Горький дым осеннего костра

      В среду днём, по пути на предварительное слушание в суд, Эмме почти удалось убедить себя, что жизнь возвращается в нормальное русло.       Почти.       К счастью, полицейское наблюдение оказалось менее назойливым, чем опасалась свидетельница. Она, считай, не видела дежурных дневной смены: те заступали на вахту под домом в шесть часов утра, пока подопечная ещё спала, кивком здоровались, когда Свон выезжала из гаража на своей машине, и следовали за ней в центр города до офиса. А дальше охранникам было практически нечего делать до шести часов вечера, когда ответственность принимала на себя ночная смена.       На этой неделе у Эммы планировалось несколько выступлений в суде, но поскольку залы заседаний и Северного округа штата Иллинойс, и Седьмого окружного апелляционного суда находились в одном здании с прокуратурой, полицейским не было никакой необходимости сопровождать туда мисс Свон. Непыльное задание, подумалось Эмме, опекать свидетеля, работающего в одном из самых защищённых и усиленно охраняемых учреждений в городе. Пожалуй, завтра надо почудить и выскочить в «Старбакс» за кофе, чтобы наблюдатели поразмялись.       С дежурными ночной смены была совсем другая история. Впервые заступив на пост, они выбрали время представиться, и Эмма, несмотря на необычность ситуации, довольно быстро оказалась в тёплых отношениях с офицерами Джефферсоном и Пендрагоном. За прошедшие три вечера у них выработалось что-то вроде распорядка: полицейские следовали за мисс Свон домой с работы, проверяли особняк, чтобы убедиться, что всё безопасно, ждали в машине без опознавательных знаков, пока подопечная переоденется, и сопровождали её туда и обратно в спортзал, находившийся в трёх кварталах от дома.       Конечно, было немного странно, отрывая взгляд от беговой дорожки, замечать двух стражей порядка, наблюдавших за ней из джус-бара, но потом Эмма вспоминала, что альтернативный вариант — самой оказаться убитой, и это соображение очень помогало свыкнуться с неловкостью ситуации.       Свон бесчисленное количество раз прокручивала в голове тот момент, когда увидела в глазок выходившего из номера 1308 убийцу. И чем больше размышляла, тем больше убеждалась: преступник не догадывался, что за ним наблюдают. Мужчина ни разу не взглянул на дверь Эммы, и ни одно из его движений не выдавало, что он заподозрил чьё-то присутствие.       С другой стороны, у неё не было ни малейшего желания получить доказательства обратного. Вообще-то, когда речь шла о возможном выходе на свидетельницу, которая видела убийцу, душащего женщин подушками, Эмма твёрдо считала, что лучше переусердствовать с осторожностью. И пока преступника не поймают, она будет более чем рада бдительному наблюдению ФБР и полиции.       Как и ожидалось, предварительное слушание, назначенное на сегодня, прошло гладко. После победного процесса прошлой недели мисс Свон впервые появилась в суде. Приятно было снова оказаться в зале заседаний, хотя не обязательно именно по такому поводу. Подсудимым был сотрудник шерифского управления округа Кук, обвиняемый в том, что в свободное от работы время оказывал услуги охранника в двенадцати инсценированных ФБР сделках с наркотиками.       Эмме не доставляло абсолютно никакого удовольствия выступать обвинителем против полицейского. Тем не менее она настояла, чтобы дело передали именно ей — сильнее, чем рецидивистов, мисс Свон не терпела только преступников в форме. Подсудимый позорил профессию её погибшего отца и потому не вызывал к себе ни малейшего сочувствия. Данный судебный процесс вряд ли добавит помощнице прокурора популярности в шерифском управлении, но она переживёт. Возбуждай Эмма дела исключительно ради популярности, была бы ничем не лучше Альберта Спенсера. — Повторный допрос, советник?       Эмма поднялась, отвечая судье: — Да, Ваша честь, всего пара вопросов.       Она подошла к свидетельской трибуне, где ожидал ФБРовец. Тот был последним свидетелем обвинения на сегодня, и помощница прокурора чувствовала, что судье не терпится закончить слушание. — Агент Сми, во время перекрестного допроса представитель защиты задал вам несколько вопросов о договорённости, которую вы, работая под прикрытием, заключили с подсудимым. Обсуждалось ли в ваших разговорах с обвиняемым то, что он будет обеспечивать вашу безопасность конкретно при сделках с наркотиками? — Наш уговор был кристально ясным, — утвердительно кивнул федерал. — Я заплатил подсудимому пять тысяч долларов. За это он согласился стоять на стрёме и вмешаться в случае, если полиция попытается сорвать передачу «товара». — Существует ли возможность, что обвиняемый не догадывался о том, что вы перевозили именно наркотики? — Ни малейшей, — покачал головой агент. — Перед каждой сделкой я удостоверялся, есть ли у подсудимого оружие, а затем обсуждал с ним конкретную партию кокаина или героина. Затем под видом покупателя появлялся мой напарник, и подсудимый помогал мне переносить сумки с наркотиками в машину. Раз даже подсмеивался над нами насчёт того, что мы поступаем глупо, производя обмен посреди ночи на парковках возле фаст-фудов. Сказал, что такие места он сам и его коллеги проверяют в первую очередь, и сообщил, что если мы хотим и дальше этим заниматься, то лучшее место для передачи наркотиков — железнодорожная станция.       Адвокат защиты подхватился с места: — Возражаю, непроверенная информация. Прошу изъять показание из протокола. — Ваша честь, это же предварительное слушание, — повернулась Эмма к судье. — Протест отклонён.       Мисс Свон закончила повторный допрос и вернулась на своё место за столом обвинения. Поскольку в прокуратуре наблюдался завал работы и нехватка сотрудников и поскольку это было предварительное слушание по очевидному, в сущности, делу, Эмма сидела одна.       Судья покосился на адвоката: — Повторный перекрестный допрос? — Нет, Ваша честь.       Агент Сми покинул место дачи показаний. И когда он проходил мимо стола Свон, случилось удивительное. ФБРовец вежливо ей кивнул.       Эмма дважды моргнула, сомневаясь, верно ли разглядела. Может, у агента что-то вроде нервного тика, не замеченного ею раньше? Ведь за последние три года все чикагские федералы, с которыми работала мисс Свон, выйдя из-за свидетельской трибуны, в упор не замечали помощницу прокурора — что уж говорить о вежливом кивке. По-видимому, теперь, когда Киллиан Джонс вернулся из ссылки, было решено «простить» Эмме её предполагаемые прегрешения. — Советник? — обратился к обвинительнице судья.       Эмма встала. — У нас больше нет свидетелей, Ваша честь.       Судья огласил решение: — Учитывая заслушанные сегодня показания, а также подробное письменное свидетельство под присягой сотрудника ФБР, поданное правительством вместе с исковым заявлением, считаю, что имеются основания для направления дела в суд. Судебное заседание назначается на десять часов утра пятнадцатого декабря.       Они решили несколько оставшихся организационных вопросов, затем все присутствующие поднялись, поскольку судья покинул зал. Адвокат защиты пошептался о чём-то с обвиняемым и направился к столу Эммы. — Мы бы хотели обсудить заключение сделки о признании вины.       Свон не удивилась, но и не заинтересовалась. — Извини, Джеймс. Сделки не будет. — В округе Кук тем же самым промышляли и другие полицейские. Мой клиент может сообщить их имена. — Их имена уже известны мне от Мартинеса, — обронила Эмма, имея в виду второго арестованного ФБРовцами нарушителя, из гражданских, который обеспечивал дополнительную «безопасность» при мнимых передачах наркотиков. — Но ведь на встрече четвёртого июня он отсутствовал, — возразил Джеймс.       Эмма сложила бумаги в портфель. — Если бы меня волновала упомянутая встреча, я бы пришла с предложением сделки к тебе, а не к защите Мартинеса. — Да будет тебе, Эмма, — понизил голос адвокат, — дай мне хоть что-нибудь, что я мог бы сказать своему клиенту. Что угодно. — Ладно. Скажи ему, что я не заключаю соглашений с продажными копами.       Джеймс обозвал её стервой и ушёл, уводя с собой подзащитного.       Эмма пожала плечами и посмотрела коллеге вслед.       Ох… всё-таки здорово вернуться обратно в суд.

***

      Попав обратно в свой кабинет после обеда, Эмма провела следующие несколько часов, отвечая на звонки и теша себя иллюзией, что как-то втиснет в оставшееся время работу над запиской для апелляционного суда, требуемой к следующей неделе. В полседьмого труженица сдалась и решила закругляться. Вечно ей не хватает в сутках часов, особенно в сегодняшних.       Этим вечером Эмма, согласовав планы с Пендрагоном и Джефферсоном, собиралась на свидание с Нилом, тем самым менеджером инвестиционного банка, с которым познакомилась на эскалаторе в «Блумингдейл». Полицейским страшно понравилась эта история.       Несколько недель назад помощница прокурора в обеденный перерыв выскочила на обувной шопинг и уже на обратном пути в офис спускалась по эскалатору, когда мобильный завибрировал, сигнализируя о новом сообщении. Увидев долгожданное уведомление из суда, она остановилась на площадке между этажами, чтобы ознакомиться с решением. А когда дочитала, забыла, где находится, и шагнула прямо наперерез мужчине, сходившему с эскалатора. От столкновения её сумочка и пакет с покупками разлетелись в разные стороны. — Ой, простите, ради бога, я не посмотрела, — обретая равновесие, извинилась растяпа и мельком глянула на стоявшего перед ней мужчину. Который оказался симпатичным загорелым шатеном среднего роста. Теперь-то, понятное дело, Свон смотрела во все глаза. — О, здравствуйте, — с притворной застенчивостью улыбнулась она. — Кажется, вы что-то уронили, — заметил незнакомец, наклоняясь за сумочкой и пакетом, и Эмма буквально ощутила лёгкий ветерок от своих захлопавших ресниц. Какой джентльмен. И как сногсшибательно выглядит в тёмно-синем костюме — судя по крою, из дорогих.       Выпавшая обувная коробка открылась, и оттуда выглядывала одна из новоприобретённых серебристых туфель от Миу Миу на десятисантиметровой шпильке. — Красивые туфли, — одобрительно бросил мужчина, протягивая Эмме пакет и сумочку, и вопросительно приподнял бровь: — Для особого случая? — На свадьбу лучшей подруги, — призналась Свон. — Я — почётная свидетельница. Невеста сказала, что можно надеть любые серебристые туфли, но теперь я сомневаюсь. Надеюсь, эти она одобрит. — Не знаю, как невесте, — ухмыльнулся собеседник, — а вот вашему спутнику, думаю, они точно понравятся. — Моему спутнику, ну да … я ещё работаю в этом направлении, — замялась Эмма. — В таком случае, я — Нил, — протянул руку незнакомец.       Пятью минутами позже новый знакомый удалился с номером её мобильного телефона. — А как бы его звали в том случае, если бы у тебя уже был сопровождающий на свадьбу? — поддразнил позвонившую вечером подругу Грэм.       Эмма повесила трубку и набрала Руби. — Десятисантиметровый каблук? Ты уверена, что сможешь пройти в них по церкви? — требовательно вопросила та. — Вы, ребята, не улавливаете сути истории, — упрекнула подругу Свон. — Ты приведёшь этого Нила на свадьбу? — Знаешь, за шесть минут разговора я как-то забыла его об этом спросить. — Ах да, конечно. — На другом конце провода повисла пауза. — Но чисто гипотетически, если ты всё же приведёшь его на свадьбу, он, по-твоему, предпочитает лососину или стейк? Потому что мне до пятницы надо подать ресторатору список.       Необходимость подыскать себе спутника давила на Свон всё сильнее. Её статус холостячки угрожал ввергнуть чётко налаженные внутренние процессы «Идеальнейшей свадьбы всех времен и народов» в полный хаос. — Руби, можно, я по этому поводу перезвоню? — взмолилась она.       Однако прошло уже почти три недели, а Эмма до сих пор не дала подруге ответ. И не только на вопрос «рыба или мясо». Невзирая на несколько состоявшихся свиданий, она даже не решила, попросит ли Нила сопровождать её на свадьбу. Будь церемония в Чикаго, и думать бы не пришлось. Но Свон сомневалась, хочется ли ей провести с Нилом весь уикенд в Мичигане, да ещё в одном гостиничном номере. Этот красавчик, несомненно, будет отлично смотреться с ней под ручку — фактор, который нельзя сбрасывать со счетов, — но в отношении личных качеств новый знакомый не соответствовал впечатлению, сложившемуся при их первой встрече.       Поначалу Эмма предполагала, что Нил так быстро попросил у неё номер телефона, потому что чувствовал уверенность в себе. Теперь она поняла, что он просто был вынужден действовать стремительно. Новый знакомый оказался трудоголиком: он питался, дышал и грезил своей работой. Свон понимала, что такое быть нацеленным на карьеру — она и себя относила к категории честолюбцев, — но за три недели их «встречания» Нилу уже два раза потребовалось переносить свидание. Он, конечно, извинился, но всё равно это был тревожный сигнал.       Так что сегодня вечером Свон определится. Ей, незамужней двадцативосьмилетней женщине, некогда крутить пустые интрижки. Либо Нил с ней, либо нет.       Решив, что на сегодня хватит, Эмма выключила компьютер и сложила бумаги в портфель. Захватив пальто, она уже направлялась к двери, как тут проснулся телефон. Увидев, что звонит прокурор, помощница поначалу решила не отвечать. Однако, с учётом занимаемого начальником углового кабинета в конце коридора, Спенсер точно знал, что подчинённая на месте .       Эмма схватила трубку: — Привет, Альберт. Ещё минута — и вы бы меня не застали. Я как раз убегаю. — Отлично. По пути загляни ко мне, — и прокурор отсоединился.       Свон посмотрела на телефон. У них с Альбертом всегда получались милейшие беседы. Вероятно, отчасти и по её вине. Эмма не смогла забыть, как Спенсер подставил её в деле Румпельштильцхена. Судя по историям с другими сотрудниками, шеф далеко не первый раз откалывал такие номера — и не последний. За прошедшие три года Эмма неоднократно наблюдала, как Спенсер предоставлял помощникам принимать на себя удар любой направленной на прокуратуру критики, зато в случае весомой победы стяжал всю славу себе.       Многие из сослуживцев воспринимали такую практику как составляющую корпоративной политики, и Свон отчасти понимала, почему. До того как перейти в прокуратуру, некоторые коллеги трудились, как и она, в крупных юридических фирмах и уяснили, что таково повсеместное положение вещей: юристы на самом верху пищевой цепочки пожинают лавры за работу, выполненную низшими звеньями, а те вкалывают в поте лица, ожидая дня, когда вскарабкаются на вершину и смогут так же потребительски относиться к подчинённым. Круговорот юристов в природе.       К тому же с Альбертом в любом случае непросто было что-нибудь поделать. Прокурор мастерски поддерживал связи с влиятельными людьми (ведь он, естественно, больше не вёл судебных разбирательств). Главным образом так он и возвысился до теперешнего положения. А поскольку федеральные прокуроры назначались самим президентом, Эмме и всему Северному округу штата Иллинойс было никуда не деться от Альберта Спенсера как минимум до следующих выборов.       Но это не значило, что Свон принимала его лицемерие — ничего подобного. За последние три года в отношениях начальника и подчинённой многое изменилось. Эмма больше не была младшим обвинителем. Теперь мисс Свон имела самую высокую нагрузку в прокуратуре и вела одновременно примерно семьдесят пять дел: одни на стадии расследования, другие — производства. При этом у неё были лучшие показатели результативности среди ста тридцати обвинителей уголовного управления Северного округа штата Иллинойс. Данный факт сделал Свон практически незаменимым сотрудником и придал ей значительный вес. По этой причине между нею и Альбертом существовало что-то вроде негласного соглашения: пока победы Эммы в зале суда продолжают хорошо отражаться на имидже конторы и служат её восхвалению, прокурор в дела помощницы, по сути, не вмешивается. В этом плане между ними выработались худо-бедно терпимые рабочие отношения.       Но эти отношения были, без всякого сомнения, непрочными. Федеральный прокурор требовал лояльности — или по крайней мере её видимости — от своих подчинённых, и Свон постоянно ощущала необходимость держаться начеку. Хотя помощница и взяла на себя вину за провал с делом Голда, Альберт знал, что это пришлось ей не по душе, и с тех пор не спускал с неё глаз.       Именно поэтому нельзя было допустить, чтобы начальник узнал, как три года назад она выступила в защиту Киллиана Джонса.       Спенсер поднял тогда в министерстве юстиции настоящую бучу, требуя увольнения ФБРовца за неприемлемое поведение в связи с оскорбительными высказываниями перед журналистами. Как подозревала Свон, причина заключалась не столько в возмущении прокурора за подчинённую, сколько в желании отвлечь внимание общественности от сути дела: решения не выдвигать обвинений против Роберта Голда.       О чём Альберт понятия не имел, так это о том, что у Эммы был свой человек в Минюсте — давний друг по юридической школе — и что она неофициальными путями пыталась добиться согласия на перевод агента из Чикаго вместо немедленного увольнения. Чтобы укрепить свои позиции, помощница прокурора через пару дней после инцидента с утра пораньше даже явилась в кабинет начальника ФБРовцев. Свон понимала, что рискует, но также знала, как упорно Локсли сражался за своего подчинённого. Интуиция подсказывала, что ему можно доверять. Эмма объяснила ситуацию, сообщила, что её шеф нацелен на увольнение Джонса, и дала имя своего знакомого в Минюсте. — Два человека, действующие неофициально, лучше, чем один, — сказала она Локсли и попросила, чтобы тот ни с кем и никогда не обсуждал причины её визита. — Почему вы это делаете? — поинтересовался Робин, провожая посетительницу до двери своего кабинета. — После того, что брякнул Киллиан, мне казалось, вы будете счастливы видеть, как его выпрут.       Свон тоже спрашивала себя об этом. Ответ просто-напросто заключался в её принципах. Неважно, до какой степени она была зла на Киллиана за обидные слова. Когда речь заходила о деле, личные разногласия отбрасывались в сторону.       Даже в этом случае.       Она ведь изучала материалы расследования. Альберт не читал их, как не читали и высокопоставленные министерские чины. Но Эмма не сомневалась, что нельзя было узнать то, что узнала она о пережитых агентом двух днях в лапах прихвостней Голда, и не испытать глубочайшего уважения к преданности федерала своей работе. Может, по части характера Джонсу следовало много чего совершенствовать, но профессионалом он был высококлассным. — А вы хотите, чтобы его выгнали? — ответила Эмма вопросом на вопрос. — Конечно же, нет. Да он, пожалуй, лучший агент в этом Бюро. — Согласна, — с такими словами Свон открыла дверь, вышла из кабинета…       И увидела стоявшего в другом конце коридора и пристально смотревшего на неё Киллиана.       Свон на мгновение почувствовала панику — никто не должен был знать о её визите в Бюро. Однако сохранила спокойное и бесстрастное выражение лица и ушла, не сказав ни слова.       Эмма догадывалась, что подумал Киллиан, что предположил, увидев её в тот день. Он наверняка решил, что именно она потребовала его ссылки, наверняка посчитал, что в то утро помощница прокурора явилась к Робину с жалобами. К сожалению, с этим ничего нельзя было поделать. Защищая ФБРовца, Свон действовала через голову своего начальника, а такой поступок расценивался как наистрашнейшее предательство. Эмма ничуть не сомневалась, что прокурор уволит её в мгновение ока, едва узнает правду.       Поэтому проглотила пилюлю и позволила Джонсу думать о ней худшее. В конце концов, он и так уже презирает её за дело Голда. Ещё одно полено в костре неприязни не сыграет большой роли.

***

      Дойдя до офиса начальника, Свон постучала в дверь. Спенсер жестом пригласил подчинённую войти. — Эмма, присаживайся.       Помощница прошла в кабинет — просторный, по меркам государственного служащего, и богато обставленный — и устроилась на одном из стульев перед столом прокурора. — Извините, но наш разговор должен быть коротким. Меньше чем через час мне нужно быть в другом месте, а сначала надо заехать домой. — Я не задержу надолго, — пообещал шеф. — Просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. Учитывая, что тебе пришлось пережить в прошлые выходные... — Слова звучали любезно, но в глазах светился огонёк раздражения. Возможно, даже гнева. — У меня всё хорошо, — осторожно ответила подчинённая, не зная, сколько известно Спенсеру. — Спасибо, что спросили. — Можешь оставить уклончивые фразы, Эмма, — я всё знаю о расследовании смерти Мериды Хэмиш Брейв. Сегодня днём мне звонил из Вашингтона директор ФБР и благодарил за сотрудничество нашей конторы в данном деле. Разумеется, я не мог понять, о чём мне толкуют. Вероятно, он предположил, что федеральный прокурор обязан быть в курсе, если его помощница не только стала свидетелем преступления, в котором замешан сенатор США, но и взята под защитное наблюдение. Пожалуй, я предположил бы то же самое.       Поскольку шило уже вылезло из мешка, Свон попыталась немного сгладить острые углы. Она представляла, насколько Альберту было неприятно оказаться застигнутым врасплох руководителем ФБР. — Простите за неловкую ситуацию с Хеллером. Но агенты, ответственные за расследование, запретили мне обсуждать с кем-либо подробности случившегося. — Понятно, что дело конфиденциальное, однако мне следует знать, когда одному из моих помощников грозит опасность. — Если мне действительно будет что-нибудь угрожать, я непременно сообщу. Пока это обычные меры предосторожности. — Свон не могла понять, успокоился шеф или нет, и решила, что лучше отвлечь его, сменив тему беседы. — Не знаю, упомянул ли об этом директор ФБР, но расследованием руководит Киллиан Джонс. — Джонс вернулся? — округлились от удивления глаза прокурора. — Когда?       Помощница пожала плечами: — По-моему, совсем недавно.       Главным, во всяком случае, для Эммы, было то, что Киллиан вернулся и снова — хоть и временно — вмешивается в её жизнь.

***

— Ну и о чём ты сейчас думаешь?       Киллиан потёр ладонью лицо и глянул через стол на Пэна: — Думаю, что если не встречу ни одного юриста до конца своей жизни, это всё равно слишком скоро.       Как и ожидалось, записи с гостиничных видеокамер не дали никакой зацепки, и теперь ФБРовцы сосредоточились на опрашивании Френча и его окружения. Разумеется, команда сенаторских адвокатов усложнила дело, насколько смогла. Но федералы выяснили хотя бы следующую информацию: несколько сотрудников подтвердили, что были в курсе множественных связей босса с девочками по вызову, а некоторые даже знали конкретно о Мериде Брейв.       Первыми, с кем побеседовали агенты, были Генри Джекил, руководитель аппарата сенатора, и Ник Бренсон, личный телохранитель Френча. Оба заявили, что в ночь убийства Мериды Брейв находились дома и спали. В обоих случаях не было свидетельств ни подтверждающих, ни опровергающих это заявление. Оба сказали, что были осведомлены об интрижке сенатора с Меридой, и признали, что были в курсе намерений Френча встретиться с любовницей в ночь убийства.       Бренсон договаривался с эскорт-агентством (по словам сенатора, он «время от времени» давал подобные поручения своему телохранителю), а Джекил вместе с шефом посещал благотворительный ужин и именно тогда, по его словам, узнал о планах сенатора встретиться с Брейв позже вечером.       Ни Бренсон, ни Джекил не особо откровенничали о любовных похождениях босса, но от руководителя аппарата и личного телохранителя ничего другого и не ожидалось. Ни у одного из них не оказалось алиби, поскольку, по их собственному утверждению, каждый в ночь убийства находился у себя дома и спал один (Джекил был разведён, а Бренсон холост), но в этом тоже не было ничего удивительного. Тем не менее, оба подходили под данное Эммой общее описание внешности мужчины, выходившего из номера 1308.       Киллиан понимал, что совпадение роста и телосложения не бог весть что, но и этого было достаточно, чтобы присмотреться к обоим субъектам попристальней. — Возьмём распечатки звонков Джекила и Бренсона и сверим их с номерами телефонов Мериды Брейв, — сказал Джонс напарнику. — И надо поднять выписки по их банковским счетам за последние два года — не было ли чего необычного. А параллельно начнём работать со списком, что дал нам Френч, — тех, кто, по мнению сенатора, мог затаить на него злобу.       Пэн кивнул в знак согласия, и тут зазвонил телефон. Киллиан увидел, что звонят с пульта дежурного в вестибюле. — Джонс слушает. — К вам офицеры Джефферсон и Пендрагон из полицейского департамента, — доложил дежурный. — Говорят, у них кое-что для вас от детектива Бута. — Спасибо, пропустите их наверх. — К нам поднимаются Джефферсон и Пендрагон. — Положив трубку, Киллиан посмотрел на напарника и нахмурился: — Это не те ребята, которых Бут поставил наблюдать за мисс Свон?       Пэн взглянул на наручные часы: — Мне казалось, они с вечерней смены. — Тогда что они делают здесь? — Вот у них и спросишь. — Напарник, похоже, уловил быстро надвигающуюся грозовую тучу. — Киллиан, только постарайся быть вежливым. Помни — мы работаем с этими парнями.       Когда Джефферсон и Пендрагон вошли в кабинет, Пэн поднялся и с улыбкой их поприветствовал: — Здравствуйте, офицеры. Какими судьбами?       Старший из прибывших представился и назвал младшего коллегу: — Меня зовут Себастьян Джефферсон, а это мой напарник, Артур Пендрагон. Детектив Бут попросил доставить вам вот это, — полицейский протянул большой запечатанный конверт. — Тут отчёт из лаборатории, который вы ждёте. — Спасибо. — Поднявшись из-за стола, Киллиан принял пакет, уловил косой взгляд Питера и стрельнул в напарника глазами, показывая, что всё под контролем. — Та-ак… А мы почему-то считали, что именно вас назначили охранять мисс Свон. Наверное, ошиблись? — Да нет, всё правильно, — подтвердил Джефферсон. — У нас вечерняя смена. Милая девушка, эта мисс Свон. Мы с ней всю дорогу до спортзала болтаем. — Угу. В таком случае нам с агентом Пэном любопытно, почему вы оба здесь, а не на посту? — Да всё в порядке, — махнул рукой Джефферсон. — Просто сделали рокировку с другим копом, понимаете? — Рокировку… понятно. А напомните мне, как это происходит? — попросил Джонс. — Всё из-за того, что у Эммы сегодня важное свидание, — объяснил полицейский. — Свидание? — вскинул голову Киллиан. — Ну да, знаете, — вступил в разговор Пендрагон, — с Нилом, банкиром, с которым она познакомилась на эскалаторе в «Блумингдейл». — Должно быть, я пропустил этот момент. — О, это суперская история, — уверил ФБРовца Джефферсон. — Эмма налетела на парня, сходившего с эскалатора, у неё раскрылся пакет с покупками, а парень сказал, что ему нравятся её туфли. — А-а, «приятная неожиданность», — с ухмылкой протянул Питер. — Что это ты только что сказал? — бросил на него острый взгляд Джонс. — Ну, «приятной неожиданностью» в романтических комедиях называют первую встречу между главными героями, — объяснил напарник и задумчиво потёр подбородок. — Прямо не знаю, Киллиан… если у Эммы случилась «приятная неожиданность» с другим мужчиной, тебе ничего приятного не светит.       Джонс чуть голову не сломал, пытаясь понять, какого лешего могут означать эти слова. — Я бы так далеко не загадывал, — покачал головой Пендрагон. — Эмма ещё не решила наверняка насчёт этого парня. У него никак не получается, чтоб работа не мешала личной жизни. Но свадьба Руби здорово поджимает — у Эммы осталось всего десять дней, чтобы подыскать себе спутника. — Она же почётная свидетельница, понимаете? — уточнил Джефферсон.       Джонс недоумённо уставился на собеседников. Их губы двигались, издавая звуки, но всё сказанное было словно на каком-то непонятном языке. — Лично я, — повернулся Джефферсон к своему напарнику, — считаю, что ей просто-напросто следует пойти с Грэмом, раз уж он порвал с Реджиной. — Да, но ты же слышал, что сказала Эмма. Им с Грэмом следует перестать использовать друг друга как палочку-выручалочку. Это мешает им строить отношения с другими людьми.       Невероятно. Киллиан запустил руку в волосы, испытывая искушение выдрать приличный клок. Но тогда из-за Эммы Свон он заполучит проплешину и от этого разозлится ещё сильнее. — А можно вернуться к истории с рокировкой? — Конечно, извините. Это было предложение Бута. Выяснилось, что сегодняшнее свидание состоится в ресторане «Спьяджа». Знаете такой? — поинтересовался Пендрагон.       ФБРовец кивнул. Никогда не бывал в заведении, но слышал о нём. Этот пятизвёздочный ресторан — один из лучших в городе — находился в самой северной точке Великолепной мили и славился романтическим видом на озеро Мичиган. — Ну так вот, наш детектив знаком с полицейским, который по вечерам работает там охранником. Поскольку этому парню уже известна тамошняя планировка и всё такое, Бут посчитал разумным поручить ему наблюдение за мисс Свон, пока та будет в ресторане, — объяснил Джефферсон. — Так ты и про другое скажи, — подтолкнул напарника локтем Пендрагон.       Себастьян с обиженным фырканьем скрестил руки на груди: — Бут ещё намекнул, что его знакомый лучше нас впишется в обстановку. Кто его знает, что он имел в виду.       Взгляд Джонса упал на выцветшую потёртую джинсовую куртку полицейского и такие же джинсы. — Так что мы подбросили подопечную до ресторана, убедились, что она безопасно прошла внутрь, а потом, когда мисс Свон будет готова уехать, вернёмся. Она позвонит, — добавил Пендрагон.       Киллиану не понравился изложенный план — у агента не вызвало восторга, что Бут приставил к свидетельнице какого-то неизвестного парня. Хотя, проведя три минуты с Пендрагоном и Джефферсоном, он не испытывал уверенности, что было бы лучше, останься охранять Эмму эта парочка. Однако Джонс рассудил, что придираться особо не к чему: за данный аспект расследования отвечал Бут, и, похоже, полицейские всё продумали. Просто вся затея со свиданием в целом подпортила Киллиану настроение.       Тем не менее, вместо того чтобы как-то выказать недовольство, агент поблагодарил Артура и Себастьяна за доставленный отчёт из лаборатории и отправил их восвояси, пока копы опять не завели свою болтовню о Эмме, о Ниле, на которого ему наплевать, и о «приятной неожиданности». Значит, этот хлыщ сказал Свон, что ему нравятся её туфли — ну и что с того? Вся эта история для Джонса была больше похожа на «отвратную неожиданность». — Я горжусь тобой, Киллиан, — заметил Питер после ухода полицейских. — Ни одного набыченного взгляда. — Мы что, никак не оставим «набыченную» тему?       Прежде чем напарник успел ответить, снова зазвонил телефон. Джонс снял трубку: — Слушаю.       На другом конце провода оператор, принимавшая звонки на главный городской номер Бюро, сообщила, что на линии Грэм Хамберт. — Соедините, — нахмурился Киллиан. — Извините за беспокойство, — без вступления начал Грэм, — но это касается Эммы, и я не знал, кому ещё звонить. Как я понимаю, дело, к которому она причастна, является конфиденциальным. — Что-то случилось? — спросил Киллиан.       Услышав это, Пэн вскинул голову. — Скорее всего, ничего не случилось. Эмма сегодня пошла на свидание. Возможно, она просто… занята. «Если ещё кто-нибудь заикнётся об этом чёртовом свидании…» — скрежетнул зубами Джонс. — Но? — Она не отвечает по мобильному. Я звонил уже несколько раз, и меня постоянно перебрасывает на голосовую почту. — Возможно, мисс Свон просто отключила телефон, — предположил агент. Понятное дело, хочет, чтобы никто не мешал проворковать вечер с Нилом — явным фетишистом женской обуви. — Такое точно случилось бы впервые, — заметил Грэм. — Насколько мне известно, Эмма ни разу прежде не выключала сотовый. Постоянно держит его включённым — из-за работы.       После этих слов Киллиан примолк. — Хорошо, мы разберёмся.       Положив трубку, Джонс повернулся к напарнику: — Это был Хамберт. Утверждает, что Эмма не отвечает на звонки по мобильному. Может, просто сигнал в ресторане плохой, но лучше проверить.       ФБРовец позвонил Буту. Когда детектив не ответил, Джонс послал ему сообщение на служебный пейджер с просьбой срочно связаться. — А Джефферсон либо Пендрагон упоминали имя того парня, который сейчас наблюдает за Эммой? — нахмурился Джонс. — Нет, — покачал головой Пэн.       Киллиан быстро отыскал и набрал номер ресторана. Двадцать секунд спустя агент бросил трубку, а уровень его недовольства поднялся отметок на десять. — Автоответчик. Просит перезвонить через несколько минут, если я звоню в рабочее время. Очень любезно. У нас есть телефоны Пендрагона или Джефферсона? — Нет. — Позвоним в участок и тоже сбросим им сообщение на пейджер. Будет просто замечательно, если удастся отыскать хоть кого-то, знающего хоть что-то. — Ресторан всего в двух милях отсюда, — заметил Пэн. — Может, я останусь дозваниваться полицейским и Эмме, а ты подъедешь туда и проверишь? При твоей-то скорости за пятнадцать минут обернёшься.       Джонс кивнул — он и сам подумал о том же. Существовало множество совершенно невинных причин, по которым Свон могла не отвечать на звонки. Но мысль об одной не такой уж невинной причине вынуждала действовать. И быстро. Киллиан сгрёб ключи и сунул в задний карман джинсов. — Пендрагон и Джефферсон утверждают, что видели, как мисс Свон входила в ресторан, так что нам хотя бы это известно. Когда дозвонишься туда, удостоверься у этого парня, которого Бут привлёк к наблюдению, кто бы он к чёрту ни был, что всё в порядке, а потом набери меня. Скорее всего, это ложная тревога. — А если нет? — полюбопытствовал напарник.       Джонс дёрнул верхний правый ящик стола, достал оттуда запасной пистолет — компактный «Глок» двадцать седьмой модели — и засунул оружие в кобуру на лодыжке. — Значит, станет ложной, как только я туда доберусь.       Потому что никто не навредит его свидетелям.       Даже этой.

***

      Шесть минут спустя, пролетев по городу с таким превышением скорости, которое, не опасаясь разбиться или быть арестованным, может позволить себе только опытный водитель с удостоверением агента ФБР, Джонс затормозил возле одного из зданий на Великолепной миле. Оставив свой «Триумф» перед входом, Киллиан во избежание вызова эвакуатора предъявил значок охраннику в вестибюле и после короткого рывка вверх по эскалатору вошёл в мраморное фойе ресторана «Спьяджа».       Из-за угла вынырнул метрдотель с обеспокоенным лицом. — Извините — надеюсь, вам не пришлось долго ждать? Сегодня наплыв гостей больше, нежели предполагалось. Чем могу помочь? — Переведя дух, он заметил джинсы Джонса и окинул агента скептическим взглядом.       Федерал по-прежнему держал в руке значок. — Киллиан Джонс, ФБР. Ищу одну из ваших посетительниц, Эмму Свон. Блондинка, лет тридцати, ростом примерно метр шестьдесят пять.       Метрдотель всмотрелся в значок. — Николас сказал, что я не вправе предоставлять подобную информацию. И особо подчеркнул, что следует вызвать его, если кто-то начнёт расспрашивать. «Хоть это полицейские сделали правильно». — Вот что я скажу — позовите Николаса, а пока будете звать, я осмотрюсь. — Джонс без проволочек прошёл в главный зал и быстро оглядел заведение. Ресторан располагался на двух уровнях: в верхнем находился главный зал, в нижнем столики были расставлены перед впечатляющими панорамными окнами.       Несмотря на вычурные люстры, освещение в зале было приглушённым — вероятно, чтобы подчеркнуть красоту вечернего города и озера Мичиган, — и ФБРовцу понадобилось несколько минут, чтобы пробежать глазами по публике на верхнем уровне. Не обнаружив свидетельницу, агент подошёл к поручням балкона и начал высматривать Эмму внизу. Киллиан заметил её у окна, за вторым столиком слева.       Одну.       Джонс на мгновение застыл и просто… смотрел. Потому что с балкона ему открывался сногсшибательный вид.       И речь шла вовсе не об озере.       Мягкий свет горевшей на столе свечи бросал отблески на длинные пшеничные волосы. Чёрное платье без рукавов обрисовывало каждый изгиб фигуры, которую, по мнению Киллиана, нельзя было не признать потрясающей.       Мисс Свон с подавленным видом сидела за столиком и смотрела в окно. Джонс наблюдал, как она отпила вино из бокала, взглянула на часы, затем закинула ногу на ногу, открывая разрез платья на бедре.       Киллиан заметил на столике только одну карту вин. Не требовалось быть спецагентом, чтобы догадаться, что произошло. Не то чтобы ему не всё равно, но пресловутый Нил просто кретин, раз оставляет такую девушку тосковать в ресторане в одиночестве.       В кармане блейзера завибрировал мобильный. Вытащив телефон, Джонс увидел, что звонит Пэн. — Только что разговаривал с полицейским из ресторана. Зовут Николас Циммер. Утверждает, что с мисс Свон всё в порядке, — сообщил напарник. — Я вижу её, — подтвердил Джонс. — Кажется, всё нормально. Сейчас выясню, что случилось с её мобильником, и перезвоню.       Киллиан нажал отбой и направился к столику Эммы.