Первый снег

Опять сон с тобой оставил след, Прости, я забыл, что тебя — нет. ssshhhiiittt — тебя нет

— Эрика? — неверующе спросил старик. Покатилась одинокая слеза. «Глупая, пустоголовая свинья!» — красным мигало в мыслях. Жизнь — не роман, и она напрочь забыла про это. Здесь всё не сложится удачнейшим образом для главной героини. Да и какая с неё главная героиня? Разве что потрёпанное создание, которое бессмысленно мечется не желая погибать. Внутренняя дрожь перешла на застывшее в оцепенение тело. Решила идти напролом. Голова еле заметно, согласно кивнула. Обветренные губы прошептали: — Дедушка… — а внутри сердце рвалось на ошмётки в бешеном ритме. Одно обращение и если она, чёрт возьми, не попала, то единственное что ей останется — это убить. С нулевыми шансами, подкошенным здоровьем и рвением спастись. Вот только она упустила тот момент, когда старик уже загрёб её в свои объятия, что-то слёзно шепча. Саката выдохнула на сумасшедшем оскале — справилась. *** Маленький столик заваленный судоку, карандашами, документами. Две чашки с чаем дымятся. Саката греет руку о свою ёмкость, ожидая разговор. Старик уселся, с волнением спросил: — Что с тобой стало? Где ты была? — он положил свою морщинистую ладонь на её, слегка поглаживая, пытаясь выразить поддержку. Гора отвращения вспыхнула в груди Сакаты, но она упорно старалась игнорировать это. — Я не знаю, дедушка. Я очнулась в больнице с повязкой на глазу, — девушка нервно сглотнула, — Я потеряла память. Когда очнулась даже своё имя вспомнить не смогла. Я чувствовала что в этой больнице мне могут навредить. Все были такие… грубые, злые. И я сбежала. Я сразу примчалась сюда, но боялась зайти. Глупо сидела на дереве и ждала момента, когда смелости хватит в моей душе… — рот от нервозности наполнялся слюной, а то что она говорила вызывало желание заткнуться — настолько абсурдно это звучало. — Сколько же ты пережила… Моя бедная девочка, — он погладил её по голове, глядя с теплом. — Но, скажи же мне, для чего тебе оружие? — три чемодана, что она взяла, сейчас стояли на столешнице. — Я уверена что я потеряла свой глаз из-за кого-то, кто мне навредил. Я хотела научиться обороняться, чтобы впредь могла себя защитить. — Почему ты не обратилась ко мне? — она потупила взгляд, стараясь выглядеть смущённой. — Дело в том, что я не помнила остался ли у меня кто-то близкий. Я пришла сюда, потому что это было единственным местом в моей памяти, но я вовсе не знала что у меня есть какие-то связи с тем, кто тут работает. — Что ещё ты помнишь? — Совсем ничего, зато благодаря вам теперь я знаю своё имя и что у меня есть близкий человек! — Саката подняла голову и постаралась сделать улыбку максимально искренней. — Прошу, поведайте кем я была! *** Оставшуюся ночь Эна слушала о некой Эрике Яно и жадно запоминала всё, чтобы соответствовать этой личности. Как выяснилось Эрике сейчас 19, что есть очень удобным фактором для Сакаты. На рассвете они поехали в квартиру к старику, чьим имя оказалось Нэо. Приняв душ, надев новую повязку на глаз и одежду, что осталась от Эрики, она поела и уснула на оставшиеся день и ночь. *** После завтрака, решив обучать девушку обороне, они поехали в его магазин. Среди бесчисленных кейсов Нэо быстро нашел нужный. Он выбрал самый лучший и подходящий пистолет для девушки. Ту катану так же отдал без колебаний, греясь от благодарной улыбки «внучки». За день они выучили базовые стойки, правильное положения оружие в руке и как его перезаряжать. Завтра решили ехать в тир. *** 2 дня до встречи. — Блять! — рьяно прокричала Саката, вновь попадая по самому краю мишени. Она злобно стянула пассивные наушники, ожидая когда тоже самое сделает Нэо. — Я думаю твои промахи построены на трясущихся руках и… Как у тебя со зрением? — старик принялся исправлять её ошибки. — Не критично. Немного всё расплывается, но это пустяки. — Всё же это тоже может влиять, — задумчиво протянул наставник, — Перезаряжай и пробуй снова, — он натянул наушники, и сложив руки крест на крест на груди, принялся наблюдать. Эна исполняла всё настолько чётко и быстро, насколько её умения позволяли. С каждый промахом рука, в приступе злости, всё сильнее тряслась, а осознания того что она не справится больно давило на мозг. В голове каша, перед глазами пляшут неясного цвета пятна. Она опускает оружие и голову, сильно зажмурившись. Потом вновь принимает стойку и наотмашь стреляет. Одна пуля попала в центр. Саката медленно осела на колени, бессмысленным взглядом буравя пол. «Её убьют… я безнадёжна», — она вовсе не чувствовала, как старик тормошит её за плечо. «Два дня… блядских два дня, а я даже по мишени не могу попасть», — тревога метушилась острым комком в горле. Нэо стянул с неё наушники, тут-то Эна и очнулась. Подскочила на ноги, отряхнула колени от пыли и протараторила: — Простите меня! Задумалась… — Ты точно в порядке? — с беспокойством уточнил он. — Да, но я немного передохну, — после этих слов она села на скамейку. — Что нибудь хочешь? — Воды, пожалуйста, — Нэо с улыбкой кивнул и удалился. Она чувствовала себя приторно нормальной, ведь ползающие тени пауков она почти не замечала когда мужчина был рядом. Девушка так и не осознала что с ней творится и почему она видит жутких существ или сестру. Пару раз даже приходил отец и душил её, это происходило как только она просыпалась от кошмаров. Сонный паралич? Наверное… Эна запрокинула голову и, закрыв глаза, тяжело дышала. В голове летали роем и бились друг о друга десятки мыслей. Через два дня, то есть двадцать пятого декабря она должна прийти, дать 15,000 йен и… повидаться с сестрой? Будет ли так… Позволят ли её повидать? С чего она вообще взяла, что такой вариант имеется? И всё же каков долг? Сколько ей его выплачивать? Нет, неверно. Правильнее спросить: как незаметно забрать сестру и скрыться так, чтобы им больше ничего не угрожало? Но и на это ответа не нашлось. Её тело расслабленно, а одинокую дорожку слёз она уже просто-напросто не чувствует. Лишь сидит в укромной тишине, что нарушается собственным, порывистым дыханием. *** Рассвет 25.12.2064 — День встречи. Сна ни в одном глазу, кровать ощущается чрезмерно жёсткой. Стакан, что недавно был полон воды, пуст. Она аккуратно берёт его за края и идёт на кухню. Не включая свет наливает воду. Медленно пьёт. Маленькая капля скатилась с края губ. Кошмар. Налитый кровью кошмар. Кровью её сестры и папы. Она пережила тот день вновь. Какой это раз? Цифру не назвать, можно лишь сказать что это снится минимум раз за ночь, а иногда десяток. Иногда рваными обрывками, а иногда полной, яркой картиной. И каждый раз когда это яркая картина Саката просыпается в слезах. Она цепляется за горло, оставляя на нём красные полосы. Эна делает это чтобы дать себе возможность дышать, ведь кошмар стал поперёк горла. Либо же отец склонился над ней и смотрит дырами глаз в душу, руками удушая шею дочери. Сейчас же она сидит за столом в своей комнате, водя маркером косые линии по листку бумаги. В голову пришла идея и она сняла повязку, принявшись рисовать на ней. Закончив рисунок девушка обратно её надела и подошла к зеркалу, по краям которого темными сгустками текла кровь. Смотря в зеркало на окружение, все становилось запятнаным кровью. Оттуда на неё глядело собственное, худощавое, невысокое отражение девушки в белой безразмерной футболке. На повязке, черными тонкими линиями, нарисован глаз. Недостаточно ровно, но и не критически криво. Из-под повязки двумя ручьями просочилась кровь. Эна провела по ней пальцем, в отражении размазывая багровую жидкость по лицу. Но вне отражения палец оказался чист. Лицо остаётся удивительно спокойным, а слипавшийся от усталости глаз продолжает измучено, с ледяным безразличием глядеть. Будто всё, что он видит нормально. На балконе что-то мелькнуло. Из-за полупрозрачной шторы торчала одна-единая тёмная макушка. Саката испугано выдохнула — кто и как сюда проник? Стараясь не шуметь, она решительно пошла туда. Проскрипела дверь на балкон. На полу сидит сестра, её ноги свисают за ограду, а тонкие ручки опираются о пол. Увидев Харуку она застыла, шокировано открыв глаза. — Как ты здесь… — Привет! — воскликнула та, перебивая старшую. Харука весело заболтала ногами, с улыбкой глядя на сестру. — Ты не рада меня видеть, сестрёнка? — с удивлением спросила та. — Харука, это ты? — в глазах рябило, а детское лицо слегка шло волнами. Саката ничего не понимала, ей думалось что она всё ещё спит. — Харука — это я, — казалось, издевательским тоном протянуло видение. — Как ты здесь очутилась? — смогла наконец выдавить из себя Эна. Она осела на пол возле Харуки, готовясь слушать. — Как это как? Я всегда рядом, вот тут, — на последних двух словах она прикоснулась пальцем к середине лба Эны. Саката поражено застыла, пока ветер колыхал её волосы. Младшая ярко улыбалась, а шум, редко проезжающих машин, затих. Что-то неописуемое зашевелилось в груди, а собственная ничтожность перестала так сильно гореть в мыслях. Перед ней было лишь, освещаемое лучами восходившего солнца, лицо. Лицо принадлежало самому важному, для неё, человечку на Земле. Эти двое ничтожно малы, и их сказочный момент, на таком же ничтожно маленьком балконе, вовсе ничего не значит для мира. Но сердце Эны медленно оживало, выползая из долгой спячки, на нём таял лёд, которым оно успело покрыться за этот долгий сон. За этот кошмар, что заморозил обеспечивающий жизнью орган. — Может тебе остаться со мной? — боязливо прошептала старшая. — Тогда мы вернёмся домой, — Эна улыбнулась, дрожа в ожидании такого важного ответа. А вокруг, на деле, ни души. Одинокая девушка сидит на холодном балконе, улыбаясь пустоте. Обращаясь к ней с нежностью, любовью. И эта пустота так сильно её пугала, что покалеченная за жизнь психика не справлялась, создавая Эне спасение виде галлюцинаций. Одиночество было роднее семьи для неё. Нет, она его таковым не считала. Одиночество само к ней присосалось, не давая шанса отцепиться. А постепенно и близкие и чужие люди начали пугать, вынуждая прятаться круглыми днями в безлюдных местах. Лишь в школе иногда появляться, ведь отчисление или звонок с жалобой от учителя обещали не слабые побои от отца. — Прости, я забыла что тебя нет... — В предистерике рвано сказала девушка, взглядом провожая растворявшуюся в воздухе сестру. Харука в последний раз коснулась лба Эны, напоминая что она всегда рядом. Эна сжалась, утопая в собственных рыданиях. Заходясь в хриплом вытье она обнимала себя за плечи, ощущая как сильно за рёбрами болит. Люди выползали на работу, Нэо читал спросонья книгу. Жизнь оживала с новым днём и время, казалось, ускоряло движение. Лишь для одной девушки всё застыло, вновь покрывая сердце льдом. *** — Я слышал ты вставала на рассвете, не спалось? — Саката с набитым ртом не смогла ответить, лишь кивнула. — Ты хорошо спишь? — Хорошо, — ответила она после того как прожевала. Старик окинул её подозрительным взглядом и заговорил вновь: — Если тебя что-то тревожит, говори мне. Я всегда тебе помогу, — сказал он издалека, решив не лезть ей в душу, захочет — расскажет. — Хорошо, спасибо. *** Машина, нудная дорога, вход в тир, выстрел. Попадание, попадание и ещё раз точно в цель. Дымящееся дуло и она азартно перезаряжает оружие. Истратив все патроны, Саката настолько увлеклась что жала на курок не заряженного пистолета. Оклемавшись перевела взгляд на посмеивающегося старика: «смешно ему, окурку старому», — беззлобно думалось ей. Такую кличку Нэо получил из-за постоянной вони сигарет которая от него исходит. Что пепельница, что окурок — точно про него. *** Они пробыли там до пяти часов вечера, после вернулись домой. Эна натянула на себя чёрные, спортивные штаны и такого же цвета ветровку. Поверх ветровки, на спине, висел чехол с катаной. Пистолет с патронами был в кармане куртки. Кратко кинула на прощание: — Я прогуляюсь! — и вышла из дома. Мороз чем-то острым проехался по коже, как только она вышла из подъезда. Район был приятный, на что Эна, в общем-то, внимания не обратила. Дошла, купила билет и села в метро, что неспешно повезло её в нужное место. Скучно, нервно. Потные, несмотря на холод, ладони. Стеклянный, без эмоциональный взгляд. Страх душил. *** На часах семь, было темно — зима ведь. Снег, последние два дня, словно притих и больше не шёл. Огни Токио были чем-то очаровательным. Захватывали дух, а после в качестве извинений помогали сделать следующий вдох. Идя по людной улице, она шаркала ногами, так и не желая спешить. Пистолет в кармане больше не холодил своей сталью — руки стали такими же ледяными. На локте вдруг оказывается крепко сжатая, явно больших размеров, ладонь. Её куда-то утягивают, а вместо сопротивления ступни лишь скользят по льду. Не успела она и слова проронить, как её уже затянули в ближайшую, непроглядную подворотню. Незнакомец прижал её лицом к стене, тем самым не позволяя девушке поглядеть на себя. Медленно, мол гипнотизируя, он заговорил: — Слушай внимательно. Твоей сестры у них нет и долга никакого не существует. Как только прийдёшь в логово дайсовцов, ты спокойно сядешь за барную стойку и ненавязчивыми вопросами выведаешь у бармена расположение вип-зоны. О себе будешь рассказывать сугубо неправду и представишься новым членом банды, — он что-то положил в свободный карман её куртки. — На камеру, что я тебе положил в карман, заснимешь сделку. Спустишься в вип-зону и доберёшься до комнаты с собранием через правый, ближайший к лестнице, проход. После сделанного сразу уходи. Попробуешь съехать — увидишь что сделают с тобой и Нэо. «Срать я хотела на свою и его жизнь», — мысленно ответила Саката — рот всё ещё был зажат огромной ладонью. Она начала вырываться, попробовала зарядить великану головой по подбородку — до носа не дотянет. Так вот как зарядила, так и поняла что ущерб нанесла скорей своему затылку, нежели подбородку громилы. — Успокойся, — злобно прошипел баритон ей на ухо. — Сейчас я тебя отпускаю и идёшь на место указанное в письме. Попробуешь сбежать — сама знаешь что будет. Иди и не оборачивайся. Он развернул её лицом к выходу из переулка и отпустил. Та, наплевав на запрет, всё равно обернулась. Сзади никого не оказалось. Поражено выдохнув, она с нескрываемым раздражением и злостью начала утирать, от следов чужих пальцев, рот. Сплюнула пару раз и попытавшись утихомирить злость, засунула руку в карман. Оттуда она выудила небольших размеров камеру, что своим глазом-объективом смотрела на неё. — Чё пялишься? — грубо спросила Эна у камеры. А после того, как поняла что сделала, медленно положила ту обратно. Словно смутилась. Расслабив подскочившие от нервов плечи, девушка вышла из подворотни и направилась по адресу. Страшнее стало втрое — какая нахер сделка и каким образом она должна пробраться туда, а далее заснять? «Сестра! Где Харука!?» — ответ всплыл в памяти мертвыми, родными глазами, что смотрят впритык. Смотрят беспрерывно, ведь больше никогда не моргнут. «В могиле, блять», — насмешливым голосом Сакаты прозвучал в голове ответ на собственный вопрос. Эна одёрнула себя. Складывалось ощущение будто она не контролирует свои мысли, будто кто-то выудил её так ответить. Она пнула грязный ком снега, что в полёте разлетелся на мелкие кусочки. Бесит. Всё бесит. И больно, ей так же неутолимо больно. Ей дали надежду на то что Харука жива, а потом вновь ткнули в грязь носом. Она снова, в милионный раз, переступает через себя и делает то, что ей фактически не по силам. И от этого она не считает себя удивительным человеком. Она до скрежета зубов неудачлива и несчастна. Последнее чего она хотела в этой жизни — это жить. А жизнь почему-то не позволяла ей уйти. Болезни, глаз, голод, холод, и те её не сломили. Да почему, в конце-концов, её не прикончили вместе с семьёй? Чем она особенная? Кто, вообще, их прикончил, если тот человек утверждал что долга нет и сестра не у дайсовцев? Почему вообще дайсовцы? Слишком резко затормозила посреди дороги, услышала пару ласковых от запнувшегося из-за неё человека и, проигнорировав, достала письмо из кармана штанов и пробежалась по строкам. В конце стояла подпись — «Death Dice». Выходит, дайсовцы от «Dice». Ну, хоть на один маловажный и тупой вопрос нашёлся ответ. Ноги снова сдвинулись с места, а грубо согнутая спина затерялась в толпе. Саката забылась настолько, что упустила тот момент, как уже прошла музей самураев, а через дорогу светилась неоновая надпись «Аптека». Судорожно сглотнув, девушка направилась к ней. Дошла. Рука замерла перед дверной ручкой, а фармацевт-блондинка по ту сторону стояла и улыбалась, якобы заманивая Сакату зайти. И Саката зашла, трижды жалея об этом. Время будто остановилось, а её хлюпающие от снега шаги противоречили этому. Она застыла напротив фармацевта и слегка раззявила рот. Потом вновь закрыла и мысленно прописала себе пощёчину, напомнив этим что вести себя нужно уверенно. — Eve в чёрной упаковке, — сказала Эна без всяких приветствий, снова мысленно прописав себе по лицу, мол: «ещё подозрительный сказать не могла?» Секундное замешательство проскочило на лице аптекарши, а после та вновь напустила на себя улыбку. Она сказала: — Вам на задний двор. Саката кивнула и вышла. Обошла здание и сзади её уже ждала девушка, которая теперь без улыбки, курила. Она безмолвно кивнула на открытую дверь возле неё, но заметив что Эна так и осталась стоять, блондинка проговорила: — Тебе туда, — и для окончательной достоверности ткнула пальцем на дверь. — Я поняла, — сказала Эна. — Можно сигарету? — спросила девушка приблизившись к лже-фармацевту. Та с безразличием дала ей прошеное, а после того, как Эна застыла с сигаретой в губах, блондинка поняла что черноволосая ещё и без зажигалки. Уже более раздраженно блондинка подожгла никотиновую палочку Сакаты и спешно вернула руку в халат. — Как тебя зовут? — Эрика, — Саката сказала приевшееся из-за старика имя. — Валерия. — Валерия? — исковерканно спросила Эна. — Ты откуда? — Из России. — Из-за которой третья мировая была? — Эна спросила единственное, что знала про эту страну. Лера посмотрела на неё с неприязнью и ответила сухое «да». Решив завершить разговор на этой неприятной ноте, Саката выкинула окурок и нырнула внутрь. Она спускалась по стеклянным, с засушенными бабочками внутри, ступенькам, на встречу свету. Музыка уже била басом по ушам. Неон, длиннющий бар, неподалёку от которого расположились покерные и рулеточные столы. Виднелись ряды с игровыми автоматами. В конце этого зала маячил проём к следующему, кажется, тут много места. Тонкий запах табака стоял повсюду, а его серая дымка витала облаками у потолка. В таком месте действительно стоило побывать хоть раз в жизни, вот только не с той целью, что у Эны. Спрятанное оружие начало ощущаться безумно тяжелым из-за параноидальных мыслей. Она села на стул перед барной стойкой. У неё было немного денег, но в этой ситуации, вопреки огромному желанию, она решила не пить. По сути ей было плевать — она бы с радостью подставила этих людей, за что получила бы дубиной по голове и сдохла в багажнике их машины по пути к лесу. Но, по старой доброй традиции, есть одно но. Принципов Эна никогда не имела, но вот услышав про то, что из-за неё может умереть невиновный человек, она приобрела свой первый. Звучал он коротко и ясно: «Смерть нужно предотвращать». И она предотвратит, как бы тяжело ей не было. Весь день её итак мучала засевшая за ребрами тревога. И комок нервозной тошноты терроризировал горло. Голоса смешались в бесконечный шум, головной спазм все сильнее сжимал настрадавшуюся черепушку. — Добрый вечер! Что будете заказывать? — ярко прозвучал голос бармена. Саката подняла на него убитый взгляд и прошептала: — Анальгин. — Прощу прощения, не расслышал! Повторите пожалуйста! — перекрикивал тот музыку. — Ничего, говорю, не буду, — громче проговорила Эна, всем нутром желая чтоб бармен отстал. Тот понятливо кивнул и спросил: — Я тебя впервые тут вижу! Ты новенькая? — Да, — он надеялся, что девушка представиться сама. Стараясь не растерять всё своё дружелюбие, он продолжил: — Как тебя зовут? — Эрика. — Я — Кен, приятно познакомиться, Эрика! — она лишь кивнула. —Сколько тебе лет? — не переставая улыбаться, выпытывал бармен. — Девятнадцать, — благодаря вере в собственную ложь, Эне легко удавалось отвечать ему. — Ого! Ты одна из самых младших тут. В какой отряд тебя определили? «А вот и подвох», — мрачно подумала Эна. Пришлось импровизировать: — Меня сразу не смогли определить. Сказали сегодня этим займутся. — Поняяятно... — протянул парень с лёгкой настороженностью. Эна поспешила узнать то, ради чего вообще вела этот диалог: — Слушай, можешь пожалуйста меня ввести в курс дела. Где и что тут находится? Кен начал перечислять. Эна слушала внимательно, ожидая когда речь зайдёт про вип-зону. — Ну, и самое главное — это вип-зона, она этажом ниже находится. Спуск в неё справа в конце коридора, который ведёт в ресторан. Но вряд-ли тебе эта информация понадобится, — он умолк, в ожидании её "Почему?" — Почему? — задав нужный вопрос, Эна непроизвольно сжала в руке камеру. — Там может находится лишь шестёрка, либо люди приглашенные ими. Эна не спросила что за шестёрка, ведь попасться на собственной неосведомленности не хотелось. По этому кратко поблагодарив бармена, она напоследок уточнила: — Где, ты говорил, ресторан? — он молча указал ей дорогу и, пожелав хорошего вечера, улыбнулся. По пути девушка выискивала вентиляцию, а как находила не везло — в округе оказывалось слишком много потенциальных свидетелей. Попав в нужный коридор она отметила про себя что он выглядел дивно. Красный ковёр на полу, высокие, обшитые чёрной плиткой стены, на которых висели портреты неизвестных Эне людей. Прошла мимо закрытого гроба, рядом с которым стоял небольшой чёрный стол. На нём лежала древняя, раскрытая книга. Кратко говоря сплошная, изысканная готика. Коридор замка графа Дракулы. Но, всё же, действительно странно — предыдущее помещение и намёка на подобный стиль не имело. Дойдя до конца перед ней предстал вход в ресторан, а справа от него ступеньки вниз. Они вели в вип-зону. Решив не медлить — время поджимало и в любой момент мог кто-нибудь вынырнуть из ресторана или другого конца коридора, девушка второпях начала спускаться. Внизу её встретил средних размеров округлый зал, по трём стенам которога было девять ходов. Удивительно что охраны здесь не оказалось. Зато вертящаяся в центре потолка камера вскоре должна была дойти до неё. Заметив это, Эна шустро переметнулась в другой конец комнаты, где была дверь. Заскочила внутрь. К слову, глупое и необдуманное решение — тут могло быть всё что угодно. Но к её счастью это оказалась уборная, с удачно расположившейся вентиляцией внутри. Уже, должно быть, девятнадцать тридцать. Нервно вздохнув, девушка закрылась на замок. Став ногами на бочок унитаза, Саката принялась монеткой откручивать шурупы на вентиляционной решётке. Спустя пять минут копошений, поняла что занимается провальной херней. Она вцепилась в решётку и со всей силой потянула на себя. Грохнулась, наделала шуму. Потёрла ушибленную задницу и залезла обратно. Не поместилась из-за куртки. Злобно зашипела, слезла, сняла куртку и повторила махинации для того чтобы залезть. Залезла. Пополза прямо в упор, а после завернула налево. Теперь под ней находился нужный ход. Вентиляция под её весом иногда протяжно скрипела, в такие моменты замирала не только Эна, а и её сердце. Первая решетка на её пути, сквозь её прутья Саката рассмотрела комнату, там никого не оказалось. Полезла дальше. Послышались отдалённые голоса, дыхание перехватило. Не обращая внимания на ноющие колени, девушка поползла дальше. — Ты знаешь, что из-за неудавшегося эксперимента оттуда щас попрут половину. Среди них и вылавливай информаторов, я марать руки не буду, — на этих словах Эна доползла. Дрожащей рукой принялась включать камеру. Она подтянула себя чуть ближе к решётке. Тут-то её вентиляция и подвела — послышался протяжный скрип. Саката в ужасе замерла, перестав дышать. Товарищи снизу тоже, к слову, оцепенели. Потом низкий, казалось, ледяной голос проговорил: — Крысы, — и всё вновь ожило. Эна принялась записывать происходящее, держа камеру под неудобным для руки углом. Она уткнулась головой в остужающую, металическую вентиляцию. Сил слушать их разговоры не было, лишь отрывками до сознания доносились гогот и цоканье бокалов друг о друга. Около трёх часов она пролежала так, дожидаясь окончания «банкета». Тело затекло, во рту сухо, за повязкой как обычно ноет. Послышалость копошение, а после слова прощания. Саката подскочила как ошпаренная, чуть не ударившись головой о потолок вентиляции. Посмотрела в камеру, которая записывала как огромные спины в бежевых плащах выходят, а следом остальные. Когда за последним дверь захлопнулась, девушка облегченно выдохнула. Задом наперёд двигаться неудобно, так что она решила доползти до конца и там на повороте развернутся. Камера в руке, катана неизменно на спине. Раз, два, лёгкий толчок. Снова предупреждающий лязг, но она не останавливается — хочется побыстрее отсюда выбраться. Зашаталось... Часть вентиляции в ногах провалилась, ступни Сакаты торчали оттуда. Поблагодарив всех богов, что в комнате никого нет, она уже было принялась ползти дальше, как чувствует что её схватили за лодыжку и потянули вниз. В последнюю секунду она смогла предотвратить собственный ор. Оставшаяся часть вентиляции с жутким визгом отцепилась и Эна внутри этой конструкции упала вниз. — Сука, — еле слышно прозвучала от неё. Отбитые напрочь рёбра болели — дышать почти не получалось. — Вылазь, — монотонно прозвучал всё тот же ледяной голос. Прелестно. Белисимо. Грация. Подавив болезненный всхлип, девушка принялась выползать. Не успела толком оказаться снаружи как, схватив за горло, её подняли. Повиснув тряпичной куклой в черствой руке, она сцепила свои ладони на ней. Казалось глаза выкатятся из орбит. Кое как сконцентриров взгляд, она лицом к лицу столкнулась с тем самым альбиносом. — Что ты делала в вентиляции? — камера, к счастью Сакаты, осталась там. В последнюю секунду Эна успела её выкинуть в конец прохода. — От...пусти, — прохрипела из последних сил. В тот же момент рука на шее разжалась и она со всей дури упала на колени, схватившись за горло. Не удержав равновесия девушка лицом свалилась к ногам альбиноса, судорожно глотая воздух. Двери распахнулись, открывая обзор на бардак вернувшейся пятёрке. Рыжий парень звонко присвистнул, растягивая губы в дикий оскал. — Это что за красота? — чуть ли не пропел тот, завидев весь погром и приближающееся веселье, виде девушки у ног Белого Самурая. — Заткнись, — Хаякацу Цутия, он же Белый Самурай и главарь "Death Dice", его веселья не разделял. Брезгливо отошёл от притихшей девчонки и отдал приказ: — В камеру.