О ком плачет пепел

— Что ты здесь делала? — повторил мой спаситель, задумчиво глядя в затянутое тучами небо. Я неуютно поёжилась, ещё плотнее кутаясь в летник. — Я сбежала, — пробормотала я. — Сбежала? — Да. Это долгая история, — шмыгнув носом, я опасливо покосилась в сторону темных окон мастерской. Было тихо, из самого здания не доносилось ни звука. Судя по всему, Краснолицый решил залечь на дно. Воцарилась пауза. Над городом сгущались сумерки, небо заволокли тучи. Он первым нарушил молчание: — И что мне теперь с тобой делать? Я с надеждой вскинула глаза, но осознание того, что помочь мне, судя по всему, невозможно, слишком быстро остудило мой пыл. И правда, чем он мог мне помочь? Проводить до дома? Но у меня больше нет дома. Накормить? Это бы, конечно, продлило мою жизнь на какое-то время, но что это была бы за жизнь… об этом даже думать не хотелось. — Помогите добраться до Новиграда, — беспомощно произнесла я. Его брови вопросительно изогнулись. — Зачем тебе в Новиград? Я пожала плечами. Я и сама не знала, зачем. Едва ли там меня ждала сладкая жизнь. — Не знаю. Может, попробую устроиться на работу… — неуверенно предположила я. Он усмехнулся. — И кем же, позволь спросить? Кажется, предложение того типа не пришлось тебе по вкусу, — он кивнул в сторону мастерской. — Поверь, в Новиграде маленьких смазливых девочек любят не меньше, чем здесь. Ты там и дня не протянешь. — Все равно, — я и сама не знала, почему вдруг начала настаивать. — Помогите мне добраться до Новиграда. Если можете. А если нет, тогда так и скажите. Я вновь почувствовала себя несчастной. Вспомнила маму с сестрой, объятых пламенем, наш оставленный дом. На глазах выступили слёзы, и мой спаситель, очевидно, принял их на свой счёт. — Откуда ты? — спросил он гораздо мягче. Я помотала головой. — Какая разница? Мне все равно нельзя там появляться, — ответила я. Мой голос дрожал, в горле словно бы застрял ком. — Почему? Я могу помочь тебе вернуться домой, — настойчиво произнёс он. Я зло подняла на него глаза. — Я все равно сбегу. Мне нельзя домой… мне страшно, понимаете? Там, откуда я сбежала, живут страшные люди. — А я, выходит, не страшный? — саркастично поинтересовался он. Я медленно покачала головой. — Нет. Вы не страшный. Он с интересом на меня воззрился. Его глаза светились в полутьме, но меня это уже перестало пугать. Наконец он отвёл взгляд и рассеянно спросил: — Как, ты сказала, тебя зовут? Дэя? — Дэйна, — поправила я. Он кивнул, впрочем, все также рассеяно. — Дэйна из Аэдд Гинваэля, — медленно произнёс он, словно пробуя каждое слово на вкус. Я прикусила губу, напряжённо размышляя, а затем спросила, все-таки решившись: — Мое имя вы знаете. А вас как зовут? — Геральт, — ответил он, чуть помедлив. Его взгляд стал более сосредоточенным, словно он думал, что его имя скажет мне о чем-то. Но я кивнула, приняв информацию к сведению, меня уже трясло от холода. Заметив это, желтоглазый вздохнул. — Идём, — коротко бросил он, делая шаг в сторону прохода между домами. Я вопросительно глядела на него опухшими от слез глазами. — Куда? — В трактир. Поешь чего-нибудь, а я пока подумаю, что с тобой делать.

***

В «Тележном колесе» было на удивление пусто. Привыкший видеть трактир битком набитым посетителями самых разных мастей, Геральт не на шутку удивился, заприметив лишь несколько занятых столов. Пахло едой. Тележное колесо с воткнутыми по ободу свечами, выполняющее роль люстры, заливало закопченное помещение зловещим светом. За одним из столов сидела шумная компания, крайне разномастная по своему составу. Здесь были люди, краснолюды и даже несколько эльфов. Чуть поодаль от них в полном одиночестве сидел довольно потрёпанного вида мужчина, облачённый в форму матроса. Трактирщик то и дело подходил к нему, вооруженный бутылкой с чем-то темным и явно крепким, однако стакан матроса пустел с одинаково астрономической скоростью. Не дожидаясь его дальнейших распоряжений, девчонка, по-прежнему кутаясь в свой летник, шмыгнула в сторону и забилась в самый угол на деревянной скамье у одного из столов. Выглядела она так, словно вот-вот собиралась упасть в обморок и ведьмак искренне понадеялся, что она все же сможет взять себя в руки и отложить потерю сознания по крайней мере до того момента, как их пути разойдутся. Геральт отлично знал, как обезвредить вурдалака или заставить птицу-сирин замолчать, но женщины… в их психологии он по-прежнему разбирался плохо. — Что будете? — к ним подошёл трактирщик. Он был коренастый и очень жилистый, с маленькими слезящимися глазами. Бросив вопросительный взгляд на сидевшую напротив девчонку, Геральт вздохнул и вновь перевёл взгляд на трактирщика. — Жаркое. Две порции, — сказал он, чуть подумав. Хотел попросить кружку пива, но вновь глянул на свою странную спутницу и раздумал. Не время. Трактирщик кивнул и ушёл. Ведьмак, тяжело вздохнув, разместился поудобнее на грубо сколоченной лавке и вновь смерил девчонку испытующим взглядом. — Так и будешь молчать? — поинтересовался он. Она вздрогнула и медленно подняла на него глаза, почти не моргая. Глаза у неё были странные, цвета пепла или жженого сахара, пожалуй, они были единственным во всей ее внешности, что действительно цепляло и притягивало взгляд. — А о чем мне говорить? — вопросом на вопрос ответила она. Геральт задумчиво забарабанил пальцами по столу. — Например о том, почему ты оказалась поздно вечером на улице. Кажется, я уже спрашивал тебя об этом, разве нет? — Спрашивали, — она отвела взгляд. — И я вам ответила, что сбежала. — От кого? — он вновь попытался встретиться с ней глазами, впрочем, безуспешно. Она упорно не желала поднимать голову. — От огня, — сказано это было совсем тихо и Геральт наклонился, вопросительно глядя на неё. Она поморщилась едва заметно и мотнула головой. — Не важно. Я думаю, что это совсем не важно, — она вновь обхватила себя руками, словно ей было холодно. Впрочем, ведьмак отлично понимал, что это всего лишь неосознанная попытка защититься - в трактире было адски жарко. — Забавная ты, — наконец заметил он. — Сперва свалилась мне на голову, умоляя, чтобы я тебя спас, а теперь не хочешь даже рассказать, от кого сбежала. Разве это честно? — Не знаю. Но точно безопасно, — решительно ответила она, и Геральт ощутил к ней мимолетное уважение. Люди, способные отстаивать своё «Я» даже в подобных ситуациях всегда его восхищали. Спустя несколько минут у их столика вновь возник трактирщик с двумя порциями мяса. Опустив блюда перед посетителями, он удалился с лёгким поклоном, и Геральт, протянув руку за вилкой, удовлетворенно прикрыл глаза. Чувство голода давно давало знать о себе сосущей пустотой в желудке. Подвинув к себе блюдо, он принялся за еду, время от времени посматривая на сидевшую напротив девчонку. Вела она себя странно, едва ковырнув мясо вилкой, хотя ведьмак был готов поспорить, что есть ей хочется. Вместо того, чтобы есть, она с необычайным интересом рассматривала висевшую на стене картину, изображавшую танцующих полуобнаженных нимф. Понаблюдав с минуту за ее мучениями, он наконец спросил: — Почему ты не ешь? — Я… — она вновь отвела взгляд. — Понимаете, я не ем мясо. Вообще. С детства. Геральт проглотил кусок и на секунду оторвался от еды. В общем-то, это известие не слишком его удивило — девчонка была настолько Тощей, что через неё пока лишь чудом не просвечивала стена, к которой та сидела спиной. Однако это стало еще одним любопытным фактом, который, впрочем, не мог сообщить о Дэйне ничего кардинально нового. — И почему же ты не ешь мясо, позволь спросить? Ему действительно было интересно послушать ее рассуждения на этот счёт. В конце концов, причин отсутствия мяса в рационе может быть тысяча, и каждая из них характеризует человека по-своему. Однако Дэйна и тут оказалась верна себе, не пожелав раскрывать карты. — У нас в семье так было принято, — отрезала она. Принято - и все. Ведьмак ощутил мимолётное раздражение вперемешку со странным изумлением и все возрастающим желанием докопаться до истины. Однако оставлять ее без еды было бы как минимум несправедливо, в конце концов, он сам ее сюда привёл, а потому Геральт жестом подозвал к себе трактирщика и попросил порцию сырной похлебки. Дэйна не возражала. Она вообще, казалось, даже не прислушивалась к их разговору, с внезапным интересом разглядывая что-то или кого-то в противоположном конце зала. Повернув голову в ту же сторону, Геральт увидел ту самую развесёлую компанию, запримеченную им ранее и одинокого матроса чуть поодаль. — Видела когда-нибудь эльфов? — зачем-то спросил он. Дэйна не отвечала, продолжая напряжённо вглядываться в лица. Ее бледные пальцы постукивали по столу, выражение лица казалось задумчивым. — Вы ведь уже поняли? — внезапно спросила она, проигнорировав его вопрос. Ведьмак удивлённо изогнул бровь. — Что именно? — Волколак, — она одними глазами указала на одинокого матроса за столом. — Этот мужчина - волколак. Геральт повнимательнее пригляделся к нему. Свет в трактире был достаточно тусклый, а потому увидеть детали не представлялось возможным. Было странно, почему девчонка вообще рассуждала об этом с такой уверенностью. — Почему ты так решила? — осведомился он. Дэйна перевела на него свои удивительные глаза и медленно опустила ресницы. Геральт ощутил на мгновение, как во рту у него пересохло, а в ногах появилась странная слабость. Ощущение было такое, словно он стоит на узком, в шаг, выступе скалы над бездонной пропастью. Одно единственное движение, и он упадёт на камни, и падение это будет долгим, очень долгим. Длиной в целую жизнь… Он поспешно отвёл глаза, сердце стучало в груди как бешеное. Ведьмак медленно вдохнул и выдохнул, он чувствовал подвох. Девчонка явно была не так проста, как он решил изначально, но только в чем именно здесь крылась причина? Сила? Определенно. Но какая? — Обратите внимание на его движения, — спокойно говорила она тем временем. — Готова поспорить, если сейчас подойти к нему и повнимательнее присмотреться к кожным покровам, они будут серые - явный признак волколака незадолго до превращения. Ну и глаза, конечно. — Надеюсь, ты не против, если мы все же не будем подходить к нему, — Геральт попытался свести все в шутку. — Боюсь, ему это может прийтись не по душе. И все-таки, — он не удержался. — Как ты поняла, что он волколак? Исключительно по движениям? Она медленно покачала головой. — Нет. Я случайно заметила, что он в зеркале не отражается, — призналась она. Ведьмак удивился. — А где ты здесь зеркало увидела? Подняв руку, она указала на картину с нимфами, висевшую в раме прямо над головой Геральта. Ведьмак запоздало ощутил себя полным идиотом и внутренне подивился сообразительности девчонки. Теперь стало ясно, почему все это время она так сосредоточенно рассматривала полотно. Интересовали ее вовсе не художественные подробности. — Внимательная, — констатировал он. Она не отреагировала, снова опустив голову и целиком, казалось, уйдя в себя. Геральт не пытался больше заговорить с ней, тоже погрузившись в собственные мысли. Вернулся трактирщик с порцией сырной похлёбки. Кивнув, Геральт подвинул тарелку Дэйне, выжидающе глядя на неё. — Она без мяса, — с усмешкой заметил он. Девчонка, впрочем, вновь проигнорировала его слова и принялась за еду. Ела она жадно. Геральт не ошибся, думая, что она голодна. — Эй, ведьмак! Геральт внимательно наблюдал за с жадностью поглощавшей похлёбку девчонкой, а потому грубый окрик совсем рядом стал для него полной неожиданностью. Медленно повернув голову, он встретился глазами с коренастым мужчиной из той самой шумной компанией за дальним столиком. Он стоял, пошатываясь, и рукой опирался на стол. Геральт подумал, что до такого состояния нужно ещё очень постараться напиться. — Слушаю, — он холодно глядел на неожиданного оппонента. Компания за столом притихла, и даже мирно спивавшийся в одиночестве матрос, в котором девчонка распознала волколака, глядел в их сторону, очумело моргая. Ведьмак ощутил, как запахло жареным. — Говорят, — едва шевеля языком, произнёс коренастый. — Говорят, вы, ведьмаки, за деньги мать родную продать готовы. Это правда, а, ведьмак? Геральт поморщился. Он не видел смысла пытаться отвечать на подобную чушь, в конце концов, едва ли коренастого его ответ вообще интересовал. — Дурень ты, Бедвир, — крикнул один из компании. — Они ж мутанты, ведьмаки энти. У них и матерей-то, почитай, нет. Геральт не стал даже пытаться всматриваться, по характерному выговору он и без того узнал краснолюда. Тем временем Бедвир, которому «дурень» явно пришёлся не по вкусу, не имея возможности хоть как-то выплеснуть свои эмоции, изо всей силы грохнул кулаком по столу. Дэйна вздрогнула. Она уже давно перестала есть, безмолвно и со страхом наблюдая за разворачивавшейся картиной. При виде ее испуга Геральт ощутил досаду: к подобным ситуациям ему было не привыкать, однако втягивать в это девчонку совсем не хотелось. — Если вопросов больше нет, вам лучше уйти, — бросил он, обращаясь к коренастому. Тот вновь пошатнулся и ещё крепче ухватился за стол. — Я ещё не закончил, — он икнул. — Отвечай на вопросы, когда тебе их задают, ведьмак! Геральт ощутил, что начинает вскипать. Он и без того находился не в лучшем расположении духа, а потому на церемонии терпения у него уже не оставалось. — Пошёл отсюда, — ясно и четко произнёс он, глядя прямо в раскрасневшуюся, лоснящуюся рожу. — А иначе мне придётся и впрямь ответить на твои вопросы. Сразу на все. За столом в конце зала началось странное шевеление, приятели коренастого явно собирались вмешаться. Геральт видел, как в их сторону бежит трактирщик, но волновало его сейчас не это. Он быстро окинул взглядом зал. Отступать было уже некуда, путь к выходу пролегал как раз мимо столика развеселой компании. Тогда он быстро поднялся и, обойдя стол, схватил Дэйну за волосы. — Что… — она дёрнулась, но Геральт потянул ее вниз. Все еще ничего не понимая, она опустила голову и, глянув на него вопросительно, скрылась под столом. Бог весть какая защита, конечно, но придумать что-то лучше он просто не успевал. Со спины к нему подскочили сразу двое. Одного Геральт сразу отбросил в сторону, а вот второй оказался проворнее. Прямой удар, направленный в челюсть, оказался смазанным и Геральт ощутил, как губы словно онемели на секунду. Во рту появился солоноватый привкус крови, он сплюнул, уходя от ещё одного удара. Можно было, конечно, достать меч, однако Геральт прекрасно понимал, что это не то оружие, которым можно просто подранить или временно вывести из строя. А массовое убийство, пусть и вынужденное, пока не входило в его планы. Уходя от ударов, ведьмак ни на секунду не выпускал из поля зрения стол, под которым пряталась Дэйна. Он отлично понимал, что перевес сил совсем не в его пользу, но трактирщик послал одного из кухонных рабочих за городской стражей, а значит шанс уладить ситуацию без непредвиденных последствий все еще оставался. Внезапно двое краснолюдов, наскакивавших на Геральта с завидным упорством, замерли. Их глаза расширились от страха и ведьмак, уже изготовившийся к очередному удару, удивлённо отвёл кисть. Стоявший чуть поодаль коренастый Бедвир упал на колени и в первый момент Геральт решил, что организм того просто не справился с количеством выпитого, но быстро понял, что дело здесь совсем не в этом. Коренастого трясло, он закрывал руками лицо и что-то мычал, словно над его головой замерло лезвие невидимой гильотины. Краснолюды отступали и, глядя перед собой все с тем же диким ужасом, бормотали что-то неразборчивое, обороняясь руками от невидимой угрозы. Со всеми вокруг происходило что-то необъяснимое, и Геральт все также неподвижно стоял, не совсем понимая, что делать дальше, когда из своего укрытия показалась Дэйна. — Кажется, получилось, — она чихнула. Подошла к нему, вся перемазанная пылью, и требовательно дёрнула за рукав. — Чего вы стоите? Идемте быстрее, пока действие заклятия не закончилось. — Какого ещё заклятия? — он попытался вырвать рукав, но девчонка совершенно неожиданно разозлилась. — А такого, — прошипела она, дергая его с ещё большей силой в сторону выхода. — Я наслала на них страх. — Какой страх? — он по-прежнему ничего не понимал. Дэйна злилась, ее ведьминские глаза словно испускали странное сияние. «Ведьминские», — отстраненно подумал Геральт и внезапно его осенило. Он опустил голову и прямо на полу, в пыли, увидел контуры начерченной руны. Теперь он понял, в чем было дело. Он поглядел ещё раз на Дэйну, которая смотрела на него уже едва ли не с мольбой. — Если вы не пойдёте со мной сейчас, я уйду сама, — пригрозила она безнадежно. Он вздохнул. Бросать ее? По сути, он мог с чистой совестью сделать это хоть сейчас, однако что-то внутри не давало ему этого сделать. Что-то, чему он и сам едва ли смог бы дать определение. Возможно, это была совесть. Или жалость. Или ещё что-то сродни этому. Он протянул руку и, крепко взяв ее за локоть, быстрым шагом направился к выходу.