ему сообщение со страницы одного из фейковых ботов. Номер скрыт, но сообщение было говорящим: «Тони, прием. Пора отдавать должочек. Ты мне нужен». Едва Энтони прочитал эти незамысловатые строки, как жутко разволновался. А если бы Арнольд увидел? Нет, там ничего такого, разумеется, но ведь даже сообщение выглядит подозрительно. Кто бы мог ему такое писать? Лишь вернувшись домой, он сумел успокоиться. Глупости, даже если бы Арнольд что-то увидел, он не смог бы догадаться, от кого послание. Как вообще это возможно, учитывая, что он уверен в смерти Миранды? Ее мистификация была слишком высокого качества, и даже он не понял, что это не более чем спектакль. «Я слишком впечатлительный и не умею скрывать эмоции», — мысленно посетовал Энтони. Но отвечать на сообщение все-таки пришлось. «Да, в чем дело?» Ответ пришел спустя пару минут. Миранда в самом деле была готова и ждала его. «То, о чем мы говорили, то, о чем я тебя просила. Ноутбук. Так вот, время пришло. Сегодня вечером или завтра утром». По коже пробежали мурашки. «Хорошо. Назовите адрес». Сообщение он получил почти сразу. Район на самой окраине, Энтони там никогда не был. Сегодня туда ехать уже поздно, а вот завтра, в выходной, в самый раз. «Хорошо, — написал Энтони, — завтра поеду и все сделаю. «Не забыл? На мелкие осколки, вдребезги! Отыграйся на нем за свое свои обиды. И ни в коем случае не включай его». «Я помню, Миранда». «Спасибо, Тони. Ты такое солнышко, я рада, что мы можем друг другу помочь! И береги Арнольда, надеюсь, ему в самом деле получше! Ты умничка, все делаешь отлично». В горле появился противный комок. Отвечать Энтони уже не стал. Давно уже он не испытывал к самому себе такое отвращение. Утешала лишь одна мысль — завтра он наконец отдаст свой долг и будет свободен. И… и… все закончится. Потом можно будет и поговорить к Арнольдом, и перестать пугаться собственного телефона, и жить, словно на пороховой бочке — кто знает, что еще она от него попросит. Потом был внезапный звонок от Арнольда (не такой уж и внезапный, он ведь звонит ему время от времени), и Энтони снова вздрогнул от неожиданности. Только тут стало понятно, как же он напряжен. «Нужно просто поскорее все завершить и забыть о том, что я ей должен», — мелькало в голове, когда после, ночью, он лежал в своей кровати, и тщетно старался заснуть. Но тысячи «если» отравляли его рассудок, мучили предположениями и подавали лазейки для худших исходов. При этом Энтони понимал — его осторожности хватит, чтобы завершить все тихо и в тайне от того, кому знать лишнее пока не нужно. Спал он мало и плохо. Но утром поднялся сам, без будильника, полный решимости и бесстрашия. Быстро позавтракав, он еще раз перечитал вчерашнюю переписку, нашел адрес на электронной карте и определил, как туда добраться. Немного порывшись в вещах, он отыскал то, что хотел — старую биту, которая, несмотря на почтенный возраст, не утратила своей разрушительной силы. Ее Энтони прихватил с собой, сунув в рюкзак. Карта также показала, что рядом с нужным ему адресом есть небольшой пустырь и свалка — идеально, то, что нужно. Туда он и отправится с ноутбуком, чтобы его уничтожить. Утро было теплым, но бессолнечным, хмурым. Решительный и немного мрачноватый, Энтони выдвинулся из дома, дождался нужный автобус и сел в него. Несколько минут дороги — и он прибыл в пункт назначения. Район оказался совсем окраинным, улицы — безлюдными, а от остановки пришлось еще достаточно долго идти по разбитой дороге. Карта помогла добраться и к дому, им оказалась старая многоэтажка, где вход к квартирам был с улицы. Энтони осмотрелся по сторонам — людей все так же не видать, только несколько человек переговаривались у расположенного вдали магазина, а на детской площадке неподалеку играли два карапуза. Ну что ж, оставалось не так уж много. Энтони сверился с блокнотом, убедился, что пришел по адресу. Четвертый этаж, 42 квартира. Железная лестница поскрипывала, перила были расшатаны, в углах скопился мусор. Казалось невероятным, что Миранда вообще могла жить в таком месте. При ее брезгливости и любви к роскоши. Энтони вспомнил, какой видел ее в последний раз — приталенное черное платье до колен, аккуратное колье с крохотным камнем, уложенные в строгую прическу смоляные волосы, высокие каблуки. От нее пахло дорогими духами и холодом, она смотрела прямо и вроде бы чуточку свысока. И эта невероятно красивая девушка жила в квартире на окраине в таком старом разбитом доме. «Делаю вид, будто вообще ее знаю», — недовольно укорил себя Энтони. Ключи нашлись там, где она и говорила. Энтони без проблем проник в квартиру — старую, пахнущую пылью и нечищенной мебелью. Окна зашторены, потому тут было темно и прохладно. Энтони захлопнул дверь и отправился наконец искать нужное. Мебели в квартире было очень мало. Две комнаты, в одной — кровать и шкаф, в другой — стол и стулья. И действительно, один ноутбук. Весь в пыли, рядом — кружка с заплесневелыми остатками чего-то вроде какао. Это заставило поморщиться. Казалось, человек, обитавший в этом месте, однажды просто вышел из дома, намереваясь через пару часов вернуться… и забыл об этом. А о том, что тут обитала девушка, догадаться было вообще невозможно. Никаких женских мелочей, будь то кремы, флаконы, предметы одежды. На полке — стопка журналов и две книги. На кое-как застеленной кровати — две огромные футболки. Их мог носить и сам Энтони. В ванную заходить он не стал, не хотелось трогать электричество. Смахнув пыль с ноутбука, он убрал его в рюкзак и наконец водрузил на плечи. Тяжелый… затем покинул наконец квартиру, осмотрелся по сторонам. Вроде бы никого. Дверь Энтони снова запер, вот только замок заклинило, и пришлось немного попотеть, пока он услышал заветный щелчок сработавшего механизма. Подергал для надежности — все в порядке. А теперь… — Какая внезапная встреча. Голос прозвучал в паре шагов от него, и Энтони, и без того напряженный до предела, от неожиданности дернулся, уронил ключи. Широко распахнутые глаза смотрели в никуда. Такого не может быть. Это невозможно. Он медленно обернулся, и сердце его, казалось, перестало биться. Напротив него стоял Арнольд. Весь в черном, сегодня похолодало, и он надел привычную куртку. Глаз не видно из-за темных очков. Лицо бесстрастное, губы плотно сжаты в линию. Он просто стоял и смотрел. — Чт-то ты здесь делаешь… — это было первое, что пришло на ум, первое, что он рискнул проговорить. — То же самое я могу спросить и у тебя. Голос спокойный, совершенно бесцветный. Словно он говорил с незнакомцем. — Я… Энтони ощущал себя сбитым с толку, одураченным. Подходящих слов он найти не мог, они потерялись и застыли в горле. Разум вещал, что такое невозможно, но глаза говорили обратное. Он попросту не понимал, что происходит. — Ну же, почему ты здесь? — снова заговорил Арнольд, приближаясь на шаг. — Пришел в гости? Но вот незадача, никого нет. Да и ключ у тебя с собой, и в квартире ты побывал. И что же тогда? Голос непривычно зазвенел, таким Энтони его никогда не слышал. Металлические нотки в нем били резко и больно. Словно сквозь молочную пелену, плотную и мутную, пришло осознание — это издевка. Каким-то неведомым образом он все узнал и теперь лишь наблюдал за реакцией, разбавляя ее горькой и едкой насмешкой. Именно потому так себя вел, потому стоял и ждал оправданий. Холодный, строгий, недоступный, словно совершенно другой, чужой ему человек. — Лжец, — словно в подтверждение его слов проговорил Арнольд, и уголки его губ опустились, выражая отвращение, — достойный ученик своей учительницы. Миранда бы тобой гордилась. Так даже я не умел. — Да о чем ты говоришь, я не понимаю! — в отчаянии выкрикнул Энтони. Его уже буквально трясло от сильных эмоций, в первую очередь — от едва сдерживаемого ужаса. Слова также давались тяжело, он попросту не знал, что говорить, потому что был слишком обескуражен и напуган. — Ты еще собираешься продолжать лгать и прикидываться. Он мрачно, тяжело сверлил взглядом Энтони, Каждое слово обжигало и смыслом, и звучанием, вызывая мелкую дрожь и усиливая ступор. — Откуда ты все знаешь… как ты понял, что она… что я… Даже выговорить это не удалось. Слова болезненным комом встали поперек горла, и он не мог их протолкнуть — слишком чудовищные, слишком чуждые ему сейчас. И стало мерзко, противно до тошноты и ужаса. Неважно, как, неважно, почему, ступор уже прошел, как и неверие. Энтони вдруг словно увидел себя глазами Арнольда. Мелочный, жалкий, захлебывающийся своими оправданиями, которые больше никому не нужны… лжец, не способный себя защитить. Нет, это даже не отвращение к нему. Правильнее будет назвать такую реакцию разочарованием. Какой бы ни была причина, как бы это ни произошло, откуда бы он ни узнал правду, итога это не отменит. Он увидел, как в гримасе отвращения искривились тонкие бледные губы. Отвечать Арнольд не стал — казалось, ему разом опротивело все, что могло касаться Энтони, включая нахождение рядом с ним. Исчезло и желание бросать наполненные ядом и горечью насмешки. Нет, исчезло желание и вовсе находиться с ним рядом. Отвечать он не посчитал нужным. С этим невыносимо горьким и болезненным выражением лица он отвернулся и пошел прочь. — Арнольд! — закричал ему вслед Энтони. Имя просто сорвалось с губ, он сам себя не контролировал. Арнольд в самом деле остановился, но не стал оборачиваться. Чужой, далекий, он просто стоял, сунув руки в карманы черной куртки. — Что? Будешь ползать в ногах и оправдываться, как жалкая шавка? Слова хлестко, больно ударили. От них вспыхнули щеки, в груди застыло дыхание. Ошарашенный, Энтони молчал. В голове было так пусто. — Пошел вон, — продолжил Арнольд, и голос его звучал глухо и вместе с тем непреклонно, — даже не смей больше показываться у меня на глазах. Он снова двинулся вперед, беспощадно удаляясь. Еще немного, и исчезнет из видимости и, казалось, вместе с тем и из его жизни. Сердце бешено заколотилось в груди, в висках, у горла. Энтони отчаянно вскинул вперед руку, словно намеревался схватить, поймать его — возможно, объяснить ситуацию сейчас можно было только таким образом. Конечно, он был уже слишком далеко. Сейчас их разделяло больше десятка шагов. — Арнольд! — снова закричал он, но тот больше не стал останавливаться. Быстрыми шагами он направился к ступенькам вниз. Понимание наступало беспощадно. Конец… это полный крах, финал того, что казалось уже таким привычным и естественным. Он сейчас просто уйдет и больше не позволит ему приблизиться. Несколько секунд потребовалось, чтобы перебороть собственный шок. В голове тем временем болезненно кольнуло, но он проигнорировал это, сорвался с места, побежал следом. — Арнольд, подожди! Ты все не так понял, это просто… я обязательно тебе бы все рассказал, но не мог сделать это сейчас! — кричал он вдогонку, и слова звучали глухо и разбито. Жалкие оправдания, так он это назвал. Они никому не нужны, даже самому Энтони. Пустые слова, не способные выразить всю суть его боли и сожаления, а вместе с ними и растерянности. — Я боялся, да, это ужасно, но я не знал, как ты отреагируешь. Если бы я тебе рассказал, ты бы меня не простил, я так думал… Никто его не слушал, здесь, на этаже, больше никого не было. Но Энтони бежал вперед, выскочил на лестницу, начал торопливо спускаться. Снова звал по имени и даже почти догнал. В голове стучала одна-единственная мысль — если сейчас упустить его, если он уйдет и Энтони не успеет сказать ему все, что должен, они больше никогда не увидятся. Он и так упустил возможность, потому что был слишком ошарашен. А теперь нужно догнать во что бы то ни стало, заставить выслушать… На одном из лестничных пролетов в глазах резко потемнело, а затем к горлу подступила тошнота, Энтони затормозил, успев схватиться за перила. Сердце все так же колотилось у самого горла, в висках болезненно закололо. От досады на глаза выступили слезы. Не вовремя… как же не вовремя! У него нет на это ни единой лишней секунды сейчас! Но теперь, после недолгого промедления, ему, кажется, стало немного лучше. Он даже увидел там, внизу, человека, за которым так отчаянно гнался. Вмиг обрадованный, что тот еще не ушел, Энтони снова отчаянно рванулся вперед, хотя его продолжало мутить, и голова сильно кружилась. Лестница закончилась. На самом нижнем пролете уже никого не было. Ему показалось? Или же он успел спуститься быстрее, чем Энтони бежал? Впрочем, теперь он не видел ничего из-за горечи и подступивших слез. — Именно поэтому я боялся тебе все рассказать… Слова прозвучали так глухо и тихо, их никто уже не слышал. Энтони, тяжело дыша и хватаясь за перила, стоял в самом низу и осматривался по сторонам — тут больше никого не было. Безлюдное место, голые стены полупустого дома… он ушел. От отчаяния в голове снова помутнело. А потом почти сразу вернулся приступ боли, которому он уже и не противился, так как сил на это не осталось. Никто не видел, как Энтони тихо сполз по стене у самого выхода. Его сознание наконец накрыла тьма.