Первый снег

Я не здамся без бою! @океан ельзи — без бою

— Кто ты такая?! — неприлично громко раздалось от водителя. — Как радужный мост проедем остановите, — объясняться желания не было, ссутулившись она грела ладони перед печкой, думая о чём-то своём. — Ты сбежала из больницы? «Помолчать, видимо, для него непостижимо», — уголок губы Эны дрогнул, показывая желание искривиться. — Нет, — водитель поднял брови от удивления, ведь очевидно что девушка сбежала, но от чего-то она всё равно решила солгать. — Тогда почему… — Давайте помолчим, — прозвучало слишком резко. Водителя поражала её наглость, но и заговорить вновь он не решался. Виднеется мост, мужчина вздохнул с облегчением. — Закурить не найдётся? — Что? — он удивленно вскинул брови. — А… нет! Не курю. Пять минут и машина пересекла мост. Он остановился у обочины и проговорил: — Приехали. «Правда что-ли?» — смолчала та сарказм. Она вышла не поблагодарив и не попрощавшись. Холодный ветер ударил по телу, вынуждая нелепо согнуться. В голове горела навязчивая идея поехать домой. Она не знала какой в этом толк, да и вероятность быть пойманной, пойдя туда, велика. Но всё же что-то неумолимо тянуло. На остановке люди на неё оглядывались, чего Эна откровенно не замечала. Всё что у неё было — въевшийся в кости холод и желание открыть письмо. Подъехал нужный автобус. *** Темный, но родной район. Как удивительно снежно в этом году, в Токио такого почти не бывает. Саката бредёт по улице. Справа, мол заброшенное и покинутое здание, расположилась школа. И вот, слева линейка домов, первый из них её. Справа стоит одинокая, почти сгнившая лавочка. На ней, такая неподходящая для этого места, девушка. В вечере этого города её волосы волшебно светятся, как и снег, что замёл плоскость. Два розовых бантика на волосах будто завяли, а лицо она жмёт в ладони, якобы создавая маску от всего, что могло бы её потревожить. Саката замерла. В голове Эны начали являться воспоминания с Ёшикавой, вместо которых ещё недавно был пустырь. Казалось бы, их разделяет два десятка шагов, а столько может измениться если она их пройдёт. Эна не хотела знать жалости к себе, не хотела принимать сочувствия. Она не могла, нет, не имела права, отдаться страданиям и отпустить прошлое. Ей нужна была уверенность в завтрашнем дне — уверенность в том, что завтра она найдёт силы проснуться и пойти мстить. И чтобы не сгладить эту паршивость, чтобы не кинуться реветь на плечах знакомой, чтобы в конце концов не излечить боль, она просто развернется и уйдёт. Оставив рану в душе кровоточить, а Кёку безустанно страдать. *** Ночевать негде, мороз бьёт по коже. Мелочь, завалявшаяся в кармане чужого халата, пригодилась. Глупо растирая плечи она пытается согреть себя. Проходящие по станции люди презрительно оглядывают девушку. Поезд за поездом, а нужный никак не приедет. *** Роппонги встречает ярким светом неоновых лент. Шумные компании, пьяные проститутки и бомжи в тёмных подворотнях. В одной из таких Эна оперлась о стену. Из окон дешёвого борделя падал красный свет, белые снежинки приземлялись на чёрные волосы — инь янь. Письмо в руках, пустой взгляд на него. Дыхание замерло в страхе. Мимо промелькнула компания, но Эне всё это стало неважно. Мир остановился, шум затмился, лишь стук сердца молотом пробивал грудную клетку. Она аккуратно отдирает печать с инициалом игральных костей, трясущимися руками достаёт письмо. «Твоя мать, будучи при жизни, задолжала нам достаточно, чтобы прикончить твоего отца. Твоей мотивацией будет сестрёнка Харука, — во рту начинал разливаться горький привкус ужаса. Они не имеют права так её называть. — Она жива и у нас, то тело было не её. — Воспылала в памяти детская голова, что смотрела такими реальными глазами на неё. Саката не могла ошибиться — Харуки больше нет. Но почему тогда глаз продолжает бежать по строкам, пока душа захлёбывается надеждой на то чтобы спасти, должно быть мёртвую, сестру. — Всё что от тебя требуется — раз в месяц отдавать 15,000 йен. Первая встреча 25.12.2064 в 19:00. Кабуки-тё за музеем самураев в Аптеке. Войдя в неё скажешь аптекарю: ”Eve* в черной упаковке”. Приведешь копов — пристрелим всех на месте. @Death Dice». Письмо упало на асфальт. На лице Сакаты застыла восковая маска. Но она нарушилась морщиной слегшей меж нахмуренных бровей. «Она жива», — напополам с осознанием того что это ересь, крутилось в голове. Столько несостыковок в их поступке и письме. Но почему тогда она пылает внутри от злости на этих ублюдков? Почему она верит письму? Осталась одна единственная неделя, за неё она должна достать где-то оружие и научиться с ним обращаться. Ноги сорвались с места, она бежит осматривая всё на своём пути. Бары, пабы, караоке, бордели. Всё не то, лёгкие душит безысходность. Она останавливается, взгляды вновь прилипали к ней. Сзади, в метрах так 20, послышалось: — Эй! Это часом не она? — прокричал мент, обращаясь к второму. Они переглянулись и медленно пошли к Сакате. Она застыла, спина напряглась до невозможности. Лихорадочное: «Беги!» — голосом сестры повторялось в голове. И она побежала. Сзади моментально послышалась возня, а далее звуки погони. — Хватайте её! — кричал уже второй полицейский. Бывало руки прохожих проходились по ней, чтобы остановить. Уворачиваясь от мерзких лап она не сбавляла темп. Ситуация не из лучших. Она выбежала в жилой район, видит дом с пожарной лестницей. Под ним стоит мусорный бак, который послужил бы отличной опорой чтобы залезть на лестницу. Но времени нет, по этому запрыгнув в мусорку она зажала рот руками, не давая бешеному дыханию вырваться. Слышит как рядом остановились те двое. — Ну и где она?! — раздалось неподалёку. — Ты, идиот, совсем пончиков обожрался, что дохлую девку догнать не можешь? — А сам то? Мы в одинаковом положении! — Что-то ты много говоришь! — после этих слов послышался возня и шорох одежды. — Эй, ты чё творишь! — бам! Кажется, они оба свалились. Неудивительно — гололёд же. «Свалите уже», — Эне, схоже, было не до смеха. Жирный труп крысы валялся в противоположном краю мусорки от неё, чёрт знает как в этой темноте тот был замечен. Она брезгливо зажимала пальцами нос, сдерживая рвотные позывы. Что-то совсем рядом с мусоркой прошуршало, полицейские заглохли. — Слышал? — почти немыми губами проговорил тот, что повалил любителя пончиков. Они поднялись и беззвучно пошли к мусорному баку. Одним лишь взглядом первый проговорил «на раз, два, три». И вот он показывает один палец, следом поднимает второй. Аккуратно склонил голову над мусоркой и не успев зажать третий палец, как в лицо ему втыкают тот самый труп огромной крысы. Он начинает верещать. Воспользовавшись ситуацией Саката пихает заднюю часть крысы ему в рот — целой она, увы, не влезла бы. Выскочив из «укрытия» Эна моментально скрывается за поворотом, пока второй полицейский в ступоре наблюдает за всем. *** Стрельнув у прохожего сигарету она сидела на лавочке и, держа ту в губах, думала на кой чёрт это сделала — зажигалки то нет. Устало вздохнув Эна откинулась на спинку, разглядывая звёздное небо. Хотелось всего на свете — поесть, попить, сходить в душ, переодеться, поспать. А если коротко, то в обустроенный этим всем дом. Саката посмотрела на измазанные чем-то тёмным и липким ладони. Халат тоже выглядел тошнотворно — всё та же кровь на рукавах, но теперь везде куча пыли и таких же темных мазков. *** Ночь прошла в веренице кошмаров, она спала в подъезде на картонках. *** Четыре дня до встречи. Проснувшись от пинка под рёбра, она поперхнулась воздухом. — Это моё место. — Прозвучало невнятно. Над ней возвышался с заросшим и слишком желтым лицом мужчина. Она медленно начала подниматься, стараясь не кряхтеть. За повязкой неистово пекло, во рту сухо. Выйдя из подъезда она села на корточки. Зачерпнув горсть снега, положила в рот. Он таял, давая излишнюю сейчас прохладу. Тихая ночь нарушалась отдалённым звуком проезжих машин. *** Она брела по набережной в столь поздний час. Спать больше не хотелось, да и негде. Огни города могли бы очаровать, будь этот момент подходящим. Но всё катилось в дыру. В чёрную бездну, в которой, как ей могло бы казаться, она была с самого рождения. Но теперь на месте воспоминаний о прошлом руины. Будь память на месте, она бы мечтала о прежней жизни. Которая была не такой же невесомой как у большинства, но и не таким кошмаром в котором она очутилась. Лавочка под желтым светом фонаря, на ней какой-то отброс, в черной, ободранной куртке. Она тихо присела рядом, чужая голова моментально повернулась в её сторону. — Что надо? — прозвучало без тени дружелюбия. — Сигарета найдётся? — сказала первое, что пришло на ум. Тихий чирк зажигалки и протянутая рука с ней и сигаретой. Саката закурила. Никто не рвался говорить. — Знаешь какие-нибудь магазины с оружием? — незнакомец передёрнул плечами. — Тебе зачем? — В полицию пойду, людей защищать, — проговорила она насмешливо, нетерпеливо. — Желательно чтоб без лицензии продавали. — Есть один. — он начал рыскать по карманам. Протянув смятую бумагу ей, он вновь затолкал руки в карманы. Тишина. *** Утро. Выбора было два — украсть денег на оружие или же украсть само оружие. Второе казалось лучше — вряд ли там будет сигнализация, да и сторожить всю эту историю, скорее всего, некому, ведь тот парень сказал что там один старик заправляет. Решив сразу ехать, она выпросила у прохожих на проезд. Метро, шумное и нудное, как обычно все её сторонятся. Нужная станция, озноб по коже после теплого вагона. Ветер развивает волосы. Блуждая по неизвестной для неё местности, она лениво выглядывала по указателям нужную улицу. И вот, на пустыре, в дали от остальных ларьков, расположилась мастерская по ремонту обуви. «Какого чёрта?» — она сверилась с адресом на бумажке. Решив всё же остаться, она села на крепкую ветвь дерева и принялась выполнять план. Он был до чёртиков прост: выждать когда хозяин покинет помещение, а далее уже действовать. Шли часы, солнце сменилось луной. Звук открывшейся двери, Эна мигом перевела взгляд. Маленький фонарь над дверкой осветил два лица. Старик, хотя правильней его было бы назвать «крепкий мужчина в возрасте», курил вместе с ещё одним парнем. Этот парень выглядел очень необычно: белые волосы с красной прядью собраны в низкий хвост. Горящие красным глаза обрамляли белоснежные ресницы, сверху такого же оттенка расположились брови, видимо он альбинос. Наряд тоже поражал. Сверху это был расстёгнутый халат, из-под которого виднелась крепкая грудь. Ниже бордового пояса на талии шла прямая юбка в ноги. На ногах были из красного дерева гэта*, что превосходно сочетались с тёмно красным металическим наплечником из самурайских доспехов. Эна не могла насмотреться. Отряхнув голову она тихо спрыгнула с ветки. Похоже, тихим это было лишь в её понимании, ведь альбинос вперил в неё свой взгляд. Она неловко отвернулась и пошла. Изначально она спрыгнула чтобы бесшумно передвинуться и подслушать разговор, но эту попытку прервали прежде чем она успела стать предпринятой. — Знаешь её? — светловолосый кивнул в сторону Эны, которая выглядела как бомжиха — грязные волосы, всё тот же запачканый кровью и грязью халат. — Эрику напоминает. — Старик сощурил глаза чтобы присмотреться. Скептический взгляд альбиноса поумерил думы того. Решив не заострять на ней своё внимание они продолжили разговор. — Двадцать четвертого заеду ещё. — Зачем? Твою долю парни завтра привезут. — Сдурел? — шикнул беловолосый, — Я сам заберу, — он затянулся и продолжил, — Да и двадцать четвертого я не за тем. — Выкинув окурок он махнул рукой на прощание и направился в сторону своего, не менее необычного, ретро автомобиля. — Никогда не договаривает. — Вздохнув старик вернулся в дом. Саката наблюдавшая с автобусной остановки мысленно простонала: «Когда же он уйдёт?» Час, второй, третий. Эна пошла осмотреть магазин со всех сторон — вдруг там чёрный выход есть, через который тот мог давным давно уйти. Из окошка с задней стороны магазина лился легкий, почти незаметный свет. Она аккуратно заглянула в окно. Старик полулежал в кресле качалке явно уснув. Решив что ждать, когда он проснётся и уйдёт, она может вечно, девушка уверенным шагом направилась ко входу. Зайдя внутрь она осматривала полки. Удивительно, но на первый взгляд это и впрямь обыкновенная мастерская обуви. С той комнаты где был дед иногда раздавался храп, что каждый раз заставлял её сердце замереть от испуга, а после мысленно себя покривлять. Зайдя за стойку продавца она прошлась по рядам. Тот, что как стена был слегка сдвинут. Поняв, что схема та же, что и с выдвижной дверью, она потянула его. Тихий лязг и шуршание увеличивали панику в её груди, но старик как продолжал храпеть, так и не останавливался. Зайдя внутрь и задвинув «стену» на её изначальное положение, перед ней предстала малюсенькая комната с кучей коробок, из некоторых выглядывали разные части разных огнестрельных оружий. Слева от входа, чуть ближе к углу, были ступеньки вниз. Тихими шагами она спустилась, в нос моментально ударил запах сырости и плесени, было темно. Кое как нащупав выключатель девушка включила свет. Витрины,коробки,чёрные чемоданы, всё предстало перед ней как на ладони. Детский восторг быстро сменился тягостными мыслями — «Понятия не имею что из этого лучше всего подойдет, но мне нужно как можно скорее выбрать и свалить». Взяв три чемодана наугад, она решила заглянуть за шторку. Там оказалась комната с холодным оружием — мечи, кинжалы, мачете, катаны и обыкновенные ножи. Было много интересных дизайнов, но лишь один свёл с ума. Чёрная рукоять, с маленькими красными камнями на верхушке. Лезвие сильно блестит, намекая что в остроте ему уступит каждое оружие. Её моментально поднесло к оружию и только она взяла то в руки, как на верху послышались шаги. Ступор. Казалось сама смерть за ней идёт. Убить? Не сможет. Спрятаться? Негде. Внутри? Словно лава растекается. Отпустив катану она замерла, надеясь что тот не спуститься сюда. Шаги затихли, она стала в обычное положение, ближе к стеллажу. Слышит как кто-то спускает по ступенькам. «Сделай что-то», — но и палец не мог пошевелиться. Кто-то отдёрнул шторку, она сглотнула. Секунды, этот ботинок перед глазом, а потом её дёргано поднятый взгляд. Мужчина замер, оглядывая её до жути грозно. А потом его глаза расширились и мягким шёпотом прозвучало: — Эрика?