Стань ветром для меня...

Сколько он себя помнил, от такой Клэри ему всегда было не по себе. Именно по этому, старший с тревогой ожидал каждого ее возвращения с охоты, когда она выходила на демонов и нежить одна или же с отцом. …Валентин никогда не поймет того, что происходит с Клэри. Никогда. Не он сидит рядом ней, не он обнимает хрупкое тело, рискуя каждую секунду, потому что хрупкая она только на вид – ей ничего не стоит сломать Джонатану шею. Не он не отходит от ее постели, даже когда Клэри успокаивается, он продолжает сидеть рядом, ожидая, что она вновь вскочит с кровати и с безумным смехом попытается устроить пожар, как это было в первый раз. Он еле успел схватить спичку в каких-то трех сантиметрах от дивана всего облитого, бог его знает откуда взявшейся, водкой. А потом еще долго гонятся за Клэри, потому что она находила это безумно забавным! Как всегда отца тогда не было. Ни тогда, ни через месяц, ни через год, ни через неделю. А эти приступы были такими внезапными и неожиданными, что Джонатан поневоле теперь был начеку двадцать четыре часа в сутки. И старался как можно чаще ночевать в комнате сестры. Хотя, здесь он сильно кривил душой. Да, если бы она ему позволила, то он бы ни на шаг не отходил от нее хоть сутками, но Клэри знай только дразнила, или же насмехалась. Его уязвленное эго требовало немедленно поставить ее на место, демон хотел склонить ее на колени, показать свое превосходство. И иногда Джонатану вправду было страшно, потому что если демоническая кровь возьмет над ним верх, когда у Клэри будет приступ, тогда… Не нужно ждать ничего хорошего от двух абсолютно безумных и невероятно сильных созданий. Но он держался. Держался и давал демону свободу лишь, когда забавлялся с горничной. Сказать по правде, даже она его не удовлетворяла. Тамира была, как блеклая тень, лишь временный заменитель и ничего больше. Да, был секс, но ожидаемого расслабления и покоя он не приносил. Черт, как он скучал по своей девочке, которая готова была обходить все запреты отца, но стремилась ему помочь. Он скучал, по той сочувствующей и хрупкой малышке, которая просилась к нему в постель, надеясь, что он защитит ее от детских страхов. Ему совсем не нравилась такая уверенная и сильная Кларисса. Уверенная и сильная – не нуждающаяся в брате. Джонатан давно понял, что если бы не Метка, она бы уже совсем о нем забыла. Потому в уме каждый раз благодарил Великую Мать, за этот дар. Какая ирония – в нем было больше демонической крови, почти что вдвое, но иногда он вел себя куда человечней своей сестры. Вместо того, что бы поощрять действия Клэри во время припадков, он заставлял ее бороться с самой собой. Вместо того, что бы вместе сжигать города и убивать он запирал ее в комнате и принимал все удары на себя. Вместо того, что бы благодарить его за помощь, Клэри молчала, потому что боялась показаться слабой в глазах отца. Вместо… Слишком много вместо, Джонатана уже тошнит от этого слова. После, все вновь катилось в самые Тартары. Он ничего не мог сделать с той злостью, которую в ней взращивал отец, потому что теперь он был для Клэри богом, дьяволом, всем. К нему она стремилась так, как стремятся к заветной мечте, а брат был отодвинут на второй план. Вот так просто. Чем сильнее Клэри любила отца, тем сильнее ненавидел его Джонатан. Он прекрасно помнил, какой скандал устроила сестра, когда после очередного наказания Джонатан предложил ей уйти отсюда. Он помнил звук пощечины и ровный, но звенящий от злости голос: - Посмеешь сказать такое еще раз, и я с тобой больше никогда не заговорю. Аргумент был убедителен, и приходилось сжимать зубы, и вновь занимать лавочку стороннего (безвольного) наблюдателя. Джонатан догадывался, что отец прекрасно знает о приступах Клэри, но ничего не делает с этим, оставляя все на него. Валентин понимает, что уже теряет над ним контроль, и что сестра это единственное, что держит здесь его старшего сына. Чертов гений стратегии. Джонатан злится, потому что отец был прав. Потому что он действительно не может уйти, если Клэри не уйдет с ним. Только сейчас он понимает, что в его жизни слишком много дерьма, вместо и потому. - Братик. Он тут же становится будто пружина. Замирает, когда нежные руки ложатся на плечи. Ему даже оборачиваться не нужно, что бы понять, кто стоит у него за спиной. Руки сжимаются в кулаки, а по спине проходят мурашки, когда он чувствует кончик ее языка на своем горле. Отвратительно, что ее запах не поменялся, все тот же жасмин и жимолость, и капля вербены. Но теперь к нему примешал запах коньяка, стакан с которым она держит в изящных пальцах. - Ты же знаешь, чем это закончится, - устало говорит Джонатан и поднимается с кожаного кресла. - Тебе нравится платье? Я выбирала его специально для тебя, - мурлычет Клэри и для эффектности проводит ладонями по бокам. Она улыбается, и в этой улыбке яду больше, чем в клыках самой ядовитой змеи мира. Ей совсем не идет эта высокая шпилька, а черное платье мини кажется Джонатану безвкусным и вульгарным, хотя он не сомневается, если бы он увидел его на своей девочке, то был бы в восторге от того, как легко можно пробраться сквозь тонкое черное кружево и шелк. Как легко можно стащить его вниз, обнажить грудь, или же наоборот, собрать ткань на поясе и целовать ее просто сквозь ткань насквозь промокших трусиков. - Джонатан, - она подходит ближе к нему, и он слышит, как шпильки на черных туфлях царапают паркет. - Сама уйдешь, или мне тебя попросить? – Он ясно ставит точку, и совсем не меняется в лице, даже когда она проводит рукой по его груди, расстегивая одну за другой пуговицы черной рубашки. - Брось, братик, неужели она нравится тебе больше меня? И черные глаза злобно сверкают. Вот уж прям цирк! Эта Кларисса ревнует его к самой себе. - Хотя. Я это и есть она. – И она прикасается губами к его ключице. Джонатан слишком напряжен, у него уже месяц не было секса, и его ужас, как бесит вот это, что сейчас было его сестрой. Неужели и он, превращаясь, становился вот таким несносным? - В таком случаи, пойди и одень что-то нормальное – выглядишь, как дешевая шлюха. Не смотря на то, что на ключице у парня красуется пламенеющий засос, он говорит ровным тоном, даже сердце не бьется быстрее. Это, то единственное, за то он должен поблагодарить Валентина - железная выдержка. - Оу, тебе не нравится? Кажись, она действительно огорчена – она ведь так старалась! - А если вот так? – И она ловко скидывает с себя платье, оставаясь в полупрозрачной черной комбинации. Сквозь лиф Джонатан видит напряженные соски, и сглатывает. А потом резко хватает ее за волосы и тащит за собой, абсолютно не реагируя на возмущенные крики. Клариссе ничего не остается, как следовать за ним, потому что если начнет бороться жмут волос, может навсегда остаться у него в кулаке. А демоническая Клэри всегда слишком любила свое красивое отражение в зеркале, что бы так рисковать. - Уебок! Как ты смеешь себя так со мной вести?! – Орет она во всю глотку, когда они наконец-то оказываются в комнате его сестры. Джонатан уклоняется от ее удара и со всей силы бьет по лицу. Он был прав, эффект неожиданности сыграл свою роль. Девчонка отлетает в другой угол комнаты, и шипит, когда ударяется боком об острый угол комода. Но тут же с нечеловеческой скоростью она поднимается на ноги и оказывается рядом с ним. Вот так просто. - Грубость? Ну, что ж, - она вытирает тыльной стороной ладони кровь из носа, - я только за. И толкает его на пол. Она дохренища сильна, потому что ей удается сбить с ног своего брата, который весит в два раза больше нее самой. - Мур, - она извивается на нем, будто змея, и Джонатан чувствует сквозь нежный шелк затвердевшие соски. А потом хватает ее за шею и резко подминает под себя. Комната не очень большая, нету места для маневров, но ему это играет на руку, когда Джонатан с силой вновь бьет ее головой об металлический корпус балдахина, а Кларисса с криком цепляясь за ткань обрывает ее с каркаса, на секунду путаясь со всей этой легкой воздушной ткани цвета крови. - Сукин сын! Она опять влетает в гостиную и тут же останавливается, наверное, пытаясь предугадать следующий шаг брата. И с благодарностью принимает бокал красного вина, который протягивает ей Джонатан. - Неужели я тебя совсем не привлекаю? – Говорит разочарованно девушка и отпивает из бокала. - Нет. Они странно выглядят со стороны – Клэри в нижнем белье и все еще в туфлях. Джонатан с чуть ли не надвое порванной рубашкой, которая держится на честном слове. И еще они пьют вино спокойно сидя друг напротив друга. Сейчас совершенно сосредоточенные и чуть поумерившие свою злость. Они странно выглядят со стороны – они выглядят как бляди, с этими коварными улыбками и холодными сердцами. - Зачем ты здесь? - Спроси это у самого себя. Зачем демонической крови брать верх над твоим сознанием? Потому что ты тот, кто ты есть Джонатан! И как бы ты не пытался скрыться от правды – ничего не выйдет. Ты чудовище, и я тоже. Кто еще, кроме нас самих может нас понять? - Никто. - Именно. Только мы. Неужели не хочется неограниченной власти над всем? Неужели ты не хочешь отсюда свалить, подальше от этого сумасшедшего старика? Только мы вдвоем, Джонатан. Мы. И никаких ограничений и правил. И все это было таким заманчивым! Эта Кларисса ненавидела отца так же, как и он. Вместе мы бы легко его одолели в бою. А потом… Все просто – сжечь это проклятое место. Сжечь, и оставить все позади. - Никаких правил… Никаких… Он чувствовал, как внутри него поднимал голову демон. Он будто голодный пес, который чувствовал мясо, теперь начинал ворчать и уговаривать упустить поводок. Расслабится. Ему хотелось на свободу. Он льстил и говорил, что этой Клариссе невозможно навредить. И что он этого делать не будет. Ну, а если и будет, то только с ее разрешения. Демон льстил и вновь шептал на ухо… - Да. И никто и ничто не сможет нас разлучить. Мы будем вместе, так, как всегда должны были быть. Она подходит к нему и присаживается на корточках рядом: - Там, за этими стенами, нас ждет целый мир. – И она его целует. Первый раз она целует его первая. – Целый мир, который падет к нашим ногам, стоит нам только захотеть! - Я люблю тебя, Джонатан. Он целует ее, проводит подушечками пальцев между лопаток. Нетерпеливый, пылкий. И прикосновения его к холодной коже сестры кажутся обжигающими. Он целует шею, тоже оказываясь на полу, на коленях. Нетерпеливо притягивает ее к себе, целует ключицы, плечи, вдыхая в себя ее запах на полную грудь, заставляя демона ворчать и рычать еще больше. - Черт, - он шипит сквозь зубы, когда она, целуя его грудь, задевает зубами сосок. Клэри садится к нему на колени, и трется своими бедрами, на что тело реагирует мгновенно, и почувствовал такую реакцию, она довольно мурлычет. Перепад настроения удивляет даже его самого, ведь секунду назад он был к ней мил, ему хотелось быть милым, а в следующую Джонатану слишком хочется сбить спесь с этой самоуверенной суки, которая улыбается так остро, что этой улыбкой спокойно можно резать себе вены. Демонической крови брать верх над сознанием…. Брать верх над сознанием…. Брать верх… - Я же говорила, что тебе очень понравится, братишка, - Говорит Клэри и не без удовольствия расстегивает ширинку на его штанах. Она шокирована, когда он резко хватает ее за волосы и шипит в ухо: - Ты будешь только подо мной, сука, - и Клэри смотрит в полностью черные глаза. На миг ей кажется, что она чувствует страх, только сейчас понимая, кто стоит перед ней. Девочка пытается вырваться и демон тут же меняет тактику. - Шшш, маленькая сестренка, тише. Я не причиню тебе никакого вреда. Джонатан окидывает взглядом ее тонкое тело, и остается доволен увиденным. Поэтому он проводит по ее плечам, будто стараясь успокоить девчонку, расслабить, а вместо этого они тает в его руках, как воск. Впрочем, это ему и нужно. Он вдыхает запах по новой, жадно впитывая в себя жимолость, коньяк и жасмин. Ему кажется это просто великолепным! И тело будто пьянеет, а пальцы чуть подрагивают в предвкушении шалостей. - Клэри… Голос мягкий-мягкий, хоть раны им лечи! - Я с удовольствием, - она призывно улыбается и смотрит на него с обожанием. От былого страха и следа не осталось. «Ну, это ненадолго, моя девочка. Очень ненадолго», - думает он и улыбается ей. Нежно, ласково, он смотрит так, как смотрят, на самого важного для тебя человека. Так улыбаются только самым родным. За такой улыбкой легко спрятать истинные мысли. Джонатан раздевает ее нарочно медленно, будто наслаждается каждой минутой, нельзя сказать, что это не так, но… Клэри ничего не подозревает, когда он мягко гладит ей спину, ласково целует шрамы. Когда проникает рукой под лифчик и играет с твердыми сосками, когда пальцы пробегают по ткани трусиков, и она с удовольствием подается ему на встречу, трется о его руку, будто похотливая сучка. И еще она недовольно хнычет, стоит Джонатану эту руку убрать. Девчонка уже чуть ли не на грани оргазма. Джонатан может почувствовать это даже в воздухе вокруг нее. О, да, она была так близка. Плотоядно улыбнувшись, он резко переворачивает ее на живот. Клэри тут же испуганно оборачивается, но теперь Джонатан быстро прогибает ее в пояснице: - Лежи смирно, маленькая сестренка. И проводит пальцем между круглых, подтянутых ягодиц. Вот тут Клэри начинает по-настоящему нервничать. - Джонатан, - она замирает испуганным зверьком, когда ее запястья опутывают крепкие веревки. - Что такое, моя девочка, ты же так этого хотела, - и он, отодвигая ткань в сторону, слегка надавливает на вход. Клэри взвизгивает и дергается, пытаясь вырваться, но он тут же придавливает ее плечи руками, а коленом опускается на поясницу, заставляя ее согнутся под ним. - Не смей, подонок!- Шипит она и пытается укусить его за ладонь, которая оказывается слишком близко к ее рту. А еще пытается его лягнуть и у нее получается – острая шпилька проходит по ткани так и не скинутых штанов. - Девочка моя, не заставляй меня тебе еще и ноги связывать. А вот ротик, пожалуй, придется закрыть, не хочу, что бы ты своими криками привлекла лишнее внимание. Ах, как жаль портить такие замечательные губки! Клэри рычит и извивается, но веревка все же оказывается у нее во рту, концы крепким узлом завязаны позади головы. Она мотает головой в разные стороны пытаясь скинуть ее, на что Джонатан лишь мягко улыбается и журит ее, за то, что они и развлекаться то не начали, а Клэри уже изранила свой рот веревкой. - Если ты посмеешь это сделать, то клянусь, я сделаю все, что бы сладкая девочка возненавидила тебя до конца своих дней! – Она каким-то чудом заставляет веревку исчезнуть, и Джонатан должен признать, что у демонической малышки тоже есть свои секреты в рукаве. - Да? И что же? Попробуешь показать ей воспоминания? Я наложу Омут и как ты не пробуй, ничто не поможет, - он все еще больно давит на ее спину, и девушка сглатывает. Джонатан упивается всем этим, ощущениями этой обезображенной кожи под слегка шершавыми ладонями и ее рваным дыханием. - Я сильнее, чем ты думаешь, - она шипит, и рычит, будто рассерженная львица, когда Джонатан избавляется от ее лифчика. - Какой бы сильной ты не была, - он говорит ей в ухо и потом мягко гладит по выпирающимся позвонкам, - я все равно буду тебя побеждать. Как бы ты не пыталась прятаться, я буду тебя находить и разрушать раз за разом. Пока от тебя не останется ничего, моя сладкая девочка. Пока ты не развеешься как пепел по ветру. - Ты готов ее уничтожить? - Я готов уничтожить тебя. Кончик возбужденного члена упирается между ягодиц, а еще несколько веревок обвиваются вокруг колен, разводя ноги шире, и одна вокруг ее талии. Они накрепко прирастают у полу, на давая девчонке дернутся в сторону и не причинить себе при этом боль. - Джонатан, не делай этого, - она уже просит его. Джонатану такой поворот событий совсем не по душе, она как-то слишком быстро сломалась. – Я ведь знаю, что ты этого не хочешь. Не со мной. Ты ведь не хочешь… Она давится собственными словами, когда Джонатан проникает в нее. - Ненавижу! Он делает пару резких толчков и чувствует, как кровь начинает течь из ее входа. Тесно, жарко и мучительно болезненно. Кларисса почти не двигается, несмотря на его размашистые толчки. И еще она молчит, не плачет, не хнычет, не стонет и не умоляет прекратить. Просто молчит. - Что такое, любимая сестренка? - Джонатан останавливается и выходит из нее. Кларисса молчит. Кровь капает с ее бедер просто на мраморный пол. У девчонки сбиты локти и содраны колени. – Гордая, значит? Шлюха Дьявола. Да, это ей подходит. Джонатан прикасается к ее нежным бедрам клинком серафима. Ее тело тут же дергается, но она молчит. Будто пытается отгородиться от боли, закрывает глаза, сжимает ладони в кулаки, а потом бьет ими по мраморному полу, оставляя еще больше кровавых разводов. И в тот момент он может гордиться своей девочкой. Но вот… Так неинтересно, поэтому проведя клинком тонкую полоску он полностью прижимает его к шраму на лопатке. И она кричит. Кричит и вновь начинает извиваться, еще больше раня свое хрупкое тело. Это единственное чего она не способна выдержать. Любые пытки и насилие, все кроме холодного света клинка с именем Азариэль. Он жжет, заставляя ее вырываться, побуждая бороться с этой болью. Как только клинок отнимается от кожи, она ту же сдавлено шепчет: - Не надо… Он не дает ей опомниться, и резко входит во всю длину. - Ай! - Тише, малышка, тише, или мне придется отрезать тебе язык, чтобы ты не кричала так громко, - рычит он, пока продолжает свою изощренную пытку. Кринок, как раскаленное добела железо прикасается то у шеи, то рядом с поясницей. Он ведет кончиком по позвонкам, и она почти теряет от боли сознание. - Прекрати… Прошу тебя, прекрати… Убей меня… - Он в жмут собирает ее волосы и тянет на себя эту строптивую дрянь. - Рано тебе умирать, малышка, я еще не закончил. Веревка обвивается вокруг горла и душит ее. Она хрипит, дергается и скулит от боли во всем теле, от беспомощности и ужаса, но ничто не помогает. Ничто из этого не заставляет ее брата разорвать путы и прекратить пытку, и никто не останавливает его пока он наконец-то не получает долгожданной разрядки. Он рычит, теряя над собой контроль и затягивая веревки на шее так сильно, что Кларисса теряет сознание. Когда он приходит в себя после умопомрачительного оргазма, то еще какое-то время смотри на глубокий порез у нее на спине, который оставил клинок. Клэри лежит на мраморном полу, она дрожит и вся замызгана кровью. Джонатану ее даже жаль. Но это ненадолго. Ровно до того момента когда она поднимает голову и улыбается: - Ну что, получил, что хотел? - Не совсем. Он хмурится, а Клэри с отвращением скидывает путы, и пинает ногами туфли, которые тут же летят в дальний угол гостиной. Она рычит, и опирается рукой о стену. Ей больно, он видит, как дрожат ее тонкие ноги, и насколько тяжело ей дышать. Поэтому не хочет тянуть с разговором: - Не смей здесь больше появляться, глупая маленькая сестренка, иначе в следующий раз я сделаю все, что бы выжить тебя из ее тела. - Этим ты разрушишь связь, - она смеется искусанными до крови губами и сжимает зубы, чтобы не закричать от боли, когда пытается удержаться на ногах и сделать пару шагов. Выглядит она жалко. – А после мне даже не придется ей ничего говорить, она сама все вспомнит. Думаешь, она сможет тебя подпустить к себе, после того, что ты сделал? - Сотру ей память, - рычит он. - Не будь идиотом, такое обычным стиранием не удалишь. Ей будут сниться кошмары, она будет тебя бояться, она не будет выносить твоего присутствия! – Она рычит, и даже пытается накинутся на него, но все это бесполезно. Кларисса падает на колени, просто к его ногам, и протяжно стонет. - Убирайся вон, Кларисса, иначе я обещаю, что лично позабочусь о том, что бы твоя жизнь стала Адом, - шипит он ей в ухо. - С удовольствием посмотрю, как ты будешь объяснять папочке, что случилось с его любимой доченькой. Глаза девушки закрываются, и она сползает на пол. Джонатан присаживается перед ней на корточки и ласково гладит бледную щеку. - Прости меня, моя девочка…