Алхимик: проклятая долина

Покинув эпицентр событий, Солум обнаружил небольшой, но весьма безопасный куст. Да, он был сильно колючий и заросший травой, но по крайней мере здесь не было ничего сверхъестественного и потенциально смертельного для человека. Алхимик сбросил сумку и стал осматривать её содержимое. И находки весьма понравились почти что голому алхимику. — Хорошо, что он носил свои вещи не на поясе, как я!..— радостно пробормотал Солум. В сумке были несколько зелий восстановления, одно взрывное зелье, целых пять зелий бодрости и несколько боевых свитков. К сожалению, его любимых свитков огня среди прочих не было. Зато красовался не менее мощный свиток молний, три свитка земли и два — воды. Солум так себе управлялся с молниями и водой, но свитки земли он часто использовал ранее, но надобность в них почти отпала, когда он выбил руну на своём нёбе. Переложив себе найденные сокровища, Солум оставил пустую сумку и начал искать безопасную дорогу до Нероны. Тут и начинались сложности: лес буквально кишит различной воюющей между собой нежитью, и не факт, что хоть кто-то из них настроен к алхимику дружелюбно. Лучшей идеей было бы переждать, пока жители деревни разнесут в хлам войско жреца, но Нерона... Она привязана и не может дать отпор. Если она приглянется кому-нибудь из сторон… Хорошо понимая нужное направление, Солум покинул кусты и осторожно побрёл по лесу, обходя стычки нежити. Но несколько раз ему не везло, один раз пришлось убегать от драугров, посланным некромантами. Так он потратил первый свиток земли, похоронив под ним невезучую нежить. В другой раз он вообще наткнулся прямо на живую представительницу лагеря жреца. Не сказать, что девушка была очень красивой. Простая, растрёпанная причёска, кожа с синеватым оттенком, острые черты лица и непреодолимая гордость на лице. Ну ещё клыки немного торчали изо рта. Типичный представитель клана вампиров, расположенного на юге континента. Теперь хотя бы понятно, откуда столько нежити кругом. Вампиры очень искусны в управлении сильфами, которые появляются от избытков местного производства. Сами же вампиры не сильнее людей, хотя и не могут умереть от старости. Солум успел среагировать раньше вампира, использовав свиток воды. Вокруг женщины образовалась водная сфера. Как бы последняя ни брыкалась, она не могла покинуть её без разрешения алхимика. Однако потребность в воздухе никто не отменял, вскоре женщина захлебнулась, вследствие чего сфера тут же лопнула, немного намочив самого Солума. «Интересно: они здесь все вампиры — или мне повезло наткнуться на такой экземпляр? — подумал Солум, глядя на булькающий труп вампира.— Да и разве местные сильфы — не просто иллюзии, вызываемые сложными, неизвестными мне печатями, или тут у нас симбиоз? Точно! Там, в лесу, когда я принял „Берсеркера“, был обычный человек. Скорее всего, сильфы, с которыми сражался, были иллюзиями. В итоге люди командуют фальшивками, иллюзиями, а вампиры — нежитью. Интересно даже, кто сильнее». Солум решил не задерживаться дольше, чем надо. Наверняка нежить, лишившаяся командира, хаотично разбежалась по разным углам, и вполне может накинуться на него, как на лёгкую мишень. Алхимик обошёл ещё несколько кустов и деревьев. Его тело и разум были напряжены до предела, вслушиваясь в каждый новый шорох, каждый странный звук, но даже такая, казалось бы, надёжная защита может подвести в самый ответственный момент. Потому было необходимо быть ещё осторожней, ещё терпимей, чем обычно. — Ку-ку! — послышалось прямо над алхимиком, когда он проходил под очередным деревом. Солум завороженно остановился и посмотрел наверх. Там между двух стволов была натянута мокрая человеческая кожа. Ровно по центру виднелся большой рот и пара маленьких глазищ. Держалось всё это чудо на тонких руках, которые цеплялись за деревья. — Кхе!..— кашлянул алхимик, дабы немного успокоиться.— Охуеть, конечно: говорящий коврик! — пошутив, Солум попытался убежать, но пока он смотрел в рот, кожа натянулась сильнее и теперь обволакивала его со всех сторон. Делать нечего, придётся отбиваться. Начал готовить свиток земли, пристально следя за соперником. Большой рот явно заулыбался, когда уловил внимание Солума. Он был доволен новым лакомством. Оттуда показался широкий и тяжёлый язык, из которого активно выделялась какая-то чёрная жидкость. «Пусть это будет просто вода, или на крайний случай хотя бы слюна!» — взмолился Солум, когда капля странно пахнущего раствора упала на его голову. Запах, к слову, был не самый отвратительный, но сама слизь, попади она на обычного человека, точно бы вызвала рвоту. Но у алхимика был опыт с похожими материалами, и он кое-как держался. Главное — чтобы свиток не промок, ибо любое отклонение безвозвратно его испортит. Язык у монстра оказался шаловливым. То и дело играясь с алхимиком, отгонял его из одного угла в другой. Но при этом язык себя контролировал, совершая атаки на пределах выносливости Солума, последнему даже пришлось выпить зелье бодрости. Из-за этой странной игры было крайне сложно активировать свиток. Но тем не менее вскоре у него это вышло. Из-под земли возникли несколько острых кольев, каждый из них изогнулся под разным углом. Все вонзились в тушу чудища. В нескольких местах появились бреши, но они настолько быстро заросли, что Солум никак не мог успеть сбежать через них. Стал обдумывать остальные варианты. Молния даст тот же эффект, кожа успеет зарасти, ну а сфера воды утопит и самого алхимика. Взрывное зелье — тоже такой себе вариант, но можно попробовать его швырнуть этому весёлому коврику прямо в пасть. Однако если зелье выпадет раньше, чем взорвётся, Солум — труп. Медлить было нельзя, в любую секунду коврик наиграется, и тогда будет уже совсем невесело. Солум откупорил бутыль и закинул туда недостающую траву, затем закупорил обратно. Осталось дождаться, пока коврик откроет пасть на максимальную величину и высунет язык. Один бросок — одна жизнь. И вот подоспел удачный момент, алхимик закинул смесь прямо под нижние зубы. Глаза коврика удивлённо расширились, он вернул язык в пасть и, на своё горе, ускорил процесс, надкусив бутыль. «Бам!» Коврик перевоплотился в решето, отлетев назад, по направлению взрыва. Алхимику тоже досталось, его накрыли внутренности коврика: серая кровь, плоские кишки и прочие малоприятные мелочи. Солум попытался встряхнуться, но от такой чертовщины даже вода не поможет, эта одежда так же, как и прошлая, безвозвратно испорчена. — Надо же, ты и сам справился! А я уже хотел помогать,— раздался голос позади. Солум спокойно развернулся, хотя и выругался мысленно. Позади стоял почти обычный мальчик. Единственное — у него не было кожи, а на лбу красовалась круглая сквозная дыра. Сравнив диаметр этой дыры, мужчина без труда смог определить, кто убил мальчонку. — И долго ты здесь хотел мне помочь? — Минут пять...— застеснялся мальчик.— Не бойся меня, братик, сестрица послала смотреть за тобой. Прямо как в первый день, помнишь? К сожалению, её силы всё слабеют, и многие мои друзья выходят из-под её контроля. Как например, Камилла, которую ты только что обидел, а она мне когда-то нравилась… Ну зато мне не пришлось вмешиваться, тогда было бы больнее. — Калеб, это ты? — так и не смог Солум узнать его, хотя лицо и было похоже на человеческое.— Твои друзья? Тут мало кто выглядит как разумное, говорящее существо. — Проклятие может либо поддерживать разум, либо давать силу. Я — единственный, на кого действует первое. Даже сестра Руба сейчас… Она скоро вступит в бой. У неё не так много времени. Но у меня другие заботы: вывести тебя и твою подопечную из леса. Идём скорее, пока я не исчез! Потом этот лес окажется домом сильфов и их хозяев. Хотя и ненадолго. Мальчик пошёл по тропинке, в той же стороне должна быть и Нерона. Солум немного помешкал, но всё же пошёл за Калебом. Мальчик очень ловко обходил всех своих собратьев. Когда же ему встречались сильфы или одиночные драугры, они умирали от простых ударов кулаком. Мальчик ни на секунду не останавливался, продолжая разговор. — Для чего Рубе такая забота обо мне, что выдала одного из своих миньонов? — поинтересовался Солум. — Я без понятия. Возможно, ты просто понравился Рубе, а может, она так заглаживает внутреннюю вину. Всё равно от пропажи одного меня ничего сильно не изменится. — Что всё-таки случилось здесь? Можешь рассказать? Как такое с вами стало? — А почему нет?.. Давно,— может, десять или двадцать лет назад,— один человек воскресил всё наше кладбище, отправив орды в три деревни. Одна из них пала сразу, мы же смогли устоять, потому как у нас был небольшой гарнизон джизов. Однако долго так продолжаться не могло, но любимые алхимики нас игнорировали. Тогда из империи Осарис к нам приехала молодая жрица ночи. Она установила два барьера, защитив обе оставшиеся деревни. Но вскоре орда прорвала барьер в деревне Мадол, убив большую часть жителей. Сама жрица там лишилась своей руки. Вернувшись в Мимик с небольшой кучей выживших, поставила кровавый барьер, но нас предали, барьер вскрыли. Мы смогли отбиться, но все джизы в этом бою пали. С тех пор жрица сама занималась барьером. Так прошло несколько месяцев, жрице становилось всё хуже и хуже. Именно в этот момент показался Вик — странный охотник, утверждающий, что он всегда жил с нами, и сейчас не понимает, почему его не пускают домой. Руба сжалилась над ним и впустила внутрь. Через неделю она, вся измотанная, почти мёртвая, стояла в центре деревни, истерично смеясь. Оказалось, что, впустив Вика, она прокляла всех живущих внутри. Теперь мы стали его стражами. Дабы мы не мучились годами, кровавый барьер обнял нас и спрятал в себе. Мы ждали каждый год. Каждый год мог прийти тот, кто может продолжить проклятье, чтобы убить его и снова уснуть. Но за все эти годы кровавый барьер лишил нас памяти. Лишь после смерти я вспомнил. Да и сестрица изменилась, она была там, где не бывал никто, и она знает больше любого из нас. Я больше ничего не могу сказать. Слушая рассказ мальчика, Солум утвердил некоторые свои догадки, но появилось и много вопросов. Руба явно многое скрыла от своих товарищей. Какого же брата, она так сильно ждёт? Алхимик покачал головой, отбивая от себя эти мысли. Уже всё сделано, после драки кулаками не машут. Солум уже натворил делов и никак не мог это исправить. В тот же момент они уже почти подошли к Нероне. Эльф почувствовал близость хозяина и начал сильно извиваться и греметь своими кандалами. Калеб сразу направился к Нероне, но та так сильно крутилась, что без повреждений извлечь её было сложно. — Нерона, сиди смирно! — приказал Солум. Эльф услышал приказ, замерев в той же позе, в которой был, странно изгибая позвоночник, с опорой на руках, ноги остались в воздухе. Калеб, приложив небольшое упорство, разорвал кандалы, которые со звоном упали на земли. Он повторил такую процедуру несколько раз, пока полностью не освободил эльфа. Нерона сразу вскочила, преклонив колено перед Солумом. Было видно, словно днём, как она корит себя за то, что не смогла быть рядом и оберегать хозяина в час нужды. Алхимик нагнулся к ней, поднял её голову и залил в рот зелье восстановления. Но в глаза смотреть пока не смел. Рана, от вскрытых воспоминаний, должна зажить, а на это требуется время. — Братик, мы можем идти дальше? — прервал драму Калеб. — Да, конечно. Мальчик уже хотел было развернуться, но внезапно затрясся, а из его глаз покапали ручейки алой крови. Спустя пару мгновений он пришёл в себя, обхватив руками лоб. — Поражение, недолго мне осталось. Бежим! — Что значит поражение? — Так ты хочешь увидеть? — Калеб не стал дожидаться ответа, он приблизился к Солуму и взял его за руку. Солум на мгновение потерял ориентир, а затем оказался в небе над одним очень знакомым местом. Только вместо огромного дерева там был маленький росток. Возле ростка стоял жрец, напротив парила женщина. Она была словно мумия, нити заменили всю её кожу, не было видно ни лица, ни других частей тела. Нити целыми пачками сходили с неё, атакуя жреца. Когда её тело покидало слишком много этих нитей, открывался белоснежный скелет. Возле этих двух валялась целая куча различных тел. Некоторые сгнили, другие были разорваны. Также виднелись трупы обычных людей и вампиров; в общем, пока Солум обходил кусты и бегал от сладкого языка дешёвого коврика, бойня здесь была знатная. Мумия всё время наступала, беспощадно атакуя всеми возможными способами. То нити пытались скрутить жреца, то они зарывались под землю, создавая одновременные атаки с земли и воздуха, или же все силы бросались на то, чтобы отобрать посох. Но жрец на всё только защищался, однако он не выглядел тем, кто находится в невыгодном положении, скорее он сдерживал свои силы, ожидая завершения трансформации дерева. Солум вспомнил слова Рубы о «братике»,— вероятно, именно его жрец боится вызвать, применив чрезмерную силу. Или же просто не считал врагов достойными его силы. Хотя удары нитей наносили пускай и малые, но кровоточащие раны. Росток достиг своего апогея. Он вылез из земли, перевоплотившись в маленький зелёный шарик. Шарик попытался сбежать. Но череп, что стоял на вершине посоха, привязал его к себе энергетической цепью, постепенно втягивая элементаля в себя. Вскоре посох полностью поглотил несчастную душу, заблестев новым светом. Жрец тут же нанёс вертикальный удар посохом по воздуху. Из удара образовалась дыра, куда жрец крови, игнорируя привязанные к нему нити, спокойно шагнул. Дыра закрылась, отрезав нити, которые больше не могли остановиться. Женщина посмотрела на свои руки. Из того места, где должны были быть глаза, показались обычные человеческие слёзы. Затем все нити покинули скелет, отправившись в свой последний путь по лесу. Они летели, уничтожая всё на своём пути, не различая своих и чужих, пока не рассыпались в прах. Та же участь постигла и скелет женщины. Солум вернулся в своё сознание. — Ну что братик, поспешим? — спросил мальчик, у которого успела сгнить половина головы. Солум нащупал на своём поясе перчатку. Было бессмысленно её надевать, он не сможет управлять нитями даже отдалённо похоже на неё. Только заработает головную боль. Но алхимику очень сильно захотелось вернуть их в храм, отдавая последнюю честь Рубе. «Когда представится возможность, обязательно»,— пообещал он себе. — Да, отведи меня к себе домой. — Как скажешь!.. Мальчик продолжал обходить всю оставшуюся нечисть, ряды которой сильно поредели. Но локально бои продолжались до сих пор. Кроме того, по дороге Солум обнаружил странные трупы людей. Сначала были люди, убитые иглой. Потом — с перегрызенной глоткой. Очевидно, что тут есть и третья сторона, но мотивы её неясны. Калеб довёл Солума до выхода из леса. К этому времени у него уже не хватало приличного количества частей тела, ему добрую часть пути приходилось скакать на одной ноге. — Прощай, братик! — Мальчик натянуто улыбнулся, когда его оставшаяся голова упала на землю. Но улыбка внезапно пропала, сменившись напряжением.— Братик, ты здесь не оди…— Калеб обратился в пепел, так и не закончив фразу. — Я догадываюсь. Надеюсь, что хотя бы теперь ты сможешь нормально поспать.— Солум взял прах в руку и отпустил в воздух, где его тут же перехватил ветер, разнося по всей округе.