Горький дым осеннего костра

      Ожидая в вестибюле, Свон натянула жакет и завязала пояс. Как для чикагского октября, вечер стоял тёплый. Однако учитывая, что на улице всё же октябрь, для платья с открытыми плечами понятие «тёплый» являлось относительным. — Спасибо, офицер, теперь на пост заступаю я.       При звуке голоса ФБРовца Эмма и полицейский, которым детектив Бут подменил дежурных вечерней смены, обернулись. Киллиан широкими шагами спускался по эскалатору. — Благодарю вас, агент Джонс, — с прохладцей в тоне отозвалась Свон, — но в этом нет необходимости. Я побуду рядом с офицером Циммером, пока не подъедут Джефферсон и Пендрагон.       Агент проигнорировал её возражение и продемонстрировал Циммеру значок: — Киллиан Джонс. Пару минут назад вы разговаривали по телефону с моим коллегой и, следовательно, в курсе, что расследование, к которому имеет отношение мисс Свон, подведомственно ФБР. Я сам позабочусь о её благополучном возвращении домой.       Циммер кивнул и пожелал подопечной хорошего вечера. После того как полицейский ушёл, Свон сердито глянула на Джонса: — Зачем ты его спровадил? — Затем, что мы не закончили разговор. — О, поверь мне, закончили. — Нет, — мотнул головой Джонс и подступил так близко, что Свон пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть на него. — Что ты имела в виду, когда заявила, что тем утром я видел лишь то, что хотел? Что ещё мне следовало увидеть? — Джонс вгляделся в её лицо в поисках ответа. — Если это такой метод допроса, — не сдавала позиций помощница прокурора, — он не срабатывает. — Знаешь, когда мне нужно, отлично срабатывает. — В таком случае, очень удачно, что я не планировала между нами продолжительной беседы. — Может, по дороге домой ты больше воодушевишься этой идеей.       Свон понадобилась секунда, чтобы осознать сказанное: — Я с тобой не поеду.       Джонс качнул головой: — Я уже позвонил Джефферсону и Пендрагону и велел встречать нас у твоего особняка. — С какой стати? — Я же сказал, мы с тобой не договорили. А что? — чуть заметно улыбнулся Джонс. — Не доверяешь себе, когда я поблизости?       Свон подняла бровь. Это вряд ли. — Ладно, давай быстрее покончим с этим делом. Где твоя машина? — Стоит на улице возле моей квартиры. А мы поедем вот на чём, — указал агент ей за спину.       Обернувшись, Свон увидела припаркованный перед зданием мотоцикл. Она совершенно в них не разбиралась, поэтому, когда позже, во время пересказа Грэму подробностей прошедшего вечера, в этом месте журналист перебил подругу и засыпал пятью тысячами вопросов о том, какой именно мотоцикл водит Джонс, весь её ответ свёлся к следующему: нет, не «Харлей», и нет, не какой-то из скоростных спортивных байков тоже.       Стальной зверь был серебристо-чёрным и, как решила Свон после осмотра, определённо в стиле «плохого парня» — только элегантного и рафинированного плохого парня. Он очень подходил Джонсу.       И всё же это оказался мотоцикл. — Я на эту штуку не сяду, — заявила Эмма. — Никогда раньше не каталась на байке? — догадался Киллиан. — Нет. Не мой вид транспорта. — Откуда ты знаешь, если никогда на нём не ездила? — Начнём с того, что мотоциклы опасны. — В правильных руках — нет, — Джонс забрался на байк.       Язвительный ответ уже был наготове, но слова так и замерли у Свон на губах. Мама дорогая, на мотоцикле этот мужчина смотрится просто возмутительно великолепно. — Давай, — мотнул головой Киллиан, — садись и поехали.       Свон приблизилась. — Ну и как предположительно я сяду на эту штуковину в платье?       Нахал даже глазом не моргнул. — С таким разрезом получится запросто.       Та-ак...       Он заметил разрез.       Эмма подтянула платье и полезла на мотоцикл, в процессе посадки обнажив приличную часть бедра. Ой… Она одёрнула жакет, раздумывая, много ли увидел Киллиан, и, подняв глаза, по выражению его лица поняла, что предостаточно. — Ну вот, платье отлично справилось с задачей, — заметил спутник с блеском в глазах потеплее, чем привыкла видеть Свон.       Пассажирка намотала ремешок сумочки на запястье, саму сумочку пристроила себе на колени и осмотрелась вокруг сиденья в поисках ручек. — А за что мне держаться? — За меня.       Оч-чень удобно. — Пожалуй, надо было держаться Джефферсона и Пендрагона, — нервно заметила она. — Слишком поздно давать задний ход. — Джонс потянулся за спину Эммы и достал из-за сиденья шлем. — Как знать, может, ты удивишь саму себя и полюбишь такую езду. Надень, — протянул он шлем спутнице. — А ты? — Обойдусь.       По крайней мере это заставит водителя ехать осторожнее — во всяком случае, так надеялась Свон. Она нахлобучила шлем на голову, а Киллиан тем временем завёл громко взревевший мотор. Эмма непроизвольно ухватилась за талию спутника и придвинулась ближе, чтобы крепче держаться.       Прежде чем они тронулись с места — раз это вполне могли быть её последние слова, — Свон открыла забрало мотоциклетного шлема и подалась вперёд, чтобы перекричать рёв двигателя: — Только не натвори глупостей. Я — старшая свидетельница на свадьбе лучшей подруги, и Руби меня убьёт, если я окажусь вынуждена ехать по церкви на инвалидной коляске и в гипсовом корсете. Плюс именно для этого случая я купила новые туфли на десятисантиметровой шпильке, а они не очень-то сочетаются с костылями.       И опустила щиток.       Киллиан развернулся к пассажирке и поднял забрало обратно. — Не беспокойся — поскольку для тебя это первый раз, я буду очень нежен, — подмигнул он и закрыл шлем.       Свон опять открыла забрало. — Милая шуточка. Мне следует быть очаро…       Джонс протянул руку и пресёк пикировку, захлопнув защитный экран. — Извини, больше никаких разговоров — это отвлекает водителя.       Внутри шлема Свон раздражённо стиснула губы. Если Джонс убьёт их обоих на этом дурацком байке, больше всего она будет злиться, что не её слово в разговоре стало последним.       Но как только они отъехали от ресторана, боязнь мотоциклов быстро победила досаду на Киллиана, и Эмма крепко обхватила его за талию. Не проехав по Мичиган-авеню и полквартала, они остановились на повороте на Лейк-Шор-драйв. Через стекло шлема Свон наблюдала, как на светофоре загорелся красный свет, затем жёлтый, и зажмурилась, когда огни стали зелёными и мотоцикл рванул с места с захватывающей дух скоростью.       Когда пассажирка открыла глаза, мотоцикл уже летел по тоннелю Оук-стрит. Затем они внезапно выскочили из-под земли и оказались на открытом пространстве, где по правую руку не было ничего, кроме широких просторов озера Мичиган. Огромные валы разбивались о волнорезы, и Свон, не в силах удержаться, оглянулась через плечо на любимейший ею вид города: Хэнкок-билдинг и остальные величественно высящиеся вдоль берега небоскрёбы, мерцающие огни колеса обозрения на пристани Нэйви-Пир. Когда в очередной пронзительно холодный февраль она задавалась вопросом, почему живёт в Чикаго, этот пейзаж служил ей ответом.       Мотоцикл проносился мимо зоопарка в Линкольн-парк и бухты. Эмма села ровней и придвинулась к спутнику. Воздух был прохладным, но пассажирка была одета в жакет, а Киллиан закрывал её от встречного ветра. Ей не хотелось в этом признаваться, но поездка оказалась… возбуждающей. Адреналин всё прибывал, и несколькими минутами позже, когда водитель притормозил, чтобы съехать с Лейк-Шор-драйв у Бельмонт-Харбор, Свон открыла щиток шлема. — Поедем длинным путём, — затаив дыхание, шепнула она Киллиану на ухо.       Из-за шума двигателя трудно было сказать наверняка, но Эмма была почти уверена, что расслышала довольный смешок. Когда скорость снизилась, пассажирка успокоилась и ослабила хватку на талии спутника. Её правая ладонь невольно скользнула по торсу Джонса, и Свон ощутила, как в ответ на прикосновение напряглись твёрдые мышцы его пресса.       Именно в этот момент она и стала думать о сексе.       В порядке самооправдания Свон начала бы с того, что её спутник был самым знойным мужчиной из всех, кто попадался ей на глаза — а теперь и в руки. Ситуацию не облегчало и то обстоятельство, что этот мачо оказался между её бёдер. Пока они неторопливо ехали по боковым улицам, Эмма старалась не думать о всяких аморальных вещах. Но затем мотоцикл остановился перед перекрёстком, и, увидев, как Киллиан, поддавая газу, поглаживает руль — почти с нежностью, — она начала воображать, как эти руки могли бы поглаживать кое-что другое. Сильные мужские руки, которые могли бы поднять её, уложить, перевернуть, прижать к стене… и тут Свон поняла, что её мысли углубились в непристойности настолько, что вытащить их оттуда получится только при помощи пожарной лестницы, поэтому с тем же успехом можно спокойно предаваться своим ужасным фантазиям.       В её воображении дело дошло как раз до самого интересного — мысленно Свон переиграла недавний эпизод, когда федералы явились побеседовать с ней о защитном наблюдении. Только на этот раз в доме были лишь она и Киллиан (неважно, как агент попал внутрь — несущественные подробности), Эмма только-только вышла из душа (разумеется, с безупречным макияжем и причёской), а Джонс уже ожидал её в спальне (что вряд ли было желательно в действительности, зато необходимо для динамичного развития сюжета). Федерал лукаво осведомился насчёт того, намерена ли свидетельница сотрудничать, она ответила такой же двусмысленностью (Свон так и не придумала точной фразы, но с этого места слова становились лишними), а затем уронила своё полотенце на пол, подошла к Киллиану, и они без дальнейших разговоров повалились на кровать и…       Затормозили перед её домом.

***

      Мотоцикл остановился, и Свон моргнула, возвращаясь в реальность. Она осталась сидеть, поскольку требовалось время, чтобы собраться и попытаться сосредоточиться на том факте, что мужчина рядом с ней — Киллиан Джонс, символизирующий исключительно проблемы в истории их недолгих и натянутых отношений.       Заметив, что пассажирка не двигается, ФБРовец обернулся и откинул забрало её шлема: — С тобой всё нормально? — Конечно, я в порядке, — выпалила Свон, стащила шлем, отдала его Джонсу и даже умудрилась безразлично взглянуть. Во всяком случае, ей думалось, что безразлично. — Ты что, покраснела? — присмотрелся к спутнице Киллиан. — Вряд ли, — повела она плечом. — Наверное, просто щёки обветрились. — Ты же была в шлеме...       Точно. Пора уходить.       Свон слезла с сиденья так поспешно, как только позволили платье и высокие каблуки. Джонс остановил мотоцикл у бордюра, и эти несколько лишних сантиметров помогли пассажирке быстрее спуститься на землю. — Спасибо, что подвёз. Спокойной ночи, — решительно кивнула Эмма на прощание, повернулась и направилась к калитке. — Постой. Мне надо проверить дом.       Свон, совершенно забывшая об этой процедуре защитного наблюдения, запнулась. — Что ж, давай тогда побыстрее, — бросила она через плечо, дошла до калитки и только потянулась к ручке, как тут её пальцы накрыла мужская ладонь. — Что, не терпится от меня отделаться? — Ага, — развернулась лицом к спутнику Эмма.       Джонс замолчал, словно увидев такое, чего не ожидал, и сделал шаг в её сторону: — Почему ты на меня так смотришь?       Ох-хо… беда. — Как «так»? — попыталась прикинуться шлангом Свон и, открыв калитку, попятилась к крыльцу.       Джонс продолжал наступать: — Вот так.       Опираясь ладонью на каменные перила, Свон начала не спеша подниматься по ступеням: — Тебе кажется.       Киллиан медленно покачал головой: — Нет, не кажется. — Должно быть, я перевозбудилась от своей первой поездки на мотоцикле, — соврала Свон. «А может, от мыслей о чём-то совершенно другом...» — Эмма мысленно отвесила себе подзатыльник.       Бесстыдница. — Господи, Эмма, — сжал челюсти Киллиан, тесня спутницу к входу, и его лицо выражало отчасти досаду, отчасти… вот это да — нечто совершенно иное. — Что, чёрт возьми, я должен делать, когда ты так на меня смотришь? — Не обращай внимания. Сосредоточься на том факте, что ты меня ненавидишь. — Я пытаюсь. Пытаюсь изо всех сил.       Свон очутилась в ловушке между ФБРовцем и дверью. Интересно, слышит ли он бешеный стук её сердца?       Джонс положил ладонь ей на бедро. Обычное прикосновение, и тем не менее у Свон перехватило дух. Прижатая спиной к двери, она не могла двигаться — только неглубоко и часто дышать от предвкушения.       Взгляд Киллиана упал на её полураскрытые губы. Он скользнул другой рукой к затылку Свон и немного наклонил ей голову, пригвождая взглядом голубых глаз, таким жарким, что она почувствовала этот жар внутри.       Эмма понимала, что может оттолкнуть его, если захочет.       Но она не хотела.       Взгляд потемневших голубых глаз сделался мягче. — Эмма... — хрипловато произнёс Киллиан, и она почувствовала, будто тает прямо на месте. Зная, что именно он собирается сделать, она закрыла глаза и ощутила, как губы Джонса нежно провели по её губам, перед тем как он...       Остановился.       Видя, что Киллиан отстранился, Эмма сконфуженно заморгала. — У нас гости, — сдавленным голосом объяснил он.       Свон глянула поверх его плеча и увидела припарковавшийся перед домом знакомый автомобиль без опознавательных знаков.       Джефферсон и Пендрагон. — Когда они подъехали? — Только что. Я услышал, как остановилась машина. Ключи есть? — указал ФБРовец на дверь. — В сумочке, — кивнула Свон, стараясь прийти в себя, затем вытащила связку и отперла замок.       Киллиан прошёл мимо неё внутрь дома. — Оставайся на пороге, где полицейские смогут тебя видеть, — велел он и отправился осматривать особняк.       Свон стояла и ждала, пытаясь осмыслить случившееся между ней и Джонсом. Рассудок быстро согласился с тем, что она чуть было не совершила огромную ошибку, а вот тело, похоже, осталось при особом мнении. «Образумься», — приказала себе Эмма, когда Киллиан спустился по лестнице со второго этажа. — Всё чисто, — сообщил он, приближаясь.       Свон ретировалась с порога, понимая, что сейчас держаться на расстоянии — лучшее средство защиты.       Агент заметил её поспешное отступление. — Не забудь запереть за мной дверь, — коротко бросил он и вышел.

***

      Джонс сбежал по ступеням, пытаясь определить, в какой конкретный момент превратился в законченного идиота.       Он чуть не поцеловал её. И поцеловал бы, не явись полицейские именно тогда, когда явились.       Определённо, поцелуй был плохой идеей. Похоже, хотя бы в этом их мнения совпадают.       От взгляда, которым его одарила слезшая с мотоцикла Эмма, он на какой-то миг утратил бдительность, но сейчас снова собран и сосредоточен. Она же свидетельница в его расследовании. Что ещё важнее, она — Эмма Свон, а это значит «Держись подальше!». В прошлый раз, слишком приблизившись к этой красотке, он обжёгся. Болезненный опыт. Не хотелось бы пережить такое ещё раз.       Джонсу нравилось снова оказаться в Чикаго. Он любил уединение и не имел кучи друзей, но недалеко от города жила вдова его старшего брата и её пятилетний сын, его племянник. На сей раз Киллиан собирался обосноваться здесь насовсем. Из-за чего нельзя допускать никаких косяков, особенно в делах, к которым причастна Эмма Свон.       Агент обошёл особняк по периметру, убеждаясь, что все окна и двери закрыты. Завершив обход, он запер калитку и направился к стоявшей у тротуара машине. Кто его знает, сколько успели увидеть Джефферсон и Пендрагон, но по мере приближения Джонса полицейские не ухмылялись и не пялились во все глаза, и он воспринял это как хороший знак.       Стекло со стороны пассажира плавно поползло вниз, и, едва глянув на выражение лица старшего из дежурных, Киллиан понял, что попал-таки в переделку. — Так вот почему вы захотели сами отвезти её из ресторана домой, — одобрительно осклабился Джефферсон. — Значит ли это, что Эмма не пойдёт на свадьбу с банкиром Нилом? — перегнулся через сиденье Пендрагон.       Вот тебе и понадеялся, что никто ничего не заметил.