Горький дым осеннего костра

— Поверить не могу, что ты не позвонила из отеля никому из нас!       Судя по тону, Грэм колебался между тревогой за подругу в свете событий минувшей ночи и досадой, что впервые услышал о них только сейчас.       К оправданию Эммы, после того, как агенты ФБР высадили её у дома, она первым делом собиралась связаться и с Грэмом, и с Руби. Их троица была неразлучна с колледжа, и обычно Свон делилась с друзьями всеми новостями. Но потом вспомнила, что сегодня суббота, а значит, Хамберт работает, а Лукас по уши занята предсвадебными хлопотами, поскольку до знаменательнейшего события её жизни осталось всего две недели. Поэтому вместо звонка Эмма послала каждому из друзей коротенькое сообщение с предложением вечером встретиться и поужинать в ресторане «Frasca». А затем заползла в постель и на шесть часов отключилась.       В ресторане, как только их провели к столику, Свон принялась описывать ночное происшествие — избегая любого упоминания о причастности сенатора Френча, поскольку ФБР держало этот факт в секрете. По мере развёртывания истории рассказчица видела, что расположившийся напротив Грэм приходит всё в большее волнение. Несколько минут назад друг провёл пятернёй по тёмно-русым волосам и скрестил руки на груди — как делал обычно, когда был чем-то обеспокоен.       Руби, сидевшая слева от Свон и выглядевшая так же изысканно, как и всегда, в строгом сером платье и с уложенными на одну сторону длинными каштановыми волосами отреагировала более дипломатично: — Похоже, Эмма, у тебя выдалась напряжённая ночь. Не следовало переживать такое в одиночку. — Я бы позвонила, если бы ФБР не запретило контакты с внешним миром, — язвительно бросила Свон через стол, затем повернулась налево: — Да, ночь оказалась чрезвычайно напряжённой. Спасибо за сочувствие, Руби, — и потянулась за бокалом с вином. — Перестань, ты же знаешь, я тоже беспокоюсь, — поймал её за руку Грэм.       Эмма сверкнула на него свирепым взглядом, но руки не отняла: — Тогда прекрати ныть, что я не позвонила.       Нахал выдал ей одну из своих фирменных невинных улыбочек. За последние десять лет Свон наблюдала этот трюк бессчётное количество раз, и всё равно он на неё действовал. Как правило. — Прости. Слушая твой рассказ, я разнервничался и непозволительно выплеснул эмоции через раздражение. Мужские заморочки, — извинился Хамберт, пожимая подруге ладонь. — Не нравится мне, Эмма, что ты очутилась через стенку от убийства. Странные звуки, подсматривание в глазок за таинственным незнакомцем в капюшоне — этот сценарий чересчур хичкоковский на мой вкус. — А я ведь ещё не сообщила вам о главной фишке, — спохватилась Свон. — Один из агентов, расследующих дело со стороны ФБР — Киллиан Джонс.       Руби понадобился какой-то миг, чтобы сообразить, о ком речь. — Постой — тот самый агент Красавчик? — Тот самый агент Козёл, — поправила подругу Свон.       «Красавчик» было прежним прозвищем для Киллиана, выброшенным из употребления давным-давно. С тех самых пор, как федерал обвинил её в получении взятки от Роберта Голда. — Вот это действительно фишка. И как там нынче агент Козёл? — сухо поинтересовался Грэм. Как лучший друг Эммы он де-факто был обязан относиться к Джонсу с такой же враждебностью. — Что важнее, каково было увидеть его после стольких лет? — уточнила Руби. — Милая получилась встреча. Всё время обменивались колкостями и язвительными выпадами. — Но он по-прежнему всё такой же знойный парень? — Руби с Грэмом переглянулись. — Ну, хоть кто-то из нас должен был спросить. — Вам не кажется, что это к делу не относится? — Свон напустила на себя невозмутимо-пренебрежительный вид и отпила вино. Вот только глотнула чересчур поспешно, чуть не захлебнулась и закашлялась, судорожно хватая воздух. — Расцениваю ответ как положительный, — ухмыльнулась подруга.       Свон промокнула салфеткой слезящиеся глаза и повернулась к Грэму за поддержкой. — Не смотри на меня — я в такие дела не вмешиваюсь, — заявил тот. — Хотелось бы напомнить вам обоим, что этот кретин опозорил меня на всю страну. — Нет, — возразила Руби, — этот кретин опозорил себя на всю страну.       Эмма фыркнула, но немного смягчилась. — А ещё хочется обратить ваше внимание, что из-за Джонса последние три года каждый федерал в Чикаго смотрит на меня волком. Ужас как весело, учитывая, что я чуть ли не ежедневно работаю с ФБР. — Тебе же не придётся опять с ним встречаться? — поинтересовался Грэм. — Если бог есть, не придётся. Хотя не знаю, — Свон поразмыслила над ситуацией более трезво, — вдруг им потребуется задать какие-то дополнительные вопросы… Но вот что я вам скажу: если всё-таки увижусь с Киллианом Джонсом снова, это будет на моих условиях. Минувшей ночью он смог застать меня врасплох, но в следующий раз я подготовлюсь. По крайней мере оденусь прилично случаю. — А что, ты была как-то не так одета? — удивилась подруга. — В штанах для йоги и спортивных тапках, — вздохнула Свон. — С тем же успехом могла стоять голышом. — Опрос точно прошёл бы гораздо интереснее. — Вечно ты со своими высокими каблуками! — С истинно мужским высокомерием откинулся на спинку стула Хамберт. — Повезло ещё, что не оказалась раздетой. Сидеть перед агентами ФБР в спортивных тапках или в нижнем белье — что предпочтительнее?       Свон задумалась: — А вариант с нижним бельём предусматривает туфли на шпильках? — Вопрос был риторическим. У тебя комплекс, — подытожил Грэм. — Да, я стремлюсь возвыситься… — усмехнулась Эмма. — Сделайте поблажку судебному юристу ростом метр шестьдесят пять.

***

      Руби убежала сразу после ужина, оправдываясь, что ей на следующее утро рано вставать для встречи с флористом. Свон и Хамберт остались в ресторане выпить ещё по бокальчику, а затем прошлись пешком пять кварталов до её дома.       Стоял прохладный октябрьский вечер. Эмма теснее запахнула плащ и завязала пояс. — Не уверена, что Руби удастся дотянуть до свадьбы без нервного срыва. И никак не могу упросить позволить мне побольше ей помочь. — Ты ведь знаешь — она с пятилетнего возраста планировала это событие, — отозвался Грэм. — Кстати, о планировании — как движется дело с девичником? — Её кузины настаивают, что нужен стриптизёр, — Свон имела в виду двух других подружек невесты. — Но Руби заставила меня поклясться чуть ли не на крови: никаких голых мужиков, никакой вульгарной фаты и категорически никаких побрякушек в виде пенисов. Так что я устрою у себя дома дегустацию вин и десертов, а затем пойдём в какой-нибудь бар. Надеюсь, ей понравится. Сам знаешь, если Руби даст мне отставку, должность свидетельницы придётся занять тебе. — Ни за какие коврижки, Свон, — приобнял её за плечи Хамберт.       Эмма улыбнулась и прислонилась к другу, успокаиваясь от твёрдой надёжности его груди. Грэм в свою очередь притянул её ближе и посерьёзнел: — Ты же понимаешь, что в ресторане мы просто подшучивали? — Понимаю. — Мы оба беспокоимся за тебя. — И это я тоже понимаю.       Спутники остановились перед особняком Свон. Хамберт повернулся лицом, и в его серых глазах она разглядела тревогу. — Без шуток, Эмма, ты стала очевидцем — или ухослышцем, называй, как хочешь, — настоящего убийства. И видела уходившего преступника. Мне жуть как не хочется предполагать такое, но… вдруг убийца догадался, что ты за ним наблюдала?       В течение последних двенадцати часов Свон и сама неоднократно задавалась этим вопросом. — Я всё время стояла за дверью. Даже если он услышал меня или как-то иначе заподозрил, что я подсматриваю, то не может узнать, кто я такая. Ни ФБР, ни полиция не разглашают моего имени. — Ночка была не ахти, правда? — Это ещё мягко сказано.       Грэм кивнул в сторону дома. — Ну, тогда… хочешь, я составлю тебе компанию?       Свон призадумалась. После пережитых злоключений идея ночевать одной в огромном особняке как-то не вдохновляла. Но если Хамберт останется, возникнут проблемы. — Спасибо за предложение. Только Реджина и без того уже считает, что ты проводишь со мной слишком много времени. Я спокойно обойдусь без компании.       Глаза спутника блеснули. — Вообще-то, мы с ней решили передохнуть друг от друга.       Свон была потрясена новостью. Она знала, что у этих двоих проблемы, и винила в основном Реджину: ту всегда немного заносило, и она до странности не ценила Грэма, которого половина женского населения Чикаго буквально боготворила. Но они жили вместе уже три года, и Свон предположила, что всё наладилось. — Когда это случилось? — Вчера вечером. Она заявила, что передумала ехать к Руби на свадьбу. Выдвинула стандартную отговорку «буду чувствовать себя неловко», а на самом деле просто не захотела жертвовать целым уикендом ради Мичигана, — с карикатурным презрением процедил собеседник последнее слово. — Я объяснял, что свадьба пройдёт в приличном отеле, но ты же знаешь Реджину — любую гостиницу не из «Четырёх сезонов» она не глядя считает дырой без каких-либо удобств. В общем, мы поспорили по этому поводу, а затем по многим другим, и теперь… имеем, что имеем. — Как по-твоему, есть шанс, что через несколько дней всё утрясётся? — мягко спросила Свон. — Если Реджина не готова поехать ради меня, то нет никакого шанса, — покачал головой Грэм. — Ей известно, какое значение имеет для меня эта свадьба, и, по-моему, суть именно в этом. Очередной этап её бессмысленного соревнования с тобой и Руби. Так что сегодня вечером она забирает свои вещи из квартиры. Возможно, в эту самую минуту. — Мне жаль. — Эмма легонько сжала друга в объятиях. — Тогда, наверное, вопрос стоит так: хочешь, я составлю тебе компанию? — Хочу. — Грэм придержал перед Эммой открытую калитку. — Только обещай, что хорошенько меня накачаешь.       Свон пошла вверх по ступеням. — При условии, что ты пообещаешь всё равно приготовить утром завтрак. — Эмма, я в любом случае готовлю завтрак. Тебе даже замороженные вафли не под силу разогреть. — Так вышло один-единственный раз. — Давным-давно, ещё на последнем курсе, но Хамберт постоянно припоминал ей тот случай. — В дурацкой инструкции на упаковке было написано: один-два цикла. Я и поставила на два. И для меня до сих пор большая загадка, почему тостер загорелся.

***

      Полицейские Пендрагон и Джефферсон, сидевшие через дорогу в машине без опознавательных знаков, наблюдали, как парочка поднимается на крыльцо особняка. — И больше их тем вечером никто не видел, — удовлетворённо прокомментировал Джефферсон и принялся складывать свою «Сан-Таймс», пока Пендрагон заводил мотор. — На какой-то момент я засомневался, получит ли парень «зелёный свет». Но, похоже, теперь у него всё в шоколаде.       Артур прищурился, пытаясь получше рассмотреть заходивших в дом. — Ты уверен, что Бут велел присматривать за девушкой? — Угу. — А то её провожатый кажется мне очень знакомым. Вот только не могу вспомнить, откуда. — Тут я тебе не помощник, — пожал плечами напарник. — Август приказал проехаться к этому дому и удостовериться, что хозяйка в безопасности. Больше мне ничего не известно. — Может, посидим ещё чуток, просто чтобы убедиться, что всё чисто?       Джефферсону, который не очень-то торопился попасть на какое-нибудь более опасное задание, предложение коллеги пришлось по душе. — Согласен, убедиться не лишнее.       Следующие двадцать минут они провели в молчании, нарушаемом только периодическим шелестом газеты Джефферсона. Читая спортивную рубрику, полицейский вдруг запнулся: — Вот, глянь-ка сюда, — и повернул газету так, чтобы напарник мог рассмотреть. — Разве не этого парня мы только что видели?       Пендрагон наклонился к странице и с довольным выражением откинулся обратно на спинку водительского кресла: — Говорил же я тебе, выглядит знакомо.

***

      На другом конце города Киллиан сидел в своём кабинете, снова слушая отдалённые крики Локсли. По крайней мере на этот раз Джонс был уверен, что к нему самому поднятый начальником гвалт отношения не имеет. Во всяком случае, не напрямую.       Учитывая, что время близилось к одиннадцати часам субботнего вечера, других агентов, кроме них с Пэном, в конторе не было. Напарник, расположившийся в одном из кресел возле стола, махнул рукой в сторону кабинета шефа: — Он всегда такой? — Привыкай, — посоветовал Киллиан.       Если честно, Джонс не обращал внимания на периодические гневные вспышки Робина: в спецназе довелось служить под руководством не одного командира со взрывным характером. Подобно его прежним начальникам, нынешний был довольно прямолинейным — и горой стоял за своих сотрудников. Локсли упорно сражался за перевод Киллиана обратно в чикагский офис, как только освободилась вакансия.       Через несколько минут шум поутих, дверь кабинета Робина распахнулась, тот высунул голову и оглядел подчинённых: — Джонс, Пэн — зайдите.       Напарники чинно расселись в кабинете, который был не намного больше отведённых остальным агентам, и Киллиану это всегда казалось странным. Он считал, что за всё то дерьмо, которое приходится разгребать руководящему спецагенту, Бюро могло обеспечить ему вид из окна получше, чем на площадку для парковки. Хотя с другой стороны, зная Робина, тот мог нарочно выбрать себе это помещение, чтобы отслеживать приходы и уходы сотрудников. От внимания шефа мало что ускользало. — Только что беседовал по телефону с одним из адвокатов сенатора Френча, — начал Локсли. — Он «попросил», чтобы их держали в курсе всех и всяческих новостей, имеющих отношение к расследованию. — И что вы ему ответили? — поинтересовался Пэн. — Что я уже человек в возрасте и склонен к забывчивости. И что если мне сегодня ещё хоть раз позвонит кто-нибудь из стана сенатора, могу и забыть о своём обещании соблюдать конфиденциальность. Ругань после этого поднялась будь здоров, зато пока… — шеф махнул на притихший телефон на письменном столе. — Итак, давайте определяться, как будем расхлёбывать эту кашу. Что там с полицейским расследованием? — Контактное лицо — детектив Август Уэйн Бут, десять лет службы в полиции, из них семь — в убойном отделе. По его сведениям, все отпечатки пальцев, найденные в номере, принадлежат жертве и сенатору. Полицейские обнаружили следы спермы на постели, на письменном столе и на туалетном столике в ванной и несколько использованных презервативов в мусорном ведре. Одного и того же мужчины. — По крайней мере мы знаем, что, изменяя супруге, сенатор Френч практикует безопасный секс, — заметил Робин. — Что ещё? — На обоих запястьях жертвы есть синяки, предположительно, оставленные убийцей, когда он удерживал руки женщины при удушении. — Следы крови? Волосы? Волокна одежды? — Никаких следов крови. Насчёт остального ожидаем результатов из лаборатории, — доложил Джонс. — С гостиничной службой безопасности повезло не больше. Ни в коридорах, ни на лестничных клетках видеокамеры не установлены. И хотя в вестибюле, на стоянке и в других местах общественного пользования камеры имеются, но ни на одной из записей нет и следа нашего незнакомца. Таким образом, показания мисс Свон — единственное свидетельство существования загадочного второго мужчины.       При упоминании мисс Свон начальник поднял бровь, но от комментариев воздержался. По крайней мере на данный момент. — Ну что ж, наша позиция такова, — подытожил Локсли, — официально юрисдикция Бюро распространяется только на аспекты расследования, касающиеся подозрений в шантаже. Неофициально тем не менее, мы не можем оставаться в стороне, имея видеозапись секса американского политика с девицей по вызову, которую через несколько минут задушили в том же гостиничном номере. Как по-вашему, этот Бут не создаст проблем? — Вряд ли. В свете причастности крупной шишки детектив, похоже, с облегчением принял нашу помощь, — откликнулся Киллиан. — Хорошо, — кивнул шеф. — Версии?       Джонс промолчал, позволяя перехватить инициативу напарнику. Пэн выпрямился: — На данный момент мы отрабатываем две версии, обе базируются на предположении, что жертва, Мерида Хэмиш Брейв, была замешана в попытке шантажировать мистера Френча. — Какие основания для подобного предположения? — поинтересовался Робин. — Флешку с видео нашли в её сумочке. Как свидетельствует запись, именно Брейв выключила камеру после ухода сенатора. Если только дамочка не готовила памятный фильм в качестве заблаговременного рождественского подарка любовнику, думаю, можно с уверенностью утверждать, что она преследовала неблаговидные цели.       Начальник глянул на Киллиана с ошеломлённой ухмылкой: — Неблаговидные. Вот что получаешь, когда берёшь на работу выпускника Йеля. — Это вы ещё пропустили «святыню». И «бессловесность», и «набыченный», — сообщил Джонс. — Как это «набыченный»? — Вроде как я. — А вот это уже точно была шутка, — ткнул пальцем в напарника Пэн и повернулся к шефу: — Вы же слышали, Джонс только что пошутил, правда?       Не ответив, Локсли развернулся на кресле к компьютеру и что-то набрал: — Посмотрим, что скажет Google… Ага — вот оно. «Набыченный — хмурый, выказывающий дурное расположение духа». Знаешь, Киллиан, думаю, толковый словарь прав — ты именно так и выглядишь, — начальник повернулся обратно и благосклонно кивнул Пэну: — И это действительно была шутка. Чтобы безошибочно распознавать скромные потуги агента Джонса на юмор, обычно требуется около года, но, уверен, вы справитесь.       К этому моменту Киллиан уже силился припомнить, какого лешего ему так не терпелось вернуться в Чикаго. В Арканзасе, по крайней мере, человеку позволено хмуриться в своё удовольствие. — Может, вернёмся к рассмотрению версий? — буркнул Джонс. — Ладно. Итак, первая: Мерида Брейв задумала шантаж — возможно, с соучастником, возможно, в одиночку, — а кто-то из окружения сенатора узнал об этом и убил её, чтобы избежать огласки порочащей связи, — продолжил Пэн. — Но запись убийца не забрал, — указал Робин. — Вероятно, не знал, что флешка в номере. Или после убийства запаниковал. Или его что-то спугнуло, вроде звонка мисс Свон в службу безопасности.       Локсли поиграл перьевой ручкой, взвешивая подобную возможность. — А вторая версия? — Вторая: всё подстроено, и девицу задушили, чтобы повесить на политика убийство. Только не учли, что мисс Свон увидит, как настоящий преступник выходит из гостиничного номера. — Исходя из этих двух версий, кто попадает в список подозреваемых? — поинтересовался шеф. — Практически каждый, кому по душе или не по душе сенатор Френч. — Рад слышать, что круг сужается. — Локсли откинулся на спинку кресла, размышляя вслух. — Имеет ли к этому отношение недавнее назначение Френча председателем сенатского комитета? — Данную сторону дела мы как раз изучаем, — сообщил Киллиан. — Что мне не дает покоя, так это нестыковки. На месте преступления чисто — не оставлено никаких физических следов. Можно предположить, что действовал профессионал, который знал, что делает, или по крайней мере кто-то, продумавший всё заблаговременно. Но само по себе убийство выглядит как дилетантское. Совершённое со злостью. Удушение вовсе не такое обезличенное, как пуля в голову. Что-то не сходится. Полагаю, наш первый шаг — побеседовать с окружением Френча и выяснить, кто знал о его интрижке. — Не уверен, что идея придётся по душе сенатору. Или его адвокатам, — заметил начальник. — Может, если ясно дадим понять, что дальнейшее сотрудничество — единственное, что спасает Френча от ареста за убийство любовницы, он станет сговорчивее. — Хорошо, если потребуется моя помощь в усмирении сенаторских адвокатов — дайте знать. И последнее: как там наша свидетельница? Похоже, Френчу здорово подфартило, что его соседкой оказалась мисс Свон. — Начнём с того, что помимо присутствующих в этой комнате очень немногим известно о существовании свидетельницы, — вступил Пэн. — Мы пока умалчиваем об этом факте. Детектив Бут любезно послал к её дому наряд, хотя в подробности полицейских не посвящали. Несколько минут назад они перезвонили и доложили, что мисс Свон вернулась домой в сопровождении мужчины и всё спокойно. — Есть причины считать, что ей грозит опасность? — Пока личность мисс Свон держится в секрете — нет, — заявил Пэн.       Робин заметил, что Джонс колеблется. — Ты думаешь иначе, Киллиан? — Мне не нравится, когда безопасность главного свидетеля строится на предположении, что его личность никто не раскроет. Попахивает ненужным риском. — Согласен, — кивнул начальник. — Учитывая должность мисс Свон, лучше перебдеть, чем недобдеть. Случись что с помощником федерального прокурора в рамках расследования ФБР, с политической точки зрения это обернётся сущим кошмаром. — Установим защитное наблюдение, — предложил Джонс. — Можно скоординировать действия с полицейским департаментом. — Хорошо, — подытожил Локсли. — А ещё я дважды в день жду от вас отчётов. В понедельник утром у меня плановый звонок директору Бюро по новостям в расследовании — рассчитываю, что вы оба будете при этом присутствовать. Теперь, Пэн, если не возражаете, я хотел бы переговорить с агентом Джонсом тет-а-тет.       Киллиан не удивился. С момента упоминания о Свон у него возникло предчувствие неотвратимо надвигающегося нравоучения.       Шеф подождал, пока за молодым агентом закроется дверь. — Мне следует беспокоиться, Киллиан? — Нет.       Робин уставился на подчиненного проницательными светло-голубыми глазами: — Как я понимаю, мисс Свон любезно сотрудничает со следствием. — Да. — Надеюсь, мы взаимно любезны. — Конечно.       На мгновение залегло молчание. Джонс знал, что начальник оценивает отвердевшую линию его челюсти и волной прокатившееся по телу напряжение. — Я не пытаюсь самодурствовать, — беззлобно пояснил Робин. — Если тебе сложно иметь с ней дело… — Не будет никаких сложностей, — Киллиан посмотрел шефу прямо в глаза. Может, когда-то Эмма Свон и представляла для него проблему, но подобной ошибки он не повторит. — Это всего-навсего очередное расследование, и я проведу его, как всякое другое. — Следует предупредить мисс Свон о защитном наблюдении. Хочется, чтобы она комфортно себя чувствовала. Как-никак вмешательство в личную жизнь. — Никаких проблем. С утра первым делом обсужу с ней этот вопрос.       Поизучав Киллиана какой-то миг, Локсли, по-видимому, остался доволен: — Хорошо, договорились, — и кивнул в сторону кабинета Пэна: — А теперь расскажи, как справляется наш новобранец.