Горький дым осеннего костра

      Эмма глянула на часы, размышляя, по истечении какого времени женщина, наряженная явно на свидание и сидящая в одиночестве за столиком одного из самых романтических ресторанов города, начинает смотреться просто жалко.       Она сказала себе, что допьёт этот бокал. Свон побаловала себя вином «Chateau Duhart-Milon» урожая 2010 года, не желая совершенно впустую угробить вечер.       Нил её продинамил.       Положим, с формальной точки зрения не совсем продинамил, поскольку написал — да-да, смс, будто нельзя было выкроить минуту на звонок, — что задерживается на встрече с клиентом и не сможет прийти. Очень своевременное сообщение, учитывая, что на момент его отправки Эмма уже явилась в ресторан и ждала за столиком. Когда к посетительнице подошёл официант, она заказала вино, надеясь выправить ситуацию шикарно-непринуждённым видом типа «Нет-нет, сегодня я одна — люблю после напряжённого рабочего дня расслабиться в пятизвёздочном ресторане с бокалом ароматного вина из бордосского региона Франции». Хотя, с учётом разреза на платье и отпадно высоких (даже по её собственным меркам) каблуков, сомнительно, чтобы кто-нибудь, включая официанта, повёлся на эту жалкую уловку.       Когда Эмма, желая сперва немного успокоиться, не отреагировала незамедлительно на послание занятого банкира, тот прислал ещё одно, с вопросом, на когда можно перенести их встречу. В очередной раз. В ответ Свон отправила смс, что посмотрит свой график на месяц «никогдабрь» и даст знать. Затем, рассудив, что после такого ответа Кэссиди захочет написать фразу-другую, поставила телефон на беззвучный режим, не желая беспокоить остальных гостей рсторана сигналами входящих сообщений. Если честно, в ту минуту она не хотела, чтоб её саму беспокоили.       Допивая вино, Эмма смотрела в окно, любовалась озером и размышляла о том, о чём склонна размышлять незамужняя двадцативосьмилетняя женщина, сидя в одиночестве в ресторане. Лучшая подруга выходит замуж, а на свадьбу идти не с кем. Не с кем разделить столь волнующий момент, кроме Грэма — но ведь Грэм совсем не то. Понятно, что данный вопрос не самый важный — особенно на фоне гораздо более серьёзных проблем, с которыми довелось столкнуться в последнее время. Но Свон наверняка не стала бы сильно отбрыкиваться, вздумай судьба преподнести ей один-два подарочка по части сильного пола. — А что случилось с Нилом?       С удивлением услышав знакомый голос, Эмма обернулась и увидела у своего столика Киллиана Джонса.       Судьба явно насмехалась над ней. — Что вы здесь делаете? — нахмурилась Свон. Просто замечательно. Именно тот мужчина, с которым она жаждала встречи. — Вы не отвечаете на звонки. Проблемы с мобильным?       Киллиан выглядел недовольным. Та ещё неожиданность… — По-моему, телефон работает нормально. — Свон полезла в сумочку, вытащила сотовый, чтобы проверить, и тут сообразила, что натворила. — Ой… я отключила звук, а потом, должно быть, из-за шума в ресторане не слышала вибрации. А вы пытались мне дозвониться? — прищурилась она на ФБРовца. — Что-то случилось? — Хамберт пытался. Не смог с вами связаться, занервничал и набрал меня. У нас тоже не получилось дозвониться ни вам, ни в ресторан, потому-то я здесь, — объяснил агент.       Эмма запустила пальцы в волосы, чувствуя ужасную усталость. Сегодня долгий день: выдержала один раунд сражения с оппонентом в суде, второй — со Спенсером, а потом ещё и ухажёр продинамил. Судя по выражению лица Джонса, тот нацелился на очередную стычку, а Свон сомневалась, что сейчас способна дать бой. — Прошу прощения, — повинилась она. — Я не подумала, отключая звук. Извините, что вам пришлось попусту примчаться сюда. Бычьтесь на меня, сколько хотите, — имеете полное право.       Киллиан устроился на стуле напротив. — С другой стороны, — продолжала помощница прокурора, — нелишне отметить, что офицер Циммер весь вечер наблюдал за мной из бара, и у меня не было причин считать, будто я подвергаюсь опасности. Также хочу официально заявить, что необходимость держать при себе мобильный телефон постоянно включенным никогда даже не обсуждалась. Если вы полагали это требование частью защитного наблюдения, то должны были предварительно чётко его сформулировать во избежание возникновения подобной ситуации.       Ну может, крошечная капелька сил для самого последнего раунда у неё и осталась…       Джонс положил руки на стол: — Это худшее из всех извинений, которые я когда-либо слышал. — Мне хватило времени его продумать. Поскольку моей вины в случившемся примерно тридцать процентов, вы и получаете тридцатипроцентное извинение. — Понятно.       Эмма подождала, не скажет ли агент ещё что-нибудь. — И это всё? Я ожидала гораздо большего. Ну там, брюзжания и сердитых взглядов. — Если хотите, могу добавить парочку ругательств.       Свон едва успела сдержать ухмылку: — Не обязательно, но спасибо за предложение.       Собеседники немного посидели в молчании, настороженно поглядывая друг на друга. — Вы так и не сказали, что стряслось с вашим спутником, — заговорил Джонс. — В последнюю минуту наши планы на вечер пошли вразрез с его работой. Третий раз за три недели. — Свон сама не понимала, зачем добавила заключительный кусочек информации. — Надеюсь, с туфлями в тот день вам повезло больше, — внимательно посмотрели на неё голубые глаза.       Этот человек не переставал её удивлять. — Откуда вам известно, как я познакомилась с Нилом? — поинтересовалась Эмма. — Джефферсон и Пендрагон буквально фонтанируют сведениями. Кажется, им доставляет огромное удовольствие охранять вас. — Поразительно, но некоторым людям я действительно нравлюсь. — Одно время ты и мне нравилась, — негромко заметил Джонс.       Это было, как если бы внезапно прервалась музыка, и зал накрыло тишиной.       Всю последнюю неделю они с Киллианом избегали заговаривать о прошлом. Но теперь, когда противник первым дал залп, оставалось либо пойти на попятный, либо встретиться с ним лицом к лицу. А Эмма Свон не относилась к робкому десятку. — Одно время чувства были взаимными.       Джонс какой-то миг обдумывал услышанное. — Раз уж мы работаем вместе, пожалуй, нам стоит поговорить о случившемся три года назад.       Свон отпила вино, стараясь выглядеть непринуждённо, и возразила, тщательно подбирая слова: — Вряд ли по этому поводу можно сказать что-нибудь, что принесло бы пользу.       Ответ Джонса её удивил. — Я был не прав, заявив такое репортёрше, и понял это сразу, едва закрыл рот. У меня тогда выдался… трудный период. Я собирался извиниться перед тобой. Вот только не представилось возможности.       Всё, как Эмма и предполагала. ФБРовец винил её в своём переводе в Арканзас, не подозревая, что находился всего в шаге от увольнения. Какая-то часть Свон испытывала искушение открыть Киллиану правду и высказаться здесь и сейчас. Но он так злился на неё за дело Голда — да и вообще за всё, — что было непонятно, как отреагирует. Если рассуждать логически, Эмма не имела достаточных оснований доверять Джонсу, поэтому продолжала скрытничать. — Извинение принято, — будничным тоном отозвалась она, надеясь на том и закончить.       Лицо Джонса застыло. — И это всё? — Вряд ли я могу сказать что-нибудь большее о случившемся три года назад. «Не рискуя, что информация дойдёт до Альберта», — мысленно добавила Свон. — Могла бы толком объяснить, почему так поступила. Знаю, что взбесил тебя своими словами, но неужели даже мой вид был настолько оскорбительным, что потребовалось вышвыривать меня из города?       Эмма поняла, что разговор пора прекращать. — Наша беседа на эту тему — не очень-то хорошая идея.       Агент подался вперёд, сверкая голубыми глазами в мягком свете горевших в центре стола свечей. — Я же видел, как ты в то утро выходила из кабинета Локсли.       Злость взяла верх. Свон тоже подалась вперёд, встречая взгляд Джонса на полпути. — Ты видел то, что хотел видеть, — отрезала она. Но, уловив изумление на лице собеседника, поняла, что сболтнула лишнее. — Чёрт побери, Киллиан, оставь это дело в покое! — Свон подхватилась из-за стола и ушла, не рискуя проронить ещё хоть слово.