Ирида

      После матча Снейп стал в пять раз злее, а Флинт — тем более. Зато, к невероятному удивлению Айрис, незнакомая сова принесла ей письмо от миссис Альбертины Хиггс. Миссис Хиггс благодарила её за спасение сына, сетовала на «ужасное воспитание» Маркуса Флинта и на то, что Теренс «так любит подвергать себя опасности», просила обращаться за помощью, если «скромная вдова» сможет как-то помочь, и, опять же, просила насладиться печеньем, которое она прислала.       По уточнению всезнающей Лаванды, миссис Хиггс овдовела в войну, её муж был сторонником Волдеморта без метки и был убит Беллатрисой Лестрейндж за то, что сильно провинился во время какого-то рейда.       Печенье Айрис проверила и отравленным не сочла, хотя миссис Хиггс явно готовила его лично, а потом честно написала в ответ, что Маркус Флинт не полностью виноват — Теренс упал скорее потому, что запаниковал. Это было правдой — по оценке Айрис, Флинт был опасен в тот момент для неё, однако упал только Хиггс. Айрис подробно описала ситуацию в воздухе, хотя не знала, что именно из этого поймёт миссис Хиггс.       Безусловно, писать это беспокойной матери-одиночке было не обязательно. Более того, это было невыгодно — если сборная Слизерина лишится плохого ловца, то в ней может появиться хороший ловец. Однако Айрис совсем не улыбалось ловить Хиггса ещё раз.       Она ещё даже в квиддич толком играть не научилась, а уже поймала в воздухе двух человек. Вот чего они всё падают и падают, интересно?       В ответ на это письмо миссис Хиггс предложила Айрис обращаться к ней за любой помощью, пространно расписала благодарности и приложила целую коробку сладостей. Айрис в ответ её поблагодарила. Сладостей у неё теперь было навалом, а переписываться с беспокойной матушкой ей не хотелось. Но пришлось.       (Возможно, если бы у неё была такая же матушка, она бы тоже боялась летать… никого бы не ловила, никого бы не спасала, и уж точно никем бы не притворялась и не готовилась бы никого побеждать.)       Её нынешнее, составленное самой для себя расписание уже начинало казаться ей очень утомительным. В пять утра она вставала и шла на тренировку в Комнату Желаний — упражнения на ловкость, силу, выносливость, точность метания заклинаний и трансфигурированых ножей в цель, драка с големами. Это занимало целых два часа, а потом до завтрака она приводила себя в порядок. После уроков она сначала делала уроки, потом — проходила следующие темы по двум маггловским предметам из составленного для себя расписания, потом — страдала над старыми газетами. В это время к ней приходила Лаванда и Парвати, делали свои уроки или что-нибудь другое, интересное, каждый своё, переговаривались и пили чай со сладостями. Иногда газеты заменялись на тренировки по квиддичу, однако Айрис потом навёрстывала пропущенное. У Айрис не было времени на глупости, но глупости находили её сами.       И короткая переписка с миссис Хиггс, вылилась в логичный, но всё равно внезапный результат. Внезапный — потому что сирота Айрис плохо понимала проблемы наличия родителей.       В один прекрасный день после ужина Айрис, Парвати и Лаванда честно шли в гриффиндорскую башню — и путь им преградила слизеринская квиддичная команда в полном составе.       Вперёд вылез Теренс Хиггс, ему оказывал моральную поддержку Эдриан Пьюси, и за их плечами хмурился Маркус Флинт. За его плечами изображал нечто грозное Деррек, а вот Грэхэм Монтегю и Люциан Боул за ними всеми подпирали разные стены с таким видом, как будто они мимо проходили.       Молчание затягивалось — слизеринцы не спешили начинать светскую беседу.       — Добрый вечер, господа, — вежливо поздоровалась Айрис.       — Ты обнаглел, Поттер! — презрел науку этикета Хиггс, плаксиво поджав губы.       — Неужели вам только что стало об этом известно?       — Ты мамке моей пишешь! — выдал Хиггс.       Ну да, издержки наличия родителей.       — Ну, начнём с того, что не «мамке», а «матери» или «маме». Я сам был бы очень рад, если бы у меня была живая мама. Прояви немного уважения к женщине, которая тебя родила и заботится, Хиггс.       Айрис, конечно, лгала — она бы не хотела себе такую маму, как миссис Хиггс. Но всё же.       Хиггс сжал кулаки с обиженным и неприлично смешным видом, глотнул воздуха, чтобы что-то сказать, но Флинт остановил его взмахом руки.       — Ты знаешь, какое у нас к тебе дело, Поттер.       — Понятия не имею, — фыркнула Айрис. Если что, она просто закроется щитом, как от цербера. — Однако, судя по всему, ты хочешь меня поблагодарить? Можешь начинать, я слушаю.       — Ты зарываешься, Поттер! — выдал Пьюси, напоминая Пирса Полкисса.       — Я спас Хиггса. Спас Флинта от Азкабана за убийство Хиггса. Потом даже написал миссис Хиггс, что Флинт не виноват в падении её сына с высоты восьмого этажа. Если вам нечего сказать, то идите с миром, не загораживайте путь. Единственное, постарайтесь, чтобы мне больше не пришлось никого ловить. Хиггс лёгкий, а вот Флинта не удержу, и так рука полдня болела потом.       — Да ты!.. — Хиггс не выдержал, незнакомое заклинание Айрис встретила на протего.       Девочки выставили свои протего, благо, уже научились — и так и держали, пока через пару заклинаний Хиггс не понял, что продолжать бессмысленно.       Флинт и Пьюси держали палочки наизготовку, но пока не нападали.       Наверное, все, кроме Хиггса, понимали невыгодность своего положения — в узком коридоре семеро на троих не нападут, даже сбоку не обойдут, держать щиты можно очень долго.       — Так в чём у вас претензии-то? — раздался сзади голос Парвати. — А то мы даже не знаем, зачем вы пытаетесь — совершенно безуспешно — побить нас сейчас, а сразу после матча не побили.       — А то вы не знаете? — выдал Хиггс. — Вы же именно этого и хотели! Или твой героический Поттер про свою подлую натуру тебе не сказал?       Подпирающие стенку товарищи наконец перестали делать отсутствующий вид.       — Твоя подлая натура, Поттер, — нравоучительно сообщил Боул, — заключается в том, что миссис Хиггс после недавней ссоры написала миссис Флинт письмо с извинениями и уверениями в том, что Маркус ни в чём не виноват. А вот профессору Снейпу она написала настойчивую просьбу об исключении Теренса из сборной. И Маркусу его матушка написала ровно то же самое.       — А ну тихо! — рыкнул Флинт назад.       — И что Снейп, согласился? — спросила Айрис.       — Да, — кивнул Боул.       Бедняжки решили, что это такой слизеринский способ устранить опасного противника.       Да уж.       — Давай начистоту, Хиггс, — сказала Айрис. — Меня более чем устраивает, насколько паршивый сейчас у Слизерина ловец. Не ожидал выиграть на двенадцатой минуте матча, и более чем доволен твоей игрой. И да, будет так себе, если на твоё место придёт кто-то получше. Однако у тебя есть и минусы — ты тяжёлый. И летать не умеешь, кто угодно на твоём месте удержался бы на метле. Мне рассказывали, ты уже в прошлом году падал, только у самой земли. И, более того, я же мог не успеть. И потом до конца жизни винил бы себя в том, что ты сдох, а от вида твоего изломанного и кровавого трупа мне бы долго снились кошмары. От кошмаров я не смог бы хорошо учиться, не сдал бы потом экзамены, и профессор МакГонагалл бы расстроилась. Поэтому я буду рад, если у тебя будет меньше шансов подохнуть. Однако, когда я отвечал на письмо твоей матери, я ставил себе цель рассказать правду, и более ничего.       Хиггс был невероятно зол, но сходу не придумал, что сказать.       — Ты доиграешься, Поттер!       Пьюси с Хиггсом снова кинули по заклинанию, Айрис снова встретила их на щит. Она сцепила зубы, щит держать было тяжело, и хотела было попросить девочек бежать за подмогой, но этого не потребовалось.       Пьюси ухватила прямо за горло большая рука Грэхэма Монтегю. Хиггса дёрнул за плечо Боул, идиотская осада прекратилась. Боул отобрал у Хиггса палочку неизвестным Айрис заклинанием, Монтегю просто выкрутил Пьюси руку.       Флинт хмурился, но не вмешивался, Деррек попробовал ударить Монтегю кулаком, но не преуспел — Боул подставил ему подножку.       — Отстаньте уже от мелкого, — веско сказал Грэхэм Монтегю.       — Чего? — пискляво провыл Хиггс, но больше ни на кого нападать не спешил.       — Поттер и правда спас вас обоих, — весело — почему-то и правда весело — сообщил им Боул. — И его дело, как он использует это дальше.       — Так мы пойдём? — максимально независимым тоном спросила Айрис. — Мне ещё уроки надо делать.       Точно пора было придумывать отмазку получше.       — Подожди, Поттер, — остановил её всё тот же Монтегю. — Нас там не было, а Маркус не видел. Почему ты решил, что Терри сам упал, а не Марк его столкнул?       Айрис пожала плечами.       — Когда Флинт в Хиггса влетел, никто не упал. Потом они оба замешкались, и, наверное, ничего не соображали, и древко метлы Хиггса запуталось в мантии Флинта. Хиггс получил по рукам и не мог держать древко метлы, но для ловца это ничего не значит, ему просто было больно. Им обоим в этот момент ничего не грозило, никто никого не толкал, Флинт вообще полетел вперёд и уже не мешал, однако в этот момент Хиггс как-то странно повернулся и упал. Я так понял, он запаниковал, но могу ошибаться — может, плохо стало или ещё что. Стоит ли ему играть в квиддич — не моё дело, я просто честно описал миссис Хиггс, что произошло. В конце концов, она так трогательно меня благодарила, да ещё и печенье прислала.       — Не отравленное, — фыркнула из-за спины Парвати.       Боул усмехнулся, но Монтегю даже не улыбнулся.       — Ещё вопрос, Поттер. Если бы Терри упал и разбился, ты бы свидетельствовал на суде в пользу Маркуса?       — Почему я не должен? — удивлённо спросила Айрис. — Он действительно не виноват. Это был бы несчастный случай. Винить стоило бы всю систему, в которой во время соревнований игроков никак не страхуют.       — Учителя с трибун следят, а мадам Трюк летает по полю.       Монтегю и Боул переглянулись, от Парвати и Лаванды послышались смешки.       — А в чём это полезно? — невинно осведомилась Айрис.       — Тот же вопрос, — весело согласился Боул. — Ладно, Поттер, бывай. С Хиггса и правда должок, в случае чего обращайся к его матушке. Или к дядюшке, тот в юности со Скримджером дружил, но сейчас — только если по мелочи.       — Спасибо, — кивнула Айрис, не собираясь ни кому ни за чем обращаться. — Однако свои возможные проблемы я собираюсь решать самостоятельно.       Хиггс, вон, всей душой протестовал против своих возможных долгов и возможной помощи от своих близких.       Боул хмыкнул и показательно пожал плечами, отжимая Хиггса и Деррека одновременно к своей стене коридора. Монтегю то же самое сделал с Пьюси. Айрис перенаправила щит так, чтобы он закрывал её справа от Хиггса и Деррека, девочки поставили щит слева, закрываясь от Флинта и Пьюси, и так они прошли по коридору, как будто сквозь почётный караул. Айрис, не оборачиваясь, переставила щит за спину себе и девочкам, однако по ним не били.       — А ты дипломат, — хмыкнула Парвати через два поворота, когда Айрис убрала щиты.       — Странно, что Малфой на разборки не явился. Он же в каждой бочке затычка.       — Не думаю, что мелких дурачков берут на серьёзные встречи, — издевательски хмыкнула Лаванда. — Теперь он точно на кого-нибудь обидится.       Айрис зевнула.       — Это не наши проблемы.       ***       В старых газетах пока что не находилось ничего по-настоящему важного. Первые прочитанные месяцы кипели страсти вокруг сквибов, потом потихоньку стихли. Вопреки своим мечтам о собственной скорости, Айрис за день просматривала в среднем пять-шесть выпусков. До того, чтобы вернуть мадам Пинс хотя бы первый из одиннадцати ящиков, было ещё долго. Уже был Хэллоуин, а она ещё полгода не прочитала — застряла в начале июня.       Хэллоуин с утра обрадовал тем, что профессор Флитвик наконец позволил им приступить к заклинаниям — после двух месяцев отработки движений палочкой. Айрис возблагодарила свои тренировки, заставила своё перо несколько раз ровно прокрутиться над партой, сделать бочку в воздухе и очень аккуратно опуститься, получила двадцать баллов от Флитвика и вернулась к домашнему заданию по защите от тёмных искусств. Защиту делать было очень легко, а профессор Квиррелл её ещё и не проверял.       Профессор Флитвик посмотрел на демонстрацию летучих перьев у Парвати и Лаванды, похвалил их за старательность, принял летающее перо у Грейнджер, посоветовал ей продолжать практиковаться, отправился дальше по классу.       Похоже, зависть Грейнджер теперь начинала преследовать Айрис ещё и на чарах. Хорошо-то как.       Ожидания Айрис оправдались с избытком — помотав своё перо по столу, Грейнджер посмотрела на объекты своей зависти и с ужасом обнаружила, что они не пытаются поднять перья в воздух.       — Поттер! — зашипела она, излишне быстро оказавшись около их с Парвати парты. — Почему вы ничего не делаете?       Она наклонилась низко к столу, чтобы посмотреть, что там Айрис пишет, и её волосы упали на парту и всё, что на ней лежало.       — Когда ты в последний раз мыла голову, Грейнджер? — спросила Парвати, выставляя протего так, чтобы убрать волосы Гермионы со своего номера «Ведьмополитена».       — На уроках надо учиться! — воскликнула Грейнджер, сделав вид, что не услышала.       Айрис пожала плечами.       — Мы не мешаем тебе учиться.       Грейнджер сжала кулаки и вскинула голову, снова неприятно мотнув волосами, но тут ей со всего маху влетело в лоб перо Рона Уизли. Не экспериментальное учебное, а вполне себе пишущее, замусоленное и истекающее чернилами. На лбу у неё осталась клякса.       — Рон! — заорала она.       Айрис, брезгуя прикасаться к изжёванному Роном перу, подняла его левиосой и отправила обратно к владельцу. И не в лицо — не то чтобы сдержалась, просто смысла не видела — а на стол. Парвати, хорошо выучившая тергео, убрала со стола чернила.       — Потрясающее использование чар, которые мы ещё не проходили! — очень к месту заявил оказавшийся рядом профессор Флитвик. — Двадцать баллов мисс Патил!       Рону и Гермионе он ничего не сказал.       Уизли, кажется, даже не заметил, что задел Грейнджер, но та заметила очень хорошо, и немедленно переключилась на него.       — Рон! — воскликнула она. — Ты руками машешь как мельница!       — Я пытаюсь! — недовольно отозвался Уизли.       — Ты неправильно произносишь заклинания! Надо…       — От тебя мне ничего не надо! — немедленно взвился Уизли. — Вон, бери пример с Поттера! Он всё знает, но ни к кому не лезет!       Грейнджер быстрыми движениями покидала свои вещи в сумку и вылетела из класса.       Профессор Флитвик проводил её задумчивым взглядом, но ничего не сказал.       — Настоящий кошмар, — пробурчал Уизли ей вслед.       Айрис и Парвати переглянулись, но комментировать не стали, и на этом прозвонил звонок.       Был последний урок, надвигался обед и обычный хорошей вечер с учёбой и старыми газетами. Однако на пути к обеденному залу у Лаванды проснулась совесть. Да что там, даже у Айрис оказалось немного жалости, что было редким явлением.       — Может, пойдём её хотя бы успокоим? — спросила Лаванда. — Обед же пропустит…       — Кто ж ей виноват, что она дура? — строго возразила Парвати. — Уизли тоже иногда бывает прав — её нравоучений никто не просил.       — Ну он как-то слишком резко, — возразила Лаванда.       — Наплачется, потом у неё голова болеть будет, надо оно ей? — присоединилась к Лаванде Айрис.       Это было очень странное чувство. С одной стороны, Грейнджер правда была неприятная, и правда была сама виновата в своих поступках. С другой — Айрис до Хогвартса никогда никто не завидовал. Раньше она думала, что чужая зависть приятна, но на деле чужая зависть отзывалась паршивеньким ощущением — как будто Айрис была в чём-то виновата, хотя она знала, что это не так. Когда она запланировано вызывала зависть у Малфоя — это было вполне неплохо, смешно. А вот незапланированная зависть Грейнджер ощущалась странно и неловко.       — Пойдёт к мадам Помфри и попросит что-нибудь от головы, — отрезала Парвати. — А своего ты ей не давай, у тебя у самого мало.       — Так всё равно же не помогает… — вздохнула Айрис. — А где она рыдает-то хоть?       Лаванда нахмурилась и куда-то пошла, сказав, что она быстро.       — Откуда в вас столько совести? — риторически спросила Парвати, смотря в ту сторону, в которую скрылась Лаванда.       — Сам удивляюсь, — вздохнула Айрис. — Я-то думал, подобными психическими заболеваниями не страдаю.       Парвати хмыкнула.       — Это даже не совесть, — наставительно сказала она. — Совесть — это если бы мы ей действительно что-то плохое сделали. А так — она сама всех достала, сама нарвалась. Это как если бы Филч нарушителей жалел.       — Ну ты и сравнила.       Лаванды не было довольно долго. Они пришли в Большой зал, её там не обнаружили, решили сами Грейнджер не искать и подождать Лаванду, оставили ей место и начали есть, когда она явилась, растрёпанная и хмурая.       — Ты её нашла и пыталась успокоить? — мрачно спросила Айрис, немедленно переменив своё мнение относительно помощи Грейнджер.       Надо было с Лавандой пойти.       — Инициатива наказуема, — мрачно ответила Лаванда. — Я ей ничего плохого не сказала! Ну и пусть теперь сидит без обеда!       Айрис промолчала.       Девочки говорили, что в женской спальне Гермиона постоянно читала и постоянно делилась прочитанным, когда её не спрашивали. Прочитанное было учебниками и только ими, и всё бы ничего, это было можно потерпеть, но Гермиона выражала активное недовольство, когда ей казалось, что её никто не слушает. Лаванда и Парвати прятались от неё у Айрис, другие девочки — в гостиной. Ещё Гермиона пыталась проверять у соседок домашние задания и их наличие. Парвати и Лаванду она не трогала, однако с тихой и вообще неслышной на уроках Фэй Данбар у неё случился немаленький конфликт — за попытку заглянуть себе в тетрадку и прокомментировать написанное, Фэй неслабо ударила её учебником, и с тех пор открыто с Гермионой не разговаривала. Тем не менее, Грейнджер считала неправыми соседок, и считала, что она им помогает, потому что всё это во благо. Благо было — учиться, и Грейнджер считала, что внеучебные интересы вредят учёбе.       …Зря она Грейнджер пожалела.       — О чём задумался? — спросила Парвати.       — О Грейнджер. Не надо ли её в каком-нибудь тёмном углу разъяснить.       Парвати посмотрела на Лаванду, Лаванда — на Айрис.       — Не поймут, — сказала она. — Ты же мальчик.       — Так я словами, — возразила Айрис.       — А словами не помогает.       Айрис вздохнула.       И ровно в этот момент в Большой зал вбежал профессор Квиррелл, с очень громким стуком шагов, как будто у него были железные каблуки.       И что-то в этом было такое, что все замерли.       Квиррелл подбежал к Дамблдору, опёрся на стол и простонал:       — Тролль! Тролль… на третьем этаже… спешил вам сообщить…       И он рухнул на пол, а у Айрис опять болела голова.       Все вокруг стучали и орали, Айрис прижала ко лбу холодный кубок с соком и думала.       В маггловской школе Квиррелл очень тихо подошёл бы к Дамблдору и сказал бы это шёпотом, а потом кого-то поставили бы у входа в Большой зал, чтобы не выпускать детей, и тихо устранили бы тролля.       Рядом поднялась Лаванда.       — Говорят, в таких случаях не надо сохранять панику… то есть, не надо предаваться спокойствию…       Да уж.       Айрис взяла её за руку.       — Посиди пока. Здесь преподаватели, они способны разобраться с троллем.       Сейчас всем скажут обедать и никуда не ходить, профессор Дамблдор пойдёт и разберётся, он же, в конце концов, великий волшебник и борец с тёмными силами…       Надеждам на светлое будущее не суждено было сбыться в этом царстве злой иронии.       Профессор Дамблдор наконец добился от зала тишины.       — Старосты! — громко объявил он. — Немедленно уведите свои факультеты в спальни!       По лестнице, мимо которой может бродить тролль?       Айрис встала, и рядом вскочила бледная-бледная Парвати.       Их тем временем собирал Перси Уизли.       — Быстрее за мной! Первокурсники, держитесь вместе! Если будете слушать меня, ничего страшного не случится! Пропустите первокурсников, пусть подойдут ко мне! Никому не отставать! Всем выполнять мои указания — я здесь староста!       Айрис направилась было к Перси, но её остановили. Пальчики Парвати оказались неожиданно цепкими, и держала она крепко. И её, и Лаванду.       — Ты чего? — спросила Лаванда.       — Он идиот. Но если мы здесь будем устраивать хаос, то будет ещё хуже, чем если мы просто будем выполнять идиотские указания, — решила пояснить свои действия Айрис.       Парвати что-то сказала — в окружающем шуме невероятно тихо, а может, она и правда шептала одними губами. Она была бледнее мела, и сжимала руку Айрис до боли.       — Что? — переспросила Айрис.       — Там Грейнджер, — уже громче повторила Парвати. — На третьем этаже. В туалете. Лаванда, ты же сама мне сказала, ты что, не помнишь? — Когда она посмотрела на Лаванду, то уже почти закричала.       Айрис только лишь грязно выругалась.