Стань ветром для меня...

Для Nikol Werson, которая очень сильно ждала продолжения)

Where are you now? Are you lost? Will I find you again? Are you alone? Are you afraid? Are you searching for me? Why did you go I had to stay? Now I'm reaching for you? Will you wait, will you wait? Will I see you again?

- А теперь очень внятно еще раз скажи мне, что произошло. - Это я во всем виновата… И она рассказывает. Плачет, заламывает руки, глотает слезы, но рассказывает. Отец не перебивает. У него не сжимаются от злости кулаки. Он не бледнеет. Он не ошеломлен этим. Он просто слушает. И Клэри готова понести самое тяжелое наказание. Готова просидеть в подвале хоть целую неделю на воде и хлебе, лишь бы не видеть этой отрешенности в глазах отца. - Папа?.. – Голос у нее дрожит. Ей так страшно. А потом он дает ей пощечину. Клэри сдавлено охает и прижимает ладонь к разбитой губе. - Моя дочь никогда бы не предала семью. Я готов к тому, что моей невестке и внуку попытаются навредить члены Круга. Или же поганая нежить. Примитивные, нефилимы… Несчастный случай, в конце концов. Но не моя родная дочь! - Мне жаль… - Уйди с глаза моих. - Отец… Но он уже отвернулся от нее. - Мне правда жаль… А потом она выбегает из кабинета, сбив с ног какого-то мальчишку. Клэри вдыхает воздух только когда оказывается в своей комнате, за закрытыми дверями. Будто сюда не могут проникнуть презрение отца и отчаянье брата. - Что я наделала?.. Что же я наделала? _____ Вина не просто ее душит, она полностью поглощает Клэри в тот момент, когда она видит Джонатана с телом мертвой Кристал на руках. Вина дробит ее кости, мешает дышать, снимает с тела кожу, рвет на части все нервные окончания, поэтому она не в силах даже что-то говорить. Сегодня был похорон, и Клэри поняла, что не может заставить себя пойти туда. Ей больно видеть брата в этой траурной одежде, которая кажется саваном. Ей невыносимо видеть эту отрешенность у него на лице, будто он тоже мертв внутри. На часах ровно три дня и Клэри не спасает от чувства вины даже яркое солнце за окном и Лана в наушниках. Она вновь курит, так чтобы до боли в горле, будто наказывает себя, хотя никакое наказание не будет достаточным. Ей снилась Кристал, у которой половина лица в засохшей крови. Она смотрит на Клэри мертвыми глазами и протягивает к девушке синие руки. Улыбается, держа в ладонях завернутый в белое комочек. И Клэри прошибает ужас, а стена за спиной кажется сделанной со льда. Ее руки в крови, той самой, что пропитала некогда белую ткань. - Я не убивала тебя… Я не убивала его… - Ты счастлива, Клэри? Ты счастлива? Ты счастлива? Счастлива? - Нет… Нет, - и она дрожит от холодных, будто лед, прикосновений. - Подержи его на руках. Это же твой племянник, - и протягивает ей комочек. - Прекрати, - жалобно скулит Клэри, и с ужасом отбрасывает ткань от себя. Она совершенно пуста – там нет никакого ребенка, только кровавый сгусток. Клэри вновь плачет, сворачиваясь на полу, пачкая разводами свое зеленое платье, с ненавистью срывая с себя ткань. А потом видит то, что заставляет ее застыть. На ней нет печати. Левое полушарие груди абсолютно пустое – нет руны Повиновения. - Что случилось? Где она? – Клэри раздирает в кровь кожу, пытаясь соскрести невидимый слой тонального крема. Но его там нет, как и руны. – Что с ним? Где он? Она знает, что у мертвой есть все ответы на ее вопросы. Но Кристал лишь молчит, бережно вновь складывает ткань, и прижимает ее к груди. Она тихо напевает колыбельную, и голос у нее, как у Джослин. От этого Клэри становится страшно. - Скажи мне, что с ним? Почему руны нет? Где Джонатан? - Ты же умная девочка, Клэри. Догадайся. Ты его уничтожила. - Нет… Это не правда… Не правда… __________ - Клэри! Она с испугом смотрит на Тэмми, которая ее будит. - Я ее не убивала… Мне было нужно, чтобы она исчезла из моей жизни, но я ее не убивала… Ты мне веришь? Пожалуйста, скажи, что ты мне веришь, Тэм… В глазах рябит, и она тянется к Тамире, цепляясь ногтями ей за плечи. Ей так нужно, чтобы хоть кто-то ей поверил… - Пей! Кларисса давится чуть горьковатой настойкой, но выпивает все до последней капли. - А теперь успокойся, Клэри! - Я не могу, Тэм. Ему так больно… Так больно… Пожалуйста, прекрати это. Прекрати… Но действие настойки все же проявляется, и постепенно, пока Тэмми гладит ее по спине, успокаивая, Клэри перестает рыдать. - Он меня не простит. - Почему ты так в этом уверенна? - Я вызвала демона, Тэм. И приказала ему внушить Кристал убраться из города. Так по-нашему, да, Тамира? Идти на сделки с демонами, чтобы получить то, что мы хотим. А теперь она мертва! - Джонатан об этом знает? - Только отец. - Демоны не ослушиваются приказов. - Но они умеют находить лазейки в любом из них! - Значит, нам нужно найти его и узнать какого черта он сделал все не так, как ты просила. - Что? Нам? Это кто такие-то «мы»? Ты не обучена. Ты будешь обузой, Тамира. - Знаешь что, девочка, которая только что рыдала у меня на плече, будто ребенок, не тебе мне указывать, что делать. Собирайся. Мы должны все успеть до того времени, как твой отец и брат придут с похорон. У нас есть только два с половиной часа. И она уходит. Гордая. Прямая. Сейчас бы Клариссе хоть десятую часть ее уверенности. Она выпивает таблетку «Ксанакса» и поднимается с постели. __________ Они выслеживают демона. Это оказывается очень легко, так как он и не прятался. Слова, сказанные паразитом, занявшим тело какого-то мужчины лет сорока, набатом звучат в голове Клариссы, пока они с Тамирой возвращаются домой. - Я не успел. Ее уже убили к тому времени, как я ждал ее здесь. Извините, госпожа, я не могу внушить мертвой уехать из города. Знаю лишь то, что это дело рук мага, а не демона. Они возвращаются как раз вовремя. И как только Клэри переступает порог дома, то ее снова захлестывает. В затуманенном рассудке вновь вспыхивает эта резкая боль. И она ничего не может с ней сделать. Через полчаса возвращается Джонатан. Он не обращает внимания даже на то, что Тэмми сидит рядом с Клэри и держит ее за руку. А у Клэри в горле просто застревают слова. Ей хочется обнять его. Ей хочется тысячу раз попросить прощения за то, что была такой сукой. Ей просто нужно знать, что он не злится на нее. Что она все еще хотя бы что-то для него значит. Но она молчит. Боится. Вдруг, отец ему все рассказал? И уже не будет важно то, что Клэри даже косвенно не причастна к убийству Кристал. Джонатан ее возненавидит. Она слишком хорошо знает своего брата. - Я могу попробовать сказать Валентину о том, что мы узнали. - Если тебе так сильно хочется умереть, то найди способ полегче. Можешь выброситься с третьего этажа, или же напиться таблеток. Или же тебя могу убить я. - Мои слова погоды не сделают, но, по крайней мере, Валентин будет искать настоящего убийцу. А тебе нужно пойти и поговорить с Джонатаном. Ты не просто сестра, которую он любит, ты еще и его парабатай, Кларисса. Не забывай об этом.

Emptiness inside me, wonder if You see It’s my mistake, and it’s hurting me I know where we’ve been, how’d we get so far? What if, what if we start again? All this time I can make it right With one more try Can we start again?

Она решается к нему прийти, когда на часах далеко за полночь, а метка, кажется, превратилась в раскалённое железо. Но эта боль ее отрезвляет. Эта боль дает надежду на то, что не все потерянно. В комнате темно, и окна настежь. Когда вспыхивает молния, Клэри замечает его, спрятавшегося в тени. Будто забившийся в угол раненый зверь. Рядом с Джонатаном стоит бутылка виски. Клэри подходит к нему и садится рядом. - Джонатан? - Что тебе нужно, сестра? Теперь у тебя будет мое нераздельное внимание. И сердце Клариссы падает в пятки. Неужели отец рассказал ему? Пожалуйста, пусть это будет неправдой. Пусть будет что угодно, но не это. Ей становится так страшно от того, что брат может потребовать разрывания уз. Что он сам уничтожит метку, выжигая и ее и свои чувства к Клариссе. - Только давай уже с завтрашнего дня. Сейчас оставь меня в покое. - Послушай, я знаю, что вела себя, как последняя сука, и я не собираюсь оправдывать свое поведение. Хочешь, чтобы я признала правду. Вот тебе правда – я ревновала тебя. И я ревную даже сейчас, когда она мертва. Но мне жаль, что так случилось. - Сейчас не лучшее время для откровенных разговоров, и психоаналитика я тоже не приглашал. Он вновь отпивает из бутылки, а потом Клэри ее отбирает и ставит на пол где-то позади себя. - Я не психоаналитик, Джей. Я твоя сестра. Я твоя парабатай. Может ты и забыл, но я чувствую то же, что чувствуешь ты. Я знаю насколько тебе сейчас больно! - Сейчас чувствуешь… А полгода назад ты ничего не чувствовала? Год назад? Два? Он улыбается горько и так зло, что Клэри тут же хочется отползти куда-то подальше. Или же уйти. Дать ему время остыть. Разобраться со своими проблемами в одиночку. Она прекрасно понимает, что не просто задела, она ударила его. У Джонатана безупречные рефлексы, это значит, что он будет бить ее в ответ. И, возможно, она это заслужила. - Простите, принцесса, Вы же были слишком заняты, чтобы вспомнить, о моем существовании, пытаясь добиться расположения нашего уважаемого отца! Твое неуемное желание ему угодить, сделаться примерной дочерью, эгоизм и упрямство, превратили тебя в женщину, в которой я едва могу увидеть свою младшую сестру. - Это неправда! И то, что сейчас ты пытаешься меня разозлить, Джонатан… Так вот знай, у тебя ничего не получится! Я останусь здесь, потому что рядом с тобой мое место. Потому что я знаю тебя лучше любого человека, Джонатан. И я не жалею о том, что когда-то отец вырвал меня из нормальной жизни. О том, что Лилит дала нам эту печать. О том, что ты стал частью меня. О том, что я чувствую к тебе, каким бы неправильным все это не было. И мне не жаль, что отец меня сломал, потому что ты всегда был рядом. Я держалась все это время за тебя. - Ты не понимаешь, Кларисса! Ничего бы этого не было, если бы я не чувствовал! Я эгоист. Я признаю это. Такова моя природа. Я не хочу делить тебя с отцом или же этой шлюхой горничной! Я не хочу мучатся! Я не хочу, чтобы ты сжигала меня снова и снова! Я не хочу осознавать, что если так будет и дальше, то ты уничтожишь то, что не успел добить он! Здесь! Он кладет ее руку себе на грудь. Клэри замирает, боясь спугнуть его. - Здесь сколько боли, Клэри, что такого нельзя желать даже врагу. - Я не враг, Джонатан. Я знаю, насколько тебе больно. Пожалуйста, не прячься от меня. - Хм… Что прятать, Клэри? Отец отчаянно впаривает мне то, что Кристал покончила с собой. Получается, что мне больше некого кроме себя винить. Впрочем, я же не испытывал к ней ничего особенного. А тот сгусток разделяющихся клеток нельзя было назвать ребенком. Выходит, что я ничего не потерял. Причин для горя нет. - Не надо… Я прошу тебя, - и она сжимает его лицо в своих ладонях, - не закрывайся в себе. Это не лучшая перспектива. Это не выход. - Что ты хочешь от меня услышать, Клэри? Я чувствую, и, знаешь, это просто отстой. Может, поделишься волшебным рецептом «Бесчувственная стерва». Мне бы сейчас было как раз то, что доктор прописал. Она встает с колен, подхватывает бутылку и подходит к постели. - Иди ко мне. - Ты сейчас поиздеваться решила? - Нет. Я хочу, чтобы ты меня обнял. - Я зол, Кларисса. Если у тебя осталась хоть капля здравого ума, то ты сейчас просто уйдешь. Он оказывается рядом с ней слишком близко. И слишком быстро. А глаза его становятся полностью черными. Печать наконец-то перестает жечь. - Ты же знаешь, что я всегда боялась грозы, - и будто в подтверждение своих слов она вздрагивает, когда комнату оглушает раскат грома. - Сейчас не боишься. Клэри кладет свою руку ему на грудь. Там, где быстро и сильно бьется сердце. - Кто тебе это сказал, Джонатан? Я все еще твоя маленькая сестра. Мне все еще нужна твоя опека. Пожалуйста, не отталкивай хотя бы меня, - и она его целует. У брата на губах вкус виски и всепоглощающей скорби. Клэри так хочется выпить ее до дна. Заставить его забыть обо всем плохом. И если для этого нужно будет целовать его каждый Божий день, она так и сделает. - Клэри… Она никогда не скажет ему, насколько сильно скучала по этому щемяще нежному тону. И он ее обнимает. Сильно, прижимая к себе, впиваясь пальцами ей в плечи. - Я люблю тебя, Джонатан. Она прижимается губами к его шеи, прямо к жилке, где бьется пульс. А потом вновь целует. В сильных объятиях Джонатан уютно. Рядом с ним хорошо. Этого ей и не хватало, пока он вечно был с Кристал. Этого ей не хватало, даже когда она получала похвалы от отца. В то время, как Джонатану доставались злость и призрение. - Я боялся, что потерял тебя… - Давай попробуем все с начала. - А для нас это вообще возможно? - Это не выход, пытаться что-то изменить. Мне нужно принять то, что ты мой брат с которым я связана нерушимой печатью. И она отпивает с бутылки. - Тогда я смирюсь с тем, что единственная любимая женщина никогда не будет так же сильно желать меня, как я ее. Он тоже пьет. - Судьба та еще сука, согласись? - Точно. Еще по глотку шотландского виски и одна на двоих сигарета. Клэри закрывает окно и плотно задергивает шторы. Завтра будет завтра. Но сегодняшние полтора часа до рассвета они оставляют себе. - Нет, мы не спали здесь… - Я так очевидна? - Твое кислое лицо… - Мне жаль, Джонатан. Правда, жаль. - Я должен был потерять ее, чтобы вернуть тебя? - И он смотрит куда-то в потолок. Чтобы даже соблазна не было самому на этот вопрос ответить. - Иногда нам нужно делать выбор, а иногда его делают за нас. В любом случае, тебе нужно хоть немного поспать. Она быстро целует его в губы, а потом берет с вешалки его футболку и заходит в ванную, чтобы переодеться. Когда Клэри возвращается, то Джонатан уже спит. Клэри аккуратно, боясь его разбудить, проскальзывает под одеяло, а потом, накрывая его ладони своими, закрывает глаза. Возможно, завтра их ждет серьезный разговор. Возможно, с первыми лучами Клэри вновь начнет бороться со своими чувствами к брату, а Джонатан тихо сходить с ума от безвыходности и одиночества. Но сейчас они есть друг у друга, и, как же хорошо, что тяжелые портьеры в комнате брата не пропускают солнце.