Горький дым осеннего костра

— Тебя что, совершенно не интересует, какого чёрта вытворяет ФБР?       Несмотря на тусклое освещение — а собеседники специально выбрали столик в тёмном закутке бара, — Ник Брэнсон мог определить, что Генри Джекил, начальник секретариата сенатора Френча, очень нервничает. И по резкости тона, и по мечущемуся взгляду было понятно, что перед Бренсоном человек, с трудом удерживающий себя в руках. — Конечно, интересует, — возразил Бренсон. — Только наездами от федералов информации не добьёшься. А Френча могут и за решётку засадить.       Джекил подался вперёд, понижая голос до свистящего шёпота: — ФБРовцы что-то скрывают, и мне это не по душе. Я хочу понять, почему сенатора не арестовали. — А что говорят адвокаты? За те деньги, которые вы, ребята, им отстёгивается, кто-нибудь из крючкотворов мог бы что-нибудь и посоветовать. — Эти придурки в один голос советуют нам залечь на дно. — Тогда, наверное, следует так и поступить, — Ник сделал глоток пива. Не самый любимый его напиток, но сейчас что-либо покрепче могло притупить проницательность и способность просчитывать собеседника. — Мне казалось, ты как личный телохранитель сенатора захочешь проявить к данной проблеме некоторый интерес, — зло бросил Джекил, ухватил одну из принесённых официанткой салфеток и промокнул испарину на лбу. Жест не прошёл для Бренсона незамеченным. Если честно, его удивляло, как это начальник секретариата пережил без сердечного приступа или нервного срыва опрос федералами всей сенаторской команды. — Я лишь утверждаю, что за дело следует браться очень осторожно. Это Френч послал тебя поговорить со мной? — поинтересовался Ник, хотя и без того знал ответ. Ни один шаг босса не оставался неизвестным для его охранника. — Конечно же, нет. Он настолько благодарен, что ФБР не стало его арестовывать, что теперь даже отлить не сходит, не согласовав это вначале с Киллианом Джонсом. — Джекил сделал большой глоток виски со льдом, и, похоже, выпивка помогла ему успокоиться. Или же советник менял тактику и был гораздо лучшим актёром, нежели думалось собеседнику. — Послушай, Ник, мы уже давно работаем вместе. И ты крутишься в этой среде достаточно долго, чтобы понимать: такого рода скандал нельзя утаивать вечно. Рано или поздно информация просочится в прессу. А мне как главному советнику необходимо заранее вычислить места утечки и, по возможности, даже предупредить их возникновение.       Бренсон изобразил нерешительность. Как он и надеялся, собеседник взвинтился ещё сильнее. — Ради бога, Ник, не строй из себя пай-мальчика. Ты же больше года покрывал интрижку шефа с этой шлюхой.       Телохранитель посмотрел Джекилу прямо в глаза: — Что ты от меня хочешь? — Выясни, что известно ФБРовцам. — Если этого не могут полсотни твоих адвокатов, почему ты думаешь, что мне удастся? — У тебя свои каналы, — признал советник. — Раньше ты всегда нас выручал. — Для моих каналов требуются стимулы. — Используй какие угодно стимулы — лишь бы получить ответы. Я хочу узнать, что скрывают федералы, и хочу узнать это быстро. — Джекил поднялся, вытащил бумажник и бросил на стол несколько банкнот. — И запомни — отчитываешься лично мне. Френчу о нашем разговоре ничего не известно и никогда не станет известно. — Подфартило сенатору, что для подчистки всякого дерьма у него есть ты.       Джекил поднял стакан и всмотрелся в янтарную жидкость: — Да имей он понятие хоть о половине… — Затем одним глотком осушил остаток виски, поставил стакан и ушёл.       Ник отхлебнул ещё пива, раздумывая, насколько кстати начальник секретариата проявил себя таким параноиком. Теперь можно, прикрываясь его распоряжением, со спокойной душой начинать выяснять по своим каналам, что разнюхало ФБР, и, что ещё важнее, в какой мере стоит тревожиться из-за расследования. Федералы явно что-то скрывают — это понял даже идиот вроде Джекила. Учитывая, сколько сам охранник знал о картине преступления — а он, несомненно, знал практически всё, — единственным объяснением тому факту, что сенатора не арестовали за убийство, могло быть только обнаружение следователями некоей детали, упущенной Бренсоном. Каким бы спокойным Ник ни казался внешне, подобная возможность начинала чертовски его напрягать. Наверное, потому, что вероятность упущения вовсе не исключалась.       В конце концов, он немного торопился после того, как придушил эту сучку.       Мериду Брейв.       Если бы на кону не стояла его собственная шкура, Ник посмеялся бы над иронией ситуации. Эта девица и мёртвая умудрялась поиметь окружающих. Для такого надо быть чертовски талантливой проституткой.       Хотя, если даже половина россказней босса о ней были правдивы, Мерида действительно отличалась талантом в своём деле.       Бренсон работал на Френча уже почти три года. Будучи не только сенатором, но и весьма богатым человеком (в недавнем рейтинге «CNN» его состояние оценивалось в девяносто миллионов долларов), Френч много лет пользовался услугами частных телохранителей. Когда три года назад прежний его охранник перешёл в секретную службу, один знакомый другого сенаторского знакомого порекомендовал на освободившееся место Ника Бренсона.       Вообще-то Нику нравилась его работа. Вне всякого сомнения, она была интересной. Говоря в двух словах, он держал под контролем всевозможные реальные и потенциальные, прямые или косвенные угрозы жизни сенатора и его политической карьере. То есть, действовал в качестве личного телохранителя, вместе с Френчем разъезжал повсюду и выступал связующим звеном между боссом и различными внешними охранно-разведывательными ведомствами — от должностных лиц, проводивших дознание по поводу время от времени получаемых политиком угрожающих писем, до сотрудников служб безопасности Капитолия и офисного здания Сената.       За последние три года Бренсон сделался одним из самых доверенных лиц Мориса Френча. Собственно, он был в курсе того, о чём не знал даже Джекил.       Например, как всё закрутилось с этой треклятой виагрой.       Босс рассказывал, что начал принимать чудодейственные синие таблеточки, чтобы «уладить проблемы с женой», и Ник ему верил. В сущности, сенатор был добродушным человеком, гораздо приятнее, чем многие встречавшиеся Бренсону политики (а по роду своих занятий телохранитель повидал немало этой братии). Но, подобно большинству политических деятелей, Френч был падок на лесть и сильно заблуждался в отношении собственной непревзойдённости. Поэтому, когда волшебные пилюли сработали и старикан ощутил немного пороха в своих пороховницах, он начал позволять себе, так сказать, приятное дамское общество — из разряда оплачиваемых.       Через несколько месяцев выработалась определённая схема: если дела задерживали сенатора допоздна в городе, он, вместо того чтобы тратить пятьдесят минут на дорогу до своего имения в пригороде, ночевал в какой-то гостинице. А Ник договаривался с одной из девиц, чтобы она устраивалась там же. Френч был либо умнее большинства изменяющих жёнам мужей, либо осторожнее, либо и то, и другое вместе — он не позволял никому из пассий приходить к нему в номер. И не стал покупать в городе квартирку для любовных свиданий, из опасения, что журналисты установят наблюдение и проследят за входящими и выходящими посетителями.       Мерида Брейв была не первой девушкой, присланной из эскорт-агентства, но после одной-единственной ночи она сделалась любимицей сенатора. Ник без ведома Френча возложил на себя обязанность дожидаться в машине возле гостиницы с тем, чтобы удостовериться, что очередная дамочка «благополучно освободила помещение» (другими словами, вымелась из отеля глухой ночью, когда никто не видел). Поначалу мотивы приглядывания охранника за девицами были в общем-то альтруистичны — в конце концов, защита сенатора была его работой, — но Бренсон быстро осознал ценность обладания как можно большими сведениями о грязных секретах босса.       Из своей машины Бренсон наблюдал за чередой нырявших в отели и выходивших оттуда перебираемых сенатором красоток. Мерида была не самой хорошенькой — по правде, если не считать кудрявых огненно-рыжих волос, выглядела она абсолютно заурядно, — но Ник подозревал, что в том отчасти и крылась её притягательность. Вероятно, из-за того что пассия не обладала сногсшибательной внешностью, Френч легче купился на четырёхчасовую иллюзию, будто девица возится с ним, поскольку ей действительно нравится он сам, а не три штуки баксов наличными, получаемые на выходе.       А вот Ник, напротив, разглядел в Мериде Брейв корыстную пройдоху.       Где-то после третьего вызова к сенатору, должно быть, ощутив уверенность, что закрепилась в качестве постоянной подружки, Мерида дала своему замыслу ход. Хотя Ник Бренсон просёк её план только месяцы спустя.       Она выпорхнула из гостиницы — на этот раз из «Четырёх сезонов» — почти через четыре часа после своего прибытия и удивила Ника, проигнорировав проезжавшие мимо свободные такси. Как правило, девушки быстро отчаливали, вероятно, торопясь в душ. Эта же немного помедлила, затем повернулась, подошла в своих высоченных чёрных сапогах к машине телохранителя и постучала ему в окно. Когда Бренсон опустил стекло, она склонила голову набок и хрипловатым голосом поинтересовалась: — Не хочешь посидеть со мной в баре?       Хотя обычно такой вопрос, исходящий от женщины, имел определённый подтекст, Ник почувствовал в нём больше, чем игривое предложение. Парень он, конечно, симпатичный и ежедневно поддерживает обретённое за время службы в морской пехоте мускулистое сложение, но, учитывая недавний секс Мериды с другим мужчиной, — ни много, ни мало, его боссом, — предположение, что девица не наигралась и тут же клеит охранника, казалось просто диким.       Рассудив таким образом, что здесь кроется нечто другое, Ник согласился. Если честно, он был заинтригован. И оказался ещё больше заинтригован, когда спустя час вышел из гостиничного бара, не вынеся из беседы с Меридой ничего существенного, кроме впечатления, что за выпивкой она пыталась его разговорить. Ей, похоже, очень хотелось разузнать о Нике и о его жизни, хотя о себе девица сообщила только одну незначительную (и если честно, не такую уж удивительную) деталь. — Знаешь, я ведь не собираюсь до старости торчать в эскорт-услугах, — со вздохом призналась она. «Да брось, правда?! А я-то считал, что у проституток на редкость замечательные пенсионные программы».       Но Ник попридержал язык. И Мерида после очередного свидания с сенатором снова пригласила охранника выпить, и в следующий раз тоже. Это вошло в обыкновение, и скоро беседы проститутки и телохранителя стали более предметными. Тем не менее из-за чрезмерной осторожности каждого из них потребовалось примерно пять месяцев разговоров вокруг да около, постепенно подбиравшихся всё ближе и ближе, прежде чем собеседники добрались до сути вопроса.       Шантаж.       Дело сладилось в основном потому, что они оба были игроками. Ник увлекался покером, и несколько неудач в играх с крупными ставками основательно подорвали его финансовое положение. Игрой Мериды был секс. Она выжидала, пока эскорт-услуги не выбросят ей беспроигрышный вариант, и как только на пороге её гостиничного номера нарисовался женатый сенатор из Иллинойса, поняла, что заполучила свой шанс.       Разработанный сообщниками план состоял из трёх этапов: сперва они заснимут Френча за деятельностью, выходящей за рамки служения сенатора избирателям в традиционном представлении. Затем Мерида передаст политику копию видеозаписи и свои требования. Если тот заартачится и обратится к личному телохранителю и самому доверенному лицу за советом, Ник изобразит бурный поиск путей решения проблемы. Далее он использует всё влияние, чтобы отговорить босса обращаться в полицию, и в конечном итоге, скрепя сердце, проинформирует сенатора, что у того нет иного выхода, кроме как заплатить.       Заговорщики были осторожны, общаясь исключительно при личных встречах. Никаких телефонных звонков, электронных писем и сообщений в мессенджерах. Никаких записей, которые могли связать их воедино. Они решили, что это будет разовая сделка, после чего каждый отправится своей дорогой. Мерида уйдёт из эскорт-агентства и уедет из города, а Ник продолжит службу у сенатора, оставшегося в неведении о причастности охранника к афере. Шантажисты условились потребовать миллион.       А потом решили, что ставка маловата, и округлили цену вопроса до двух миллионов.       Для Френча, чья семья основала одну их крупнейших сетей цветочных магазинов в стране и владела командой, входившей в НФЛ, такая сумма не являлась заоблачной, и сенатор мог выплатить её без особого напряга. Но этих денег было бы достаточно, чтобы Ник встал на ноги после карточных проигрышей, и более чем достаточно, чтобы Мерида перестала зарабатывать на спине. Барыши договорились разделить пятьдесят на пятьдесят.       Во всяком случае, Ник думал, что договорились.       Час шантажа пробил, когда сенатора пригласили на благотворительный по-тысяче-долларов-за-блюдо ужин по сбору средств для детской больницы, из-за которого он должен был задержаться в городе допоздна. Френч распорядился провести «необходимые приготовления», чем телохранитель охотно и занялся.       Ночевать собирались в «Лангаме». Босс был здесь частым гостем, и Ник хорошо знал планировку здания. Немногим раньше в этом же году здесь останавливался сын сенатора с женой и двумя детьми, и представитель гостиничной службы безопасности провёл для Бренсона целую экскурсию, рассказав тому всё, что требовалось знать, в том числе и самое главное: где размещены камеры видеонаблюдения.       Мерида заказала номер 1308, который снимала и раньше, по расположению идеально соответствовавший задумке шантажистов. Он был угловым и находился прямо напротив выхода на лестничную клетку, что давало сообщнику возможность практически незаметно пробраться в комнату и выскользнуть оттуда. А лично Ник находил удовольствие в недобром предзнаменовании, кроющемся в цифре «тринадцать». Может, кто другой на месте телохранителя и чувствовал бы себя виноватым, собираясь вытянуть у босса два миллиона долларов, тем более, что этот босс относился к подчинённому по-людски и с уважением. Но Бренсона совесть не мучила.       Сенатор был слабаком. Конечно, у Ника тоже водились недостатки, как и у каждого, но Френч выставлял себя круглым идиотом и просто напрашивался, чтоб его облапошили. К тому же у старикана денежек имелось больше, чем грехов, и Ник не видел ничего дурного в том, чтобы перераспределить часть этих излишков в свою пользу. Учитывая, сколько телохранителю стало известно о личных делишках босса, он заслужил эти деньги хотя бы за то, что держит рот на замке.       Когда наконец-то наступил вечер, начало прошло довольно гладко. После ужина Френч направился в гостиницу, чтобы — какая забота! — позвонить законной супруге и пожелать ей спокойной ночи. А Ник заехал на машине в тёмный переулок за несколько кварталов от «Лангама», стащил с себя фирменный костюм и галстук, которые всегда носил на службе, и натянул неприметный чёрный блейзер, футболку с капюшоном и джинсы — одежду, которая сделала бы его внешность менее узнаваемой на тот маловероятный случай, если вдруг кто-нибудь засечёт его у номера 1308. Через пару минут охранник припарковал машину, зашёл в гостиницу через чёрный ход, определил, какая лестница ведёт к нужному номеру, и торопливо преодолел тринадцать пролетов ступеней. Мерида, рассчитавшая время почти до минуты, только-только приехала и уже ждала в комнате. При ней была миниатюрная видеокамера, купленная по указанию Бренсона в магазине шпионского оборудования на Уэллс-стрит.       Ник настроил аппаратуру, провёл с сообщницей краткий инструктаж и спрятал оборудование за плазму, удобно расположенную напротив кровати королевских размеров. — А перчатки зачем? — поинтересовалась Мерида, приметив обтянутые чёрной кожей руки сообщника.       Теперь, оглядываясь назад, Ник понимал, что ответу на её вопрос следовало уделить больше внимания, поскольку это был первый тревожный сигнал. — Из простой осторожности, — вскользь бросил он, приоткрывая дверцу шкафа ещё на полсантиметра и проверяя, заслонена ли камера. — Из какой такой осторожности? — не успокаивалась напарница.       Повернувшись, Ник увидел, что Мерида скрестила руки на груди и с подозрением прищурилась. — Хочешь сказать, страхуешься, чтобы не оставить доказательств своей причастности на случай, если Френч не согласится раскошелиться и сдаст меня полиции? Такую осторожность ты имеешь в виду?       Может, девица была не самой симпатичной из всех, встречавшихся Нику, но далеко не самой тупой. К сожалению, ему не хватало времени ловко сгладить ситуацию. — Мерида, мы затеваем шантаж сенатора Соединенных Штатов. Конечно, я проявляю осмотрительность. И тебе советую. Но твоя причастность вряд ли останется для Мо секретом. Это ведь ты трахаешься с ним, не забыла? Не говоря уж о том, что именно ты будешь договариваться со стариканом о деньгах. — Забавно, конечно, но твоя речь звучит так, словно я делаю всю работу. Не говоря уж о том, — передразнила она собеседника, — что и рискую именно я.       Чёртовы бабы. Следовало догадаться, что в последнюю минуту она затеет собачиться из-за какой-то ерунды.       Ник взял скандалистку за плечи, чувствуя искушение хорошенько её встряхнуть. — Это был твой план, Мерида. Причём отличный план. Успокойся, и давай провернём его.       Прошёл какой-то миг, прежде чем Мерида кивнула: –Ты прав. Извини, Ник, — выдохнула она. — По-моему, я здорово нервничаю. — Не нервничай, — посоветовал сообщник. — Всё, что тебе нужно сделать — включить камеру, когда услышишь стук Френча в дверь — только убедись, что дверцы шкафа приоткрыты именно в такое положение, как сейчас, — и выключить камеру после ухода сенатора. А остальное не отличается от обычной твоей работы. Я буду наблюдать из машины на улице. Трижды мигнёшь лампой возле окна, чтобы дать понять, что дело сделано. Я поднимусь, просмотрю запись, удостоверюсь, что всё получилось, а потом ты спокойно уйдёшь, как обычно. — Благодарствую, босс. Что-нибудь ещё? — язвительно спросила Мерида. — Угу. Постарайся, чтобы картинка получилась высший класс.       И она действительно постаралась. Как и планировалось, едва заметив в окне условный сигнал, Ник вернулся в гостиницу и поспешил в номер. Когда Мерида его впустила, он вытащил камеру из-за телевизора и проверил карту памяти. Начал с первых кадров и дальше просматривал на быстрой перемотке, время от времени останавливаясь полюбоваться и не забывая выключать звук. В ближайшее время сенатор Френч, скорее всего, здорово пожалеет о том, что вообще повстречался с мисс Меридой Брейв, но по крайней мере нынешней ночью он довольно громко выражал своё удовольствие данным знакомством. — Ну как, нашёл эпизоды себе по вкусу? — протянула Мерида, откидываясь на кровати в гостиничном банном халате. — Просто хочу удостовериться, что запись нормальная от начала до конца, — объяснил Ник. Пикантные подробности скрытой съёмки представали во всей красе. Одни только шлепки в собачьей позе сами по себе потянули бы на пятьсот штук. Бренсон продолжал любоваться в быстрой перемотке на совокуплявшегося с комической скоростью сенатора, подпрыгивавшую Мериду и ходившую ходуном кровать, пока не досмотрел до конца. Он замедлил воспроизведение, с одобрением наблюдая, как ловко проститутка переместилась вместе с Френчем под самый объектив, когда клиент отдавал ей деньги. На последних кадрах Мерида выключала камеру.       Когда запись закончилась, Ник вытащил карту памяти и протянул её напарнице. Та должна была, как договаривались, сделать копию перед тем, как демонстрировать компромат сенатору. — Отличная работа. — Спасибо. — Мерида, улыбнувшись, соскользнула с кровати, взяла со стола сумочку и спрятала в неё добычу. Затем прислонилась к столу, окидывая взглядом компаньона. — Извини, что я была такой стервой, — кивнула она на его руки. — Эти перчатки на минуту выбили меня из колеи. Но ты прав: дело серьёзное, и нам следует быть осмотрительными. Я понимаю, почему тебе нужно было принять свои меры предосторожности, и думаю, ты поймёшь, почему мне тоже потребовалось позаботиться о себе.       Внезапный блеск в её глазах вызвал у Ника подозрение: — Что именно я пойму?       В ответ она полезла в глубокий карман своего банного халата, и охранник инстинктивно дёрнулся к пистолету, который постоянно носил в наплечной кобуре. Но Мерида опередила его, вытащив из кармана ладонь, в которой блеснул серебром... миниатюрный диктофон. — Господи Иисусе, — с раздражённым облегчением выдохнул Бренсон. — Что это, чёрт подери? — Я же сказала — мои меры предосторожности.       Она включила диктофон, негромко, но достаточно, чтобы отчётливо слышать. «— Извини, Ник. По-моему, я здорово нервничаю. — Не нервничай. Всё, что тебе нужно сделать — включить камеру, когда услышишь стук Френча в дверь — только убедись, что дверцы шкафа приоткрыты именно в такое положение, как сейчас, — и выключить камеру после ухода сенатора. А остальное не отличается от обычной твоей работы. Я буду наблюдать из машины на улице. Трижды мигнёшь лампой возле окна, чтобы дать понять, что дело сделано. Я поднимусь, просмотрю запись, удостоверюсь, что всё получилось, а потом ты спокойно уйдёшь, как обычно. — Благодарствую, босс. Что-нибудь ещё? — Угу. Постарайся, чтобы картинка получилась высший класс...»       Мерида с самодовольной улыбкой остановила запись и продемонстрировала диктофон: — Этот магазинчик шпионских штучек на Уэллс-стрит, куда ты меня направил, — настоящая находка. Удивительно, какими крохотными сейчас умудряются делать эти устройства. За всё время ты даже не заметил его в моём кармане. — В следующий раз не забуду тебя обшмонать, — язвительно бросил Ник. — Зачем тебе эта запись, Мерида? — Хочу пересмотреть условия нашего договора. — Считаешь, что должна получить больше половины? — Считаю, что имею право получить всё. — С какого перепугу мне на такое соглашаться? — Если не согласишься, я пойду с этой записью к Френчу и выложу ему, что это была твоя идея. — Так он тебе и поверит. — Когда мужчины думают причинным местом, они многое принимают за чистую монету. Кроме того, сенатору не придётся верить мне на слово. — Мерида потрясла перед сообщником диктофоном. — Вот здесь у меня всё записано. Мне, кстати, нравится, как этот краткий инструктаж преподносит дело — будто шантаж был именно твоей задумкой, будто тебе даже пришлось уговаривать меня. Само собой, именно это я и расскажу сенатору в случае чего. И полиции расскажу.       Ник понимал, что должен занервничать. Возможно, даже запаниковать. Вместо этого он почувствовал, как внутри разгорается пламя холодной ярости. А ещё ощутил странное спокойствие. — Я своей половины не отдам. — Половины… — с издёвкой фыркнула Мерида. — Да ты и десятой части этих денег не заслуживаешь. Это я всё придумала. Я сделала всю работу. Ты требовался мне только для подстраховки, что Френч не обратится в полицию. А ты и так об этом позаботишься, если не хочешь загреметь на двадцать лет за шантаж политика государственного масштаба. Потому что если сяду я, уж поверь мне, ты сядешь тоже, — и стерва сверкнула улыбкой: — Прости, пупсик. Но, как говорилось, это разовая сделка. Я должна воспользоваться своим шансом по полной.       Она была так горда собой. Так горда и уверена, что взяла верх.       Чересчур уверена.       Бренсон стоял, нацелив на Мериду пистолет, и в голове у него билась одна-единственная мысль.       Его не перехитрит какая-то никчёмная шлюха.       Та сунула диктофон обратно в карман халата и равнодушно взглянула на руки телохранителя: — Можешь убрать свою пукалку, Ник. Мы оба знаем, что ты в меня не выстрелишь. — Затем развернулась к нему спиной и направилась в ванную.       Бренсон полез под блейзер и вернул оружие в наплечную кобуру. — Ты права, стрелять я в тебя не стану.       Без предупреждения он бросился на сообщницу — радуясь, что этого поворота она не предусмотрела, — схватил её за горло и швырнул на постель. Мерида приземлилась с такой силой, что кровать громко стукнула о стенку. Прежде чем девка успела закричать, Ник напрыгнул на неё сверху, бахнув кроватью о стенку во второй раз, придавил и зажал ладонью рот. — Ты не знаешь, с кем шутишь. И должна понять, сука, кто тут главный, — прошипел он.       Глаза Мериды расширились — гневная вспышка напарника наконец-то внушила ей страх и некоторое уважение, — и она начала отбиваться. Схватив одну из лежавших рядом подушек, Ник накрыл проститутке лицо. Та размахивала руками, пытаясь вцепиться противнику в физиономию, и пинала ногами, стараясь сбросить его с себя. «Да, ты, небось, не к таким позам в койке привыкла», — наваливаясь грудью и локтями на подушку, подумал Ник, поймал Мериду за запястья и обездвижил их, прижав коленями.       После такого она задергалась ещё ожесточённее.       Бренсон дал жертве вдоволь потрепыхаться, находя её панику и свою власть над ней удивительно возбуждающими. Пьянящими. Он уже собирался убрать с её лица подушку, готовясь увидеть покорность в перепуганном взгляде, как тут его осенило, что такая безмозглая коварная сучка никогда полностью не подчинится. Этой шлюхе с самого начала не следовало доверять, и Ник в момент возненавидел себя за глупую наивность. Неважно, что она скажет, что наобещает сию минуту — он никогда больше не поверит ни единому слову, слетающему с её лживого языка. Несмотря на всё планирование, из-за этой стервы ему не светит получить даже паршивого цента, и что ещё хуже, теперь он сам у сообщницы в кармане. Конечно, можно забрать у Мериды запись, но никогда, никогда нельзя быть уверенным, что она станет держать рот на замке. Она всегда сможет повесить на него намерение шантажировать сенатора. И даже если удастся убедить её уехать подальше, придётся всё время гадать, в какой из дней она вернётся и что потребует.       Ник знал наверняка: он не желает всю оставшуюся жизнь оглядываться через плечо. Не желает давать власть над собой. Предполагалось, что они с Меридой будут партнёрами, но теперь, похоже, каждый за себя. Другого выхода он не видел. И поэтому оставил подушку на месте. Дело заняло больше времени, чем ожидалось. Жертва вырывалась всё слабее и слабее, но всё же продолжала борьбу, и прошло целых две минуты без единого её движения, прежде чем убийца рискнул поднять подушку.       Распахнутые глаза Мериды были пусты. Уставившись на безжизненное тело, Ник первым делом подумал: как странно, он ничего не чувствует. Никаких угрызений совести, вообще… ничего. Хотя Бренсон и служил в морской пехоте, но никогда никого не убивал, и всегда предполагал, что это должно быть нечто из ряда вон выходящее.       Хмм.       Как оказалось, вовсе нет.       Ник выпрямился и пригладил назад упавшие на глаза волосы. Он слез с тела Мериды, размышляя, что следует убираться из этого номера. И срочно. Подстёгнутый адреналином мозг лихорадочно заработал, и через секунду-другую мысли прояснились. Требовался план, и Ник поразился, как быстро этот план сложился у него в голове.       Сенатор…       В номере полно отпечатков пальцев Френча. В эскорт-агентстве отмечено, что этой ночью с Меридой был именно сенатор. А поскольку Ник не забрал карту памяти, запись предоставит властям убедительный мотив. Случившееся сочтут убийством в состоянии аффекта.       Любовница намеревалась шантажировать политика, а он обнаружил это, запаниковал и убил её. «Этого будет достаточно», — говорил себе Ник. Должно быть достаточно. Особого выбора у него всё равно нет. Когда неожиданно обнаруживаешь себя в одном номере с мёртвой проституткой, на ум приходит только такой сценарий действий. План А: смотать отсюда. Дополнительный план Б: повесить убийство на кого-то другого.       Он полез в карман халата Мериды, достал диктофон и сунул в задний карман джинсов, убедившись, что блейзер надежно его прикрывает. Затем установил камеру обратно за телевизор и поспешил к выходу, накинув капюшон.       В конце концов, никогда не знаешь, не попадёшься ли кому-нибудь на глаза.

***

      А теперь следует завершить начатое.       Ник отставил пустую бутылку в сторону, вытащил бумажник и добавил несколько баксов к деньгам, брошенным на стол Джекилом. Выйдя из бара на улицу, он поднял воротник пальто, защищаясь от холодного осеннего ветра, порывами дувшего с озера. Где-то неподалеку по невидимым рельсам прогромыхали вагоны поезда чикагского метро.       Телохранитель вернулся мыслями к распоряжению Джекила: «Выясни, что известно ФБР».       Именно это он и намеревался сделать. Бренсон понимал, что раздобыть информацию будет нелегко, но его ум уже работал в нужном направлении. Киллиан Джонс теоретически может оказаться проблемой — если ходившие о нём истории хоть отчасти правдивы, — однако агент нажил себе врагов среди таких людей, с которыми не следует ссориться, и Ник чувствовал, что сможет воспользоваться этим в собственных целях.       ФБР явно располагает какими-то сведениями. И хотя пока недостаточными, чтобы напасть на след Ника, ему не по душе оставлять за собой хвосты. Как только выяснится, что это за хвост, он его подчистит. Почти пятнадцать лет он прикрывает чужие грешки и враньё, справится и с этим делом — со всегдашней беспристрастной тщательностью. Больше никакого валянья дурака. Никаких ошибок. С этого момента у него всё под контролем.       Он приложит все усилия, чтобы так оставалось и дальше.