Алхимик: проклятая долина

Алан Мусс победоносно вышагивал по плитке, уверенный в своей выигрышной стратегии. Хотя он и истратил много сил, но был способен нанести ещё несколько сильных ударов, которые завершат исход недолгого сражения. — Дева, позвольте узнать ваше имя? — попытался разозлить противника Алан Мусс.— Я его помещу в комнату для трофеев как самую сильную личность, которую мне удалось победить.— Он не смел атаковать, поджидая нужное мгновение. Ведь если удар заденет элементаля, и тот погибнет,— то к чему все эти трудности? Дева не отвечала на провокацию, понимая, в каком находится положении. Полностью сосредоточилась на сохранении связи со своим боевым товарищем, что давалось очень тяжело. Её ледяная рука, оставшаяся без внешнего контроля, подтаяла и раскололась, а в холодный расчётливый разум проникали сторонние мысли, сеявшие разлад во внутреннем спокойствии. — Что такое? Вы не можете контролировать свою игрушку? Неужели какие-то проблемы с «другом»? Вам помочь, госпожа? — троллил Алан, раз за разом обходя печать. — Твой план обречён на провал. Ты либо убьёшь и меня и элементаля, либо твоя печать сдуется, а затем убью тебя уже я. Время почти вышло, алхимик. Давай действуй. Покажи свою решимость. — Ой, какие ужасы ведает прекрасная дама. Что вы говорите, я не расслышал? Убьешь меня? Ну так давай! — расцвела улыбка на лице Алана.— Всего один удар, даже слабый, выложись на полную. Покажи мне свою истинную силу,— поднял руки Алан, уверенный в ответном ударе. Но Дева отлично видела его желание, разве она могла исполнить его? Вполне возможно, то было очередной ловушкой платинового алхимика. Она должна держаться и не дать поймать себя в одну и ту же сеть несколько раз подряд. Да и печать уже достигла своей кульминации и начала угасать. Маленький элементаль также это почуял, начав восполнять свою энергию в попытке восстановить связь с хозяйкой. «Жаль, ты потеряла свой единственный шанс»,— облегчённо усмехнулся Алан, зажигая в своих руках маленький огонёк. Этот огонёк он без какого-либо страха отправил прямиком в голову Девы. Капюшон тут же расплавился, не выдержав перепада температур, и открыл болезненное белоснежное личико. Но девушка не собиралась серьёзно защищаться, боясь коварных замыслов врага. Она лишь немного выпустила мороз у своей головы, чтобы огонь не нанёс непоправимый ущерб. Любые же раны или ожоги она сможет в будущем восстановить дома, в Небесном дворце. Однако был и тот, кто не желал видеть мучения своей дорогой хозяйки. Элементаль увидел, как огонь влияет на Деву. Это очень взбесило бескорыстное и доброе существо, всем своим сознаем желавшее лишь защитить своего товарища и друга. Понимая, что на данный момент Дева бессильна, элементаль намеренно разорвал связь, вернув себе контроль над стихией. Первым делом он, разумеется, изничтожил жалкий огонёк, посягающий на самое дорогое сокровище в его жизни. Ну а затем развернулся к потрясённому платиновому алхимику. Такой вид лишь рассмешил элементаля, даруя уверенность в успешной атаке. Он сконцентрировал всю свою энергию в одном месте, дабы сокрушить ничтожного врага, представляя радость и благодарность своей хозяйки. Однако действительность оказалась не такой простой, как он думал… Внезапно земля затряслась, из-за чего Дева упала на печать. Элементаль испугался за неё и ослабил свою атаку, чтобы поддержать хозяйку. Только он не заметил, как сменилось выражение лица Алана. От неуклюжести или страха ни осталось и следа. Только злобный оскал красовался на его лице, пока платиновый медленно отходил от печати. Как вдруг земля стала подниматься, окутывая собой сначала элементаля, а потом и Деву,— в отдельный ком. Алан Мусс незамедлительно направил огонь в новоиспечённый пласт земли, где сидел элеметаль. Поскольку теперь он не мог спрятаться в хозяйке, его нужно было ослабить, выжав как можно больше энергии. И земля являлась отличным проводником для такого действа. Вскоре пламя успокоилось, а земля, не выдержав перегрузку, рассыпалась, упав на истощённого грифона. Мусс подошёл к нему и впрыснул зелье. Грифон в тот же миг потерял свою форму, превратившись в обычный шар света, поймать который не составило никакого труда. Алан просто поместил его в бутыль из мифрила. — Ну что, Алан, доволен? — спросил появившийся из той же земли мужчина. — Верно, Кенге, очень. Я твой должник. Без тебя было бы невозможно добыть такой драгоценный экземпляр живьём. — О да, должок ты вернёшь сполна. Кстати, я тут нашёл миньонов, державших наживку, они твои? По единственному желанию Кенге земля расступилась, показав кучку грязных измотанных бандитов и Солума с его эльфами. Алан сразу вернул себе серьёзный настрой и заговорил: — Контракт выполнен, Джет! Ты и твоя шайка можете ступать. Гонорар я вам выплачу позже. — Спасибо, господин! Хранят вас Дев… духи наших предков! Нам было приятно работать с вами, зовите нас ещё! — Неужели? Тогда у меня есть один вариант, что скажешь? — откровенно издевался Алан. — Но… Сэр! Нам нужно отдохнуть, пару дней… недель… нет, месяцев! Вот тогда мы можем… — Брысь, пока на расходной материал не пустил! — Слушаюсь, повинуюсь, о благороднейший! — бандиты пустились наутёк, забыв все свои вещи в частично разрушенной крепости. Алан ещё некоторое время смотрел на удирающих бандитов, то ли получая удовольствие, то ли просто задумавшись о чём-то. Затем он всё же обратил внимание на Солума: — Что касается тебя… подойдёшь позже в поместье. Есть разговор, Нюра будет там же.— Алан отвернулся, осматривая горящими глазами свой трофей, ему явно натерпелось использовать его для своих экспериментов. * * * Солуму пришлось сделать несколько кругов, чтобы вернуть лошадей в целости и сохранности. Поскольку Витора оставили смотреть за животными, то переправкой занимались только Солум с Нероной. За один заход получалась забрать шесть животных. По итогу получилось всего три круга, что очень радовало алхимика. Подготавливая последних лошадей, Солум оглянулся, вспоминая поле битвы. Данное сражение было вне его способностей, оно и пугало Солума, и одновременно вселяло надежду на будущее. Возможно, когда он станет сильнее и богаче, то сможет обратить эффект проклятья эльфов вспять и исправит ошибку, совершённую в юности. — Алхимик! — раздался скрипучий старческий голос женщины, одетой в некогда белоснежные лохмотья.— Я знаю: ты идёшь туда, где будет девушка. Пожалуйста, позволь безобидной старухе сопроводить тебя! — старуха едва могла говорить, не то что двигаться, одна из её рук полностью отсутствовала, но глаза до сих пор выражали непоколебимую гордость за своё дело. Солум всматривался в её глаза, вспоминая, насколько молода она недавно была. Лёд,— или, по-другому, Иса,— сохранял её красу до самого конца, но без его поддержки Деву ожидает скорая гибель. Две грани одной монеты. Девы вступают в союз с элементалями и черпают безграничную силу из их сущностей, но они так сильно зависят от их присутствия, что утрата связи грозит потерей всего. Алхимики же поглощают сущность элементалей свой душой, и впоследствии черпают силы из неё же. Однако сила человеческой души ограничена. При слишком больших затратах алхимик умрёт. И это при том, что человек может попытаться поглотить элементаля лишь дважды в жизни. При третьей попытке душа будет уничтожена. Это и есть главная причина того, почему платиновых столпов Ордена существует лишь семеро. Солум не стал отвечать старухе, лишь тихонько кивнув головой в знак уважения. Довести её до города ничего не будет стоить, а что будет с ней дальше — его уже не волнует. Возможно, Алан Мусс не побрезгует её добить или же это сделает его внук, всё равно жизнь этой старухи подошла к концу. А вот у Солума она только начинается, если, конечно, в контракте не было подводных камней, которых он не заметил. * * * При входе в поместье Солума поприветствовали как важного гостя. Такого на его памяти ещё не происходило. Новое отношение могло означать лишь одно: его официально освободили. Конечно, это было прописано в контракте, но он всё равно переживал: ведь в делах был замечен платиновый алхимик, на которого контракты не действуют. Солум не знал, может ли Адам повлиять на контракт своего внука, что могло грозить печальными последствиями. Но, похоже, у некоторых членов дома Мусс ещё остались понятия о чести. — Прошу сюда! — Себастьян пригласил гостей в банкетный зал. Солум вместе с эльфами и старухой зашли внутрь, после чего за ними закрыли дверь. В большом красивом зале висели длинные хрустальные люстры. Богатая мебель из чёрного дерева была украшена серебряными вставками. Повсюду стояли искусно сделанные уникальные метровые вазы, созданные мастерами на протяжении сотен лет. А вся мягкая мебель, включая стулья и небольшие коврики, была обиты бархатом. В центре такой роскоши восседал Александр, возле него неуверенно и немного подавлено суетилась Нюра. — Солум, здравствуй. Как тебе зал? Знаешь, его украшал лично дедушка ещё сорок лет назад, когда он был лишь серебряного ранга. Это самая богатая комната в поместье. Даже мой папаша брезгует её разбазаривать. — Прекрасно… Давай не будем ходить вокруг да около, мне нужно подтверждение закрытия моего контракта. — «Если ты способен видеть прекрасное, то только потому, что носишь прекрасное внутри себя»,— так говорил один знакомый мне поэт. Потому будь мудрым, умей ценить прекрасное. Вот, например, она.— Александр подошёл к вазе в форме кубка, на ней был изображён первый глава Ордена алхимиков — Рорук Фон Гирнагуар.— Эту вазу изготовили более шести сотен лет назад. Говорят, что трое мастеров трудились целых тридцать лет, дабы добиться совершенной формы, идеального узора. И в конце концов вышло прекрасное творение человеческих рук. Знаешь, это похоже на наши жизни, мы и есть те самые вазы, а люди вокруг — мастера, что создают из глины прекрасное произведение искусства. — Ага, видимо, быстро не получится,— вздохнул Солум и нехотя присел.— Ну давай, философ, продолжай! Как закончишь — можешь разбудить. — Вот скажи мне,— Александр пропустил его слова мимо ушей,— почему ты привёл с собой бывшую бабочку, что стала даже не гусеницей, а скорее коконом? — Ты ёбнулся? Совсем недавно ты вёл себя иначе. — Я просто расслабился. Знаешь, в случае неудачи дедушка убил бы и меня. Ему очень важен был тот элементаль. Последние пару недель нервы у меня были на пределе. — То есть тогда ты был собой, а сейчас накинул маску? — Считай как хочешь. Этого не изменит того, что ты дважды не оправдал мои ожидания. — Неужели? Могу предположить, что первое — это наёмники, которых я не добил. Кстати, зачем они вообще нужны были? — Даже несмотря на то, что я вскоре покидаю Долину, мне хотелось оставить здесь сильную нишу. Мои конкуренты прознали об этом… — …И потому они наняли сильных наёмников для охраны, а ты моими руками решил убить конкурента. — Да, но ты и так славно постарался. Мои ребята обобрали их главный склад, потому наместнику будет проще руководить торговой гильдией. Насколько это возможно в Джизроусе. Ну а второе… Ты привёл Деву. Ты же не стал бы тащить в мой дом другую старуху, правда? — Ты её боишься? — С чего вдруг? Её сейчас разве что комары боятся. Выпьют гнилую кровь и помрут, бедные.— Александр дотронулся до головы и продолжил.— Знаешь, я всё же люблю Нюру и действительно боялся за неё, только одного я никак не ждал от неё. Она Нюрочка прониклась клятой идеей о Небесном дворце, вот мы с ней и поспорили, что если Дева вдруг дойдёт до нашего дома, я её отпущу. Это, кажется, называется судьбой? — Александр посмотрел на свою возлюбленную, но та не смела больше показывать своих глаз господину.— Она никогда ни о чём не просила, и я не могу отказать ей в рвении. Потому можете идти. Да помогут Девять в вашем начинании! — Благодарю вас, сэр, за справедливость. Хотя бы смогу выполнить долг перед смертью! — заговорила бывшая Дева льда. — Мне плевать на вашу справедливость. Я просто следую зову сердца. А он мне гласит: выполняй просьбы близких, по крайней мере пока хватает терпения. — Ты ведь пытался сдать экзамен на алхимика, верно? — скрипела старуха.— Но провалил, как и твой отец, за это ты себя и ненавидишь. Считаешь ничтожеством, предавшим наследие деда. Но я выскажу тебе своё мнение. Раз алхимики тебя не признали, то в твоём сердце ещё осталось что-то, кроме желания могущества, боли и вечного страха за свою жизнь. Ты пытаешься казаться хуже, чем есть на самом деле. Откинь эти мысли, и обретёшь счастье. — Прочь с глаз, обе! — вдруг закричал Александр, швырнув стеклянный стакан в ноги старухи. Дева цокнула, взяла Нюру за руку, а затем навсегда покинула помещение. — Надеюсь они не подохнут там,— резко охладел Александр. Хотя кого я обманываю. Если не встретят гномов, точно обе помрут. Солум, будешь пить? Виски, угощаю. — Нет, спасибо за предложение. Александр усмехнулся и молча опрокинул небольшую бутыль крепкого спиртного. — Это тебе от деда. Я знаю — это не то, что ты хотел, но тема не противоречит нашему контракту,— подал Александр письмо. Солум медленно прочитал. Сердце алхимика внезапно забилось сильнее, глаза запульсировали от гнева, а взгляд зловеще пытался испепелить Александра. Он бросил письмо ему в ноги и гневно заорал: — Я уже говорил, что не мальчик на побегушках! Вы не смеете этого делать! — Солум, я здесь ни при чём, могу присягу дать. Все претензии — к моему деду. — Контракт был между нами, при чём здесь твой дед! — Да, был, только вот есть проблема. Тебя отпускаю я, как и говорилось в контракте, но не мой дедушка. А если мы возразим, то я окажусь в семейном склепе, ну а ты, если повезёт,— частично в горах, частично в лесах. Если же не повезёт, то на болоте. Ты этого хочешь? Подумаешь — отправиться в Чёрный лес вместо другого алхимика, ты же сам говорил, что ходил туда за зельем, которое недавно впустую и потратил, разве не так? Дедушка, кстати, обещал тебе его возместить, после чёрного леса. — Гениальные, сука, мысли, только там с недавних пор аномальная активность разгулялась. Из последних трёх групп выжил всего один человек. Хотя зачем тебе знать ту чертовщину, которая там происходит? А эти ублюдки на высоких постах лишь увеличивают количество экспедиций, желая поскорее получить новые образцы. — Солум, ты же понимаешь, что мне всё равно? Я покину город, ещё до того, как ты отправишься. Могу тебе лишь описать твоих компаньонов, желаешь? — Нет, на месте познакомлюсь. В другой жизни, потому как мы там все вскоре окажемся. — Зря, Солум, информация, это лучшее оружие. Дедушка три года готовил план по поимке элементаля, и он сработал на отлично. Жаль только, что единственной подходящей жертвой оказалось моя Нюра.— Александр поднял письмо и протянул его собеседнику.— Ты будешь свободен: платиновому алхимику бесполезно эксплуатировать каменного… ну… больше нескольких раз. Или хочешь продолжить изготавливать зелья, теряя свой потенциал? Дома останется Мила, может, хочешь взять её в жёны? Солуму надоело выслушивать доказательства того, что он осёл. Потому он грубо выхватил письмо, после чего развернулся и покинул зал. — Какой бодрый!.. Надеюсь, мне ещё удастся с тобой поработать,— пробормотал Александр на прощание, запивая очередной порцией спиртного.