Кровавые узы

Тетя все-таки приехала. Хенджин молил всех возможных богов, чтобы она не приезжала, но тетушка не изменила традиции. Приехала она не с пустыми руками. Тетя привезла Хенджину новый костюм. — Ах! Чуть не забыла! — воскликнула она, а затем сунула руку в пузатую сумочку и вытянула из неё серебряную брошку. — Думаю, тебе подойдёт. Ты же у нас такой красавчик! — она улыбалась, тихонько посмеиваясь. Хенджин сузил глаза, удерживаясь от того, чтобы не съязвить: он не любил, чтобы с ним возились, как с ребёнком. Тетя расцеловала его в обе щеки, оставляя влажные следы от красной помады, а потом всучила ему в руки два пакета. Хенджин сжал их. Обертка натужно скрипнула. Хенджин не спешил заглядывать в пакеты, вместо этого, спрятал их за спину, широко улыбнувшись тёте в знак благодарности. Она потрепала его по голове и понеслась на кухню, оставив за собой шлейф из горьковатых духов и цветочного шампуня. Хенджин поспешил убраться из дома на то время, пока тетя и мама будут обсуждать все, что случилось за полгода, а обсуждали они громко, нередко над чем-то посмеиваясь и находя в разговоре местечко для Хенджина и его второй половинки. Папа делал барбекю. Хенджин устроился на качелях и положил пакеты себе на коленки. Он с любопытством и настороженностью поднял кончик одного пакета и заглянул внутрь. Там лежал пиджак цвета звёздной ночи с блеклым узором. Хенджин вынул пиджак, а из другого пакета синюю рубашку. Он долго разглядывал их: рубашка была не совсем в его вкусе, он не любил рюши, однако темно-синий цвет наводил его на мысли о чем-то мрачном и притягательном, как тайна, которую хочешь открыть, но боишься лишний раз нарваться на неприятности. Хенджин услышал голос тети и папы. — Кстати, Джини влюбился! — воскликнул его папа, снимая с решетки колбаски с поджаристыми боками. — Он у нас кремень. Не выпытаешь, кто его избранница. «Ага…» — подумал Хенджин, пряча за длинными волосами раздосадованное лицо. У него не было девушки. Девушка, которая ему понравилась, теперь не общалась с ним от слова совсем. Она проходила мимо него с неподвижным лицом, а если он пытался что-то спросить, тыкала в уши наушники. Хенджин бросил попытки с ней заговорить. Дополнительным занятиям тоже пришёл конец. Хенджину понравилось на первом уроке, хоть он и заснул быстро, зато нашел дома у Ли Сан книги, которые были ему интересны, а еще неожиданно для себя испытал незнакомое чувство… Оставив пакеты на качелях, Хенджин забрался в глубь сада, где стояла ажурная скамейка из белых прутьев. Он разглядывал оранжевую листву, смотрел на то, как птички прыгают с ветки на ветку и теребят перышки или раскалывают шишки на семена. На днях Хенджин видел Ли возле школы. Она сидела на улице и обедала вместе с Пухляшом и Маньячкой. Хенджин вытянул голову, заглядывая в окно. Пухляш что-то рассказывал, размахивая палочками. «Так недолго кого-то проткнуть», — подумал Хенджин, пряча руки в карманы и вздрагивая от холодного воздуха, залетавшего в форточку. Хенджин с любопытством смотрел на трех друзей. Плечи Ли подрагивали, когда она заливисто смеялась. Хенджин невольно представлял её смех, словно она здесь, рядом с ним, смеётся над шуткой Пухляша. Двоюродная сестра Ли Сан незаметно подкладывала ей в контейнер осьминога и кусочки мяса, Ли даже не замечала этого, уплетая за обе щеки обед, который, Хенджин был уверен, она приготовила сама. Он вспомнил её скромный, уютный дом, в котором побывал только однажды, но и этого ему хватило, чтобы ощутить гостеприимную атмосферу и на час окунуться в неё. Он вспомнил, как ел вишнёвый пирог, и кислинка колола его язык. А потом он все испортил! Превратил первое занятие с Ли в удовлетворение вампирской потребности. Может ли вампир удержаться, если ему позарез необходимо выпить крови? Крови живого человека, а не подкрашенной минеральной воды. Ответ для Хенджина был очевиден: не может! Хенджин никогда не пил человеческую кровь. С рождения его пичкали искусственной кровью из бутылок. К тому же Хенджин никогда не встречал человека, запах которого ему бы нравился. Новые чувства были для него в диковинку. Он сильно возбудился, целуя Ли. Её запах ощущался во всей полноте, кожа была мягкой и сладкой и приятно пахла клубничным гелем для душа. Хенджин совсем немного задел плечо Ли Сан: он не проколол кожу клыками, а оставил на ней едва заметный слепок зубов. Он думал, что едва заметный. Но вдруг ее кожа покраснела в месте укуса. Ли со стыда и злости залилась краской. Ее руки и лицо были обжигающе горячими, когда Хенджин медленно отстранился от неё. Он склонил голову, не смея смотреть ей в глаза. То, что он сделал, не заслуживало прощения. И он получил то, что и должен был. Ли влепила ему пощёчину. — Уходи, — приказала она. Хенджин нащупал пальцами лямки своего рюкзака, завалявшегося где-то под столом, и потянул его на себя, чуть не обернув столик и не задавив Черныша, сидевшего на полу. Хенджин сомкнул губы, стиснув их зубами, и вышел из дома Ли. На улице он тоскливо посмотрел на окна с кружевными занавесками и медленно пошёл по дороге, потупя голову. Он впервые сорвался, чтобы попробовать крови, и первый раз в жизни поцеловал девушку. У Хенджина ни с кем не было серьёзных отношений. С девчонкой из прошлой школы они недолго общались и даже не перешли к чему-то большему. Теперь, когда Ли его избегала, не давала ему повода заговорить с ней, он внутренне негодовал с одной стороны, а с другой, печалился из-за невозможности говорить с ней. На другой день Хенджин не мог найти себе места во время обеденного перерыва. Он сходил в столовую и вернулся в класс, но и там его настигла тоска. Тогда он вышел на улицу и прошел в школьный сад. Солнышко застенчиво поглядывало на землю из-за почти прозрачных облаков. Хенджин шёл по очищенной от листьев дорожке, пока не наткнулся на скамейку, на которой сидела Ли Сан, читающая книгу. Она увидела его. Её пальцы напряглись. Она придвинула книгу к лицу и надула щеки. Хенджин прошёл мимо, задев взглядом обложку с заголовком «Японская поэзия». Широкий кленовый лист трепыхался на кончике ветки. Ветер мучал его до тех пор, пока листок не сорвался и не полетел, ведомый струями воздуха. Хенджин следил за листком, видя в нем отражение жизни, шаткой и переменчивой. Ли тихонько бормотала себе под нос стихи. Хенджин остановился, повязав клетчатый шарф вокруг горла, и вскинул голову, прислушиваясь:

Ах, осени туман — он не проходит Стоит недвижно, а в душе, Где нет и проблеска, Всё замерло в тоске, И даже небо дум не хмурится в заботе.

Хенджин шаркнул ботинками по листве и побрел за ворота. Ли отложила книгу и посмотрела ему вслед грустным взглядом. Сидя в саду своего дома, Хенджин вспоминал стихи. На его душе лежал камень. Хенджин думал, что потерял что-то важное. Вечером они всей семьей сели ужинать. Хенджин пододвинул табурет к столику. На скатерти с рисунком черных пауков на тонкой паутинке стояла тыквенная каша в глиняных горшочках. Хенджин взял со стола ложку и зачерпнул каши. Он ел не торопясь, пробуя на вкус. Каша напоминала ему ту, что он ел когда-то у бабушки. Его бабуля любила выращивать тыкву, а Хенджин любил смотреть на тыквины, прятавшиеся в колючих побегах. Ему нравился Хэллоуин. Он с удовольствием вырезал на тыквах кривые мордочки, а из маленьких тыкв делал миниатюрные фонарики, вставляя внутрь свечку. — Хенджин, ты почему не примерил костюм, который я тебе подарила? Не понравился? — тетушка отодвинулась на стуле и посмотрела на него изумленными глазами. Ей не доставляло удовольствие лицезреть племянника в домашней потертой футболке и штанах. Хенджин устало выдохнул. Доев кашу, забрался на второй этаж и надел брюки, рубашку и пиджак, подаренные тетей. Он смотрел на себя в зеркало, морщился, расправляя пальцами жабо. Тетя сидела у окна, в ее руках постукивали спицы. Хенджин вынул из кармана брошку и наколол ее на грудь. Тетушка подняла на него радостный взгляд. — Теперь другое дело! Отложив работу, она подошла к Хенджину и протянула теплые морщинистые руки к воротнику рубашки, чтобы разгладить складки. Хенджин почувствовал исходящий от нее аромат клюквы и душистой смородины. Он слегка наклонил голову и заметил на столике рядом с креслом-качалкой чашечку чая, слабый дымок извивался над ней. Тетушка потрепала его за щеку. — Ты вырос, — сказала она низким голосом с хрипотцой. — И стал очень красивым. — Тетя, ты меня смущаешь, — сказал Хенджин, приобняв ее тонкую талию. — Я люблю тебя. Ах да! — Хенджин отстранился. — Кью! Ты где? Черный котенок выглянул из-под пледа, постеленного на диване. Он почесался лапкой за ухом и уставился любопытными глазками-бусинами на Хенджина. — Тетя, это Кью. Я хочу подарить его тебе, — Хенджин взял котенка на руки и поднес к тете. Она пальчиком коснулась его носика. — Точно хочешь? — Ага. Оказывается у папы аллергия на котов, — Хенджин поцеловал Кью в мордочку. — Кью, это твоя новая хозяйка. Слушайся ее. Хорошо? Кью мотал головой, виляя хвостиком. Хенджин отдал котенка тете. Тетя стиснула его в объятиях, прижав в груди. Котенок опустил лапки, расслабился и зажмурил глаза, когда она подушечками пальцев стала массировать его бок. — Хенджин! — папа внес в дом тарелку жареной говядины. Хенджин уловил в воздухе ее пряный аромат и сглотнул. — К тебе пришли! — папа подмигнул Хенджину. Хенджин запахнул пиджак, застегнув его на одну пуговку, и переступил порог дома. За калиткой его правда кое-кто ждал. — Привет! — услышал Хенджин тихий голос. — Ли Сан? — он разблокировал дверцу, пропустив одноклассницу внутрь. — Вот, — Ли протянула ему коробочку. — Давай мириться. — Мириться? — Хенджин повертел коробочку в руках, смотря то на маленький узелок из красных ниток сверху, то на Ли, которая не сводила с него взгляда. Она ждала, что он скажет на ее предложение. — Значит, мы больше не в ссоре? — Давай сделаем вид, что между нами ничего не произошло…— сказала Ли. Она потерла руку, коснувшись плеча. — Занятия по пятницам никто не отменял. А сегодня пятница! — она улыбнулась после этих слов и ткнула пальцем себе за спину, где у нее висел маленький рюкзак. Хенджин улыбнулся. — У меня сегодня гости, — сказал он, потянув за красный узелок на коробочке. — А что там внутри? Ли остановила Хенджина, накрыв его пальцы теплыми ладонями. — Посмотришь, когда я уйду, — сказала она. — Раз у тебя гости, так уж и быть, отменим занятие. Что ж, до скорого, — она помахала ему, оборачиваясь к выходу. — Ли, — Хенджин посмотрел по сторонам, собираясь с мыслями и с духом. — Хочешь тыквенной каши? Сочные кусочки говядины пропитались запахом дыма. Из приоткрытого окна доносился аромат сырых листьев. Тетушка щелкала спицами, сидя у окна. Длинное полотно из шерстяных ниток тянулось по полу, извиваясь на ее ногах; желтые и темно-коричневые нитки сплетались друг с другом, образуя шашечный узор. Ли глотала с аппетитом сладкую тыквенную кашу, жмурясь от наслаждения. — Хенджин славно играет в волейбол. Только благодаря ему мы одержали победу, — говорила она его маме, которая хотела знать, как Хенджин проявляет себя в школе. — Скоро будет конкурс «Мистер и мисс школы». Я вот думаю предложить кандидатуру Хенджина для участия. Мама Хенджина слушала Ли Сан, подперев щеку. Она изредка убирала руку, и Хенджин видел на ее щеке маленькое розоватое пятно, темневшее в тусклом свете комнаты. По стенам бегали круглые тени от свечек, горящих на столиках. — Я не буду в нем участвовать, — сказал Хенджин спокойным тоном. — Давай лучше сосредоточимся на занятиях. Мне надо оценки подтянуть. — Занятия — само собой, — Ли звякнула ложкой о тарелку. — Насчет конкурса подумай, — добавила она. — Спасибо, госпожа Хван. Каша очень вкусная. Ли посмотрела на наручные часы. Их круглый циферблат венчали розовые кроличьи ушки. — Мне пора домой. — Джини, проводи Ли Сан, — мама подтолкнула его в спину. Папа медленно пил вино из пузатого бокала и делал вид, что не смотрит в их сторону, а сам между тем скрывал улыбку. Их выгнали на улицу и захлопнули дверь. Ли сразу не ушла. Она решила посидеть на качелях, чтобы еда улеглась, а то на велосипеде тяжело будет ехать. Хенджин сел на другой край качелей, оставив между собой и Ли расстояние. Ли разглядывала первые звезды. Они зажигались среди сиреневых облаков, подмигивали ей. Холодный осенний ветер гулял по саду, разметая метелкой листья. — У меня руки замерзли, — Ли, втянув воздух, выдохнула в ладони. — Теперь мне точно пора. Приходи ко мне во вторник. Хорошо? Хенджин сократил расстояние. Посмотрев на Ли заботливым взглядом, подхватил ее ладошку. Она была маленькой и мягкой. — Извини за тот день, — сказал он, беря ее за вторую руку. Он погладил ее кожу большими пальцами, обхватил ее ладони и поднес к губам. Ли на долю секунды почувствовала на своих пальцах его губы. Хенджин выдохнул на ее ладони, грея их горячим дыханием. Его волосы скатились по щеке и щекотали ей кожу. Хенджин растянул губы в улыбке и скосил на Ли Сан взгляд. — Хочешь в качестве примирения потрогать мои волосы? — Странное предложение, — Ли улыбнулась ему в ответ. — Пока я добрый, — Хенджин подсел ближе к ней. — Я знаю, все девчонки мечтают их потрогать. Ли тихо рассмеялась и провела кончиками пальцев по его волосам. Хенджин загадочно смотрел на нее. Громыхнула дверь. — Почему я? — воскликнул папа Хенджина. Он замялся на пороге, почесывая затылок. За его спиной мелькнули тени мамы и тети. — Ли Сан! Не хочешь попробовать вампирские сладости? — Это что такое? — Ли убрала руку, заметив отца Хенджина. Хенджин сделал невозмутимое лицо — внутри он негодовал. — Конфеты, которые любят вампиры, — сказал Хенджин, уводя ее за руку обратно в дом.