Французский поцелуй

— Убери это, — Чимин недовольно дернулся, когда дворецкий предложил ему чашку горячего ромашкового чая. Словно это могло ему помочь перестать волноваться за мужа и ребенка, которых он боялся потерять. Дворецкий извинился и удалился из гостиной, оставив хозяина наедине с альфами, которые сейчас дистанционно поддерживали связь с боссом. Глянув на Юнги, который пристально следил за зеленой точкой на экране, омега устало выдохнул и отвернулся, чтобы не привлекать к себе внимание. Отвлекать альф не следовало, а со своими переживаниями Чимин научился справляться без посторонней помощи. За несколько лет проживания в одном доме с главой мафии, с человеком, на которого охотилось полмира и который все равно упорно продолжал отвоевывать территории, омега выстроил внутренний стержень. Чонгуку следовало соответствовать. С Чонгуком всегда нужно быть готовым ко всему. Каждый день — это риск. Чимин буквально варился в вулкане голодных магнатов, которым всегда мало, которым нужно больше и больше. В сердцах однажды он понадеялся, что после завоевания французской территории Чонгук остановится, но чудо не случилось. Запросы главы увеличивались, горизонты расширялись, и Чимин всегда шел рядом, плечом к плечу, поддерживая любимого во всем. Единственный раз, когда омежка впервые выступил против, был сегодня, когда Чонгук лично отправился в ловушку, чтобы спасти Тэхёна. Чимин ведь знал, что его муж способен провернуть спасение суррогата и без личного участия. Но старший не послушался — уехал. А Чимин остался сидеть в гостиной, подавляя слезы и истерику. Чонгук не любил драму и излишнее проявление эмоций — омежка старался быть под стать. В преступном мире важен холодный рассудок, а не пылающее сердце. Чимин хоронил в себе все страхи, позволяя им сжигать его душу, терзать его разум, скручивать все внутренности до боли, внешне оставаясь непоколебимым. Чонгук обещал вернуться живым и здоровым и спасти их сына — Чонгук сдержит свое слово. — Он на месте, — сказал Юнги и хлопнул ладонями, довольно ухмыляясь. Намджун подхватил настроение хакера и растянул губы в улыбке, а Хосок не изменился в лице, хмуро вглядываясь в экран, уточняя: — Как ты понял, что он на месте? — Его завели в это здание, — Чимин посмотрел на альф и нахмурился, ощущая еще более сильную тревогу. Когда Чимин возмущался дурацкому плану Хосока, Юнги поспешил утешить тем, что его муж всегда будет у них на виду. С помощью встроенного в его зуб чипа. — Больше они не сдвигались с этой точки. Прошло пятнадцать минут. — Подождем еще немного, — настоял Хосок и добавил: — Намджун, ты идешь со мной. — Куда? — Проверить готовность наших людей. Когда правая рука Чонгука увел Кима с собой, в гостиной стало слишком тихо, а атмосфера слишком давящей на Чимина. Он сделал глубокий вдох и тут же пожалел, остро ощущая среди смешанных запахов древесный, принадлежавший хакеру. Омега приложил усилия, чтобы не дышать так глубоко и часто, а фокус направил на то, что происходило за панорамными окнами. Ночь подкралась незаметно, и с ее наступлением все чувства Чимина будто обострились, несмотря на кромешную тьму снаружи. Он задумался о том, что такой стресс Тэхёну может сильно навредить. Это другой мир, другая суровая реальность, и маленький юный омежка вряд ли был готов столкнуться с ней лицом к лицу. Они наивно полагали, что смогут уберечь и скрыть от суррогата обратную сторону медали, однако план с треском провалился. Все вышло из-под контроля. Чимин и представить не мог, что враги мужа докопаются до личной жизни, узнают о Тэхёне, да ещё и посмеют использовать как приманку. Вместе с Жозе и Адрианом они приложили все усилия, придумали отличную историю, подделали все необходимые документы, чтобы выставить Кима кузеном Чимина. Но кто-то оказался проворней, но слишком наивным, раз надеялся взять Чон Чонгука таким гнилым способом. Чтобы глава по-настоящему обратил на кого-то внимание, этот кто-то должен был выйти к нему прямо, один на один, без левых никчемных игр. Как сделал это Чонгук. Как он всегда делал. — Все будет хорошо, — Чимин вздрогнул, услышав голос хакера слишком близко. Он не заметил, как Юнги перестал следить за датчиком и присел на диване рядом, поворачиваясь лицом к лицу. Омежка сидел боком, подтянув одну ногу под себя, и нервно постукивал пальцами по спинке дивана, расслабленно расположив руку вдоль. Проигнорировав слова Мина, младший дальше продолжал наблюдать за черным небом и старался не представлять страшные картинки, где его мужа ранят или Тэхёна травмируют, подвергая опасности ребенка. Никто не знал о суррогатном методе. Все думали, что беременный Чимин. Почему же не похитили его? Если у Тэхёна случится выкидыш? Чимин судорожно сглотнул и прикрыл веки, чтобы не расплакаться. — Эй, — шепотом позвал Юнги и осторожно коснулся пальцев омеги своими, останавливая его нервный тик. Теплая кожа и древесный запах успокаивали, но сердце все равно плакало от терзающих мыслей за жизнь любимого. — Чим, — омежка посмотрел на альфу, не злясь на обращение. Ему некогда ругаться. У него попросту не было сил. А Юнги… Он ведь пытался успокоить. Заботился. Такой смелый альфа, что Чимину даже не верилось. Обычно к нему никто из альф не приближается, попросту из-за страха перед Чонгуком. Но Юнги другой случай. С ним всегда все иначе. — Ты что, мужа своего не знаешь? Это для него пустяки. — Не смешно, — младший закатил глаза. — Мы говорим о ком-то, кто подобрался к моему мужу слишком близко! Кто-то, кто очень опасен. И вы его отправили туда без какой-либо подмоги! — Ему никто ничего не сделает. Левон объяснил, чего хотят эти шавки. — И вы так легко поверили ему? — Но разве Чонгук не лев среди этой шайки? — снова улыбка и прикосновения все смелее. Юнги осторожно взял ладонь в свои руки и погладил по тыльной стороне, вызывая стаю мурашек на спине Чимина. Он выпрямился и смутился, хотел было отдернуть руку, но ему не позволили. — Чонгук выбирался и не из таких передряг… Все сработает. — Юнги, — Чимин осмотрелся, чтобы убедиться, что они действительно наедине и дворецкий не маячил рядом, а потом посмотрел хакеру в глаза. — Не надо. — Я ничего не делаю, — альфа пожал плечами, а потом оставил невесомый поцелуй на запястье и отпустил чужую руку с нескрываемой болью в глазах, глядя на Чимина. — Столько лет и ничего не делаю. — Ты и не должен, — омега сжал запястье другой рукой и потер кожу, будто пытался избавиться от наваждения. — Никогда не должен. — Знаю, — Юнги кивнул и с тяжелым вздохом поднялся, услышав отдаленные голоса Хосока и Намджуна, которые, по всей видимости, закончили проверку. — Но, Чим, — хакер грустно улыбнулся. — От своих чувств я все равно не откажусь, — омега нахмурился. Ему не нравилось видеть Юнги таким печальным, но самое ужасное это то, что именно он и был причиной боли в черных глазах альфы. — Хоть ты и отказался от меня, — а потом хакер пересел на свое рабочее место среди нескольких ноутбуков и планшетов, надевая наушники и возвращаясь к выполнению операции. Ровно через минуту в гостиную вошли остальные, и Чимин облегченно выдохнул, понимая, как сильно был напряжен, боясь быть застуканным. Ему не нужны были недопонимания с Чонгуком, поэтому он поймал взгляд Юнги своим и незаметно для Хосока с Намджуном кивнул на камеру, встроенную в потолок в углу. Хакер понял, что от него требовалось — он коротко кивнул и позвал Хосока, предупреждая о боевой готовности.

***

— Что это означает? — голос омеги прозвучал спустя, казалось, вечность. Чонгук и не думал, что от него потребуется перевод сказанных слов. Тэхён мелко дрогнул и теснее прижался к Чонгуку, шепотом уточняя значение фразы, которая вырвалась из уст альфы совершенно случайно, пока он буквально держал в своих руках хрупкое тело и дышал вишневым запахом, сокрушаясь из-за мокрых разводов на его щеках, из-за ужаса в его глазах. Ему хотелось поскорее встретиться с тем, кто посмел посягнуть на сокровенное — на его семью. И, несмотря на то что Тэхён просто суррогатный омега, он все равно стал частью его жизни, отважно согласившись вынашивать чужого ребенка у себя под сердцем. Этот мальчишка изменил свою жизнь, перевернул все вверх дном намеренно, лишь бы спасти жизнь папы. Чем отплатила семья Чон-Дюбуа? Нечестностью. Ложью, которая пожирала изнутри и заставляла чувствовать себя подонком. Он и есть подонок, трусливо спрятавший правду за эгоистичным желанием уберечь ребенка. — Мысли вслух, — ответил Чонгук и потер ладонью спину омеги, который заметно расслабился и перестал дрожать. Когда он приехал в назначенное место, его, как и сказал Левон, связали, а потом увезли, и Чонгук упустил возможность увидеть путь, который они проделали — глаза были завязаны. А стоило машине остановиться и двум людям вытащить главу из машины, как он ощутил острый холод. Пораскинув мозгами, альфа понял, что они находились в какой-то горной местности. Повязку соизволили убрать в заброшенном домике и то, в каком состоянии Чонгук нашел Тэхёна, ему совсем не понравилось. — Ты сильно испугался? Помнишь, что произошло? — Мы ехали домой, — голос омеги был тихим, будто он проваливался в дрему. — Потом водитель резко остановился, и Виктор с Джэхёном вышли, чтобы поговорить. Я ничего не подозревал, а потом они начали драться, а водитель странно на меня косился. Я подумал, что нужно бежать. Чувствовал, что попал в опасность. Переживал за ребенка, — искреннее признание тронуло Чонгука, и он с досадой выдохнул. Пока Тэхён всерьез заботился о будущем наследнике, семья Чон так сильно его подвела. — Но не успел… Они меня отключили. — Как? — Чонгук напрягся, ощущая подступающую агрессию на Виктора и водителя. — Усыпили. — Прости, — виновато произнес Чон, и Тэхён осторожно отстранился, поднимая усталый взгляд на альфу. Старший задержал дыхание, осознавая, насколько близко их лица были друг к другу. Невольно мужчина зацепился взглядом за россыпь родинок на бледном личике, которые смог разглядеть даже в темном помещении. Тэхёна с пепельными волосами и бледной кожей можно было увидеть и в абсолютной тьме. Одна родинка прямо на нижнем веке, вторая на правой скуле, третья на кончике носа и четвертая — самая манящая — прямо на нижней губе. Тэхён невероятно красивый омега. И почему он убегал от Бо Гома, Чонгуку все еще не ясно. Альфа и не думал, что возможно быть вдали от истинного. — Я не хотел, чтобы все вышло именно так, — пояснил магнат и посмотрел осмысленно в глаза напротив. — Не хотел подвергать твою жизнь опасности. — Мне не было страшно, — Чонгук слабо улыбнулся и восхитился смелостью, на первый взгляд, очень хрупкого омежки. А после ощутил прилив нежности и свел это к инстинктам альфы, которому хочется оберегать того, кто собирался подарить ему сына. Да, по крови это полноценный ребенок Чона и Пака, однако… Он не удержался и поправил волосы Тэхёна, убирая прядь за ухо. От мужчины не скрылось, как мелко дрогнуло чужое тело, и как сдавленно выдохнул омега, а потом нервно поджал губы. Чонгуку следовало взять себя в руки. Эти нежности и прикосновения сейчас совершенно не уместны. Нет. Они вообще неприемлемы. — Почему здесь так холодно? — Тэхён, ощутив странное настроение альфы, поднялся на ноги и хотел было снять пиджак, но старший настойчиво попросил надеть обратно. Равняясь с омегой, Чонгук указал пальцем на окошко и ответил на вопрос: — Мы в горной местности. — Но… — Тише, — Чонгук вскинул руку и нахмурился, прислушиваясь к голосам снаружи. Тэхён притих. — Он здесь. — Кто? — Слушай меня, — магнат подошел к омеге и обхватил его щеки ладонями, посмотрев с особой заботой в глазах. — Старайся не слушать и не смотреть, пока я буду разбираться с ними. Думай о чем-то хорошем и сосредоточь внимание на этом, договорились? — Вы их убьете? — загнанно прошептал младший, и в его глазах Чонгук увидел мимолетный испуг. Почему Тэхён такой? Почему его хотелось оберегать от этого мира и больше не допускать подобных ошибок? — Нет, — альфа слабо улыбнулся и обернулся, когда голоса стали громче, не замечая, как большим пальцем поглаживал родинку под чужим правым глазом. — Будь за мной, хорошо? И ничего не бойся. — Я не боюсь, — Чонгук хмыкнул по-доброму, когда увидел решительность в глазах омеги. Тэхён боялся, но старался выглядеть сильным, старался не поддаваться панике и, кажется, окончательно понял, что излишняя эмоциональность могла навредить ребенку. Поправив свой пиджак на Тэхёне, альфа схватил парнишку за плечи и подтолкнул ближе к стене, напоминая о том, чтобы он думал только о хорошем. Танцор кивнул и сказал: — Буду думать о папе. — Хорошо, — в груди Чонгука неприятно кольнуло, но он все равно ободряюще улыбнулся и загородил собой омежку, когда щелкнул замок, а потом послышался довольный голос. Чонгук с болью впился пальцами в собственные ладони, сжимая их в кулаки и пытаясь справиться с подкатившей яростью на этого самозванца, который вошел, окруженный несколькими цепными псами. Мужчина европейской внешности нахально улыбнулся, демонстрируя свои идеально ровные тридцать два зуба, а потом развел руки в стороны и вскинул брови, поочередно глядя то на Чонгука, то на Тэхёна, который спокойно стоял позади. Он, как и просил альфа, думал о скором воссоединении с папой, вспоминая самые прекрасные моменты в жизни, и старался не обращать внимание на вошедшего блондина с целой оравой. Чонгук ощутил, как ярче стало пахнуть вишней, и предположил, что омега все же пребывает в страхе. — Глава Чон-Дюбуа, — звонко произнес европеец и скрестил руки на груди, посмотрев на одного из своих псов. Чонгук проследил за его взглядом и увидел в толпе Виктора. Криво усмехнувшись, магнат покачал головой и глазами показал, как сильно будет Виктор наказан за предательство. Другой бета, на которого изначально глянул блондин, отлучился на несколько секунд, возвращаясь с двумя стульями. Один был поставлен перед незнакомцем, а второй перед Чонгуком. — Садись, поговорим, — судя по акценту, альфа догадался, что перед ним выходец из Германии. Магнат в сердцах понадеялся, что Тэхён не владел английским языком. Лучше бы ему не знать, о чем они сейчас будут беседовать. — Садись, Чон Чонгук, — приказным тоном. Подавив желание кинуть этот стул в мужчину, альфа схватился за спинку и поставил его рядом с Тэхёном, который с тревожностью следил за всем происходящим. — Сядь, — Чонгук попросил мягко, вспомнив о нелюбви омеги к приказным интонациям. Тэхён послушно опустился и взглядом взмолился альфе, чтобы с ними все было хорошо. Не выдержав взгляд побитого щенка, Чонгук отвернулся от омеги и с ухмылкой посмотрел на незнакомца. — Тебя совсем не учили манерам? — Ох, прошу прощения, — немец рассмеялся и вальяжно опустился на стульчик, закидывая одну ногу на другую. — Меня зовут Уильям. — Скажи мне, Уильям, — Чонгук сделал несколько шагов к европейцу, возвышаясь над ним, тем самым показывая, что ему совершенно не страшно. Бояться — удел трусов на подобии Уильяма, который заманил магната гнусным методом. Чонгук уважал только тех, кто приходил к нему в открытую, с достоинством и честью отстаивая свою позицию. В это число входит мизерное количество людей. Например, Бо Гом, который всегда стойко держался перед главой. Мужчина ни разу не склонил голову, потому что имел свою систему, свои взгляды и принципы, которые пытался отстаивать. Чонгук его ненавидел, но уважал. — Ты так сильно меня боишься? — Уильям недоуменно скосил лицо. Чон обвел взглядом всех цепных псов, задерживаясь на Викторе. Тот нервно сглотнул ком в горле и опустил голову, явно сожалея о содеянном. — Я пришел к тебе один, как и обещал. Даже оружие не взял. А ты явился ко мне с целой футбольной командой. — Предпочитаю перестраховаться, — и снова игривая улыбка. — Поговорим? — Говори, — Чон кивнул. — У тебя есть ровно минута. Уильям звонко и наигранно рассмеялся, словно его вся эта ситуация забавляла и только. Чонгуку же смешно не было от слова «совсем». Он стоял с тяжелым и мрачным взглядом, размышляя о том, кем мог быть европеец, которому удалось приблизиться непозволительно близко. — Знаешь, даже у самоуверенности должен быть предел, — вздохнул Уильям, и альфа согласно кивнул, отвечая: — Именно. Либо говоришь сейчас, либо больше никогда не заговоришь. — Ты слишком смелый, — взгляд мужчины изменился — в нем больше не было игривости или насмешливости. Интонация в голосе приобрела жестковатый оттенок — казалось, что европеец, наконец, готов был к серьезному разговору. Внезапно его внимание привлек суррогат, который не пикнул за все это время. Чонгуку не понравилось, что на Тэхёна посмотрели. Он закрыл младшего собой, заставляя Уильяма смотреть ему в глаза, а не на омегу. Фыркнув, европеец шокировал Чонгука неожиданным вопросом, — А ваш «кузен», — мужчина пальцами показал кавычки, — Знает, что его папаня скончался? Опасно. Очень опасно. Тэхён, который хоть и не понимал, о чем они говорили, издал удивленный вздох. Нет… Он не должен был узнать таким образом. Теперь у мальчишки навсегда останется этот ужасный отпечаток в сознании. Прежде чем Тэхён успел произнести что-то, Чонгук ответил на вопрос Уильяма: — Теперь я понимаю, насколько близко ты подобрался. Ты знаешь, какова цена за твою дерзость в мою сторону? — Снова ты выделываешься, — Уильям закатил глаза. — Все еще не понимаешь, что я не такой, как другие? Не думаешь, что омежка заслужил знать правду? Все-таки ради вашей семьи он пошел на огромные жертвы! — Чонгук скрипнул зубами и с трудом сдержался, чтобы не задушить надменного альфу собственными руками. Если бы он был один, то запросто бы кинулся на Уильяма, однако пока здесь Тэхён, он не мог рисковать. — Теперь ты готов отвечать на мои вопросы? — Чонгук промолчал. Уильям усмехнулся и поднял левую руку в воздух — довольно показательно — а потом щелкнул пальцами, сопровождая действие приказом, — Связать его. Цепные псы не сдвинулись с места. Уильямом сейчас управляла его беспечность и самонадеянность, которая в ситуации с Чонгуком стала для мужчины роковой. Он хмыкнул, опустив руку, а магнат поочередно посмотрел на каждого пса, проверяя через зрительный контакт готовность парней к операции. Виктор заметно кивнул, и альфа понял, что план сработал: Левон не подвел и смог убедить охрану Уильяма перейти на французскую сторону, где им обещали намного больше, чем просто деньги. — Я сказал, связать его, — повторил недовольно немец и оглянулся на псов, а внимание парней в черных костюмах тем временем было обращено только на одного человека — на того, на кого и было положено. Уильям сразу заподозрил неладное и уже дернулся, но его же люди синхронно вытащили стволы из-за спины, целясь в разные точки на теле европейца. Настала очередь Чонгука самодовольно улыбаться, глядя на чужое потерянное выражение лица. Блондин совсем не рассчитывал на такой исход событий, поэтому нервно усмехнулся и разочарованно покачал головой. — Выслушай, Чонгук. — Я дал тебе минуту, и твое время истекло, — альфа устало вздохнул и обернулся назад, чтобы посмотреть на Тэхёна и убедиться, что с ним все хорошо. Парнишка так и сидел на стуле, обнимая себя руками с прикрытыми глазами. Видимо, думал о папе и о том, правильно ли все услышал. Чонгук поджал губы. Ему хотелось объясниться прямо сейчас, но он также четко осознавал, что доверие потеряно. Потом послышались звуки тормозов и звонкий голос Хосока, который приказал людям поторапливаться и окружить дом со всех сторон. Ухмыльнувшись и поблагодарив мир за существование своей тезки, Чонгук осознал, какой сорвал куш, когда нашел Хосока. — Теперь ни ты, ни твой Сынги не отвертитесь от моего наказания. — Послушай, — Уильям всерьез занервничал, когда осознал, в каком положении оказался. Он попытался встать, но Виктор ткнул в его висок пистолетом, и тот мигом опустился обратно, криво улыбаясь. Посмотрев на Виктора, европеец разочарованно сказал, — Ах, Виктор… Предупреждал меня Сынги, что предатели не меняются. Предал один раз — будет предавать постоянно. Потому что таким, как ты — жадным, всегда всего мало. Чонгук, послушай, мы тебе не враги. Мы можем помочь друг другу, если… — договорить у мужчины не получилось из-за оглушительных выстрелов и смеха Хосока. Чонгук цокнул и недовольно посмотрел на открытую дверь, за которой и стояли его правая рука и Намджун. Он ведь предупреждал, что открывать огонь можно только в экстренных случаях. Тэхён, перепугавшись, закрыл уши руками и зажмурился, опустив голову. Его снова нужно было отвезти к Чунмену и, возможно, оставить под присмотром врача на некоторое время. За сегодняшними потрясениями следовала новость о кончине папы. Чонгук больше не хотел обманывать. — Босс, — Хосок вошел первым, а за ним еще несколько телохранителей с пистолетами, направленными на псов и блондина. Убедившись, что главе не угрожала опасность, он опустил руку и спрятал ствол во внутреннем кармане пиджака. — Как вы? — Берите его, — Намджун и еще один телохранитель Чона послушно схватили европейца с двух сторон и поволокли на выход. Уильям брыкался и пытался поговорить с Чонгуком, но слушать его у главы не было никакого желания. Они довели его — больше он играть в детские игры не собирался. — И его тоже, — Хосок недоуменно посмотрел на босса, а потом до него дошло, и он с размаху ударил Виктора в нос. Неожиданное нападение свалило бывшего телохранителя с ног. Он упал и сморщился, прикрыв нос рукой. — Хосок, оставь его Джэхёну, — Чонгук ухмыльнулся и оглядел людей Уильяма. — Этих тоже заберите. Со всеми побеседуем и решим. Каждый получит по заслугам, — пока его люди разбирались со всеми и выдвигались на выход, Чонгук, наконец, обратил свое внимание на Тэхёна, который все еще сидел зажатый и испуганный. Он медленно подошел к омежке и осторожно прикоснулся к плечу, чтобы не испугать. Тэхён мелко дрогнул, поднимая голову и оглядываясь вокруг. — Все закончилось. — Да, — с разочарованием прошептал омега, судорожно выдыхая и поднимаясь. Его нижняя губа подрагивала, а в глазах собрались слезы, создавая море печали и боли, а ещё безграничное разочарование. Тэхён все понял. Возможно, не до конца, но новость о папе услышал, принял и поверил. Сложил все в своей голове и увидел, по какой причине встречу оттягивали, почему они не полетели в Мюнхен. — Для меня уж точно.

***

Хосок доложил о том, что все участники похищения были отправлены в один подвал к Сынги, где каждого теперь ждала лишь одна участь — смерть. И сколько бы Адриан не говорил о том, что их нужно использовать и сначала вытрясти информацию, Чонгук не собирался ждать, будто зависел от них. Ему не нужна их информация, потому что у него везде были свои источники. Если захочет, получит все, что необходимо. Однако с Уильямом и Сынги его ждал более долгий разговор, нежели с их псами. Участь Виктора и водителя тоже будет заметно отличаться. В этом вопросе магнат полностью поддерживал методы Адриана — никогда не давать второго шанса. На виллу они приехали почти под утро следующего дня — измотанные, уставшие и совершенно разбитые. Тэхён сломался. Омежка, который пытался быть сильным, будто упал в какую-то черную, темную и необъятную дыру, из которой нет больше выхода. Он и раньше печалился, переживал и грустил, но в его глазах всегда был спектр эмоций. А сейчас… Ничего. Никаких оттенков, никакой живости. Лишь холодное и, даже для Чонгука, устрашающее безразличие. Надо было рассказать правду с самого начала. Возможно, омежка проявил бы боль от потери отца, а не прятался за решетками, огородив себя от страданий. Тэхён словно отключил эмоции. Раз и навсегда. Несмотря на усталость, впереди их ждал долгий и тяжелый разговор. Тэхён заслужил объяснений. И он был вправе решать, что делать дальше: завершить сделку или оборвать беременность. Как бы тяжело Чонгуку не было даже думать об этом, он не имел право просить рожать после всего, что случилось. Магнат не мог поверить, что разрушил жизнь совсем юному омеге, к которому испытывал различные, необъяснимые, порой пугающие чувства. Тэхён проигнорировал дворецкого, который пытался помочь ему выйти из машины, и прошел прямо в дом. Чимин выбежал к ним навстречу в пижамных штанах и футболке, и накинулся на мужа, чуть ли не сбивая его с ног. Он обнимал и проверял каждый сантиметр, спрашивая все ли с ним хорошо. Ему настолько было страшно за альфу, что он позабыл о состоянии Тэхёна, который, ничего не видя вокруг, прошел в дом. Чимин нахмурился и спросил у мужа: — Вы точно целы? Ничего не болит? Они вам не навредили? — Кто может навредить боссу? — из виллы вышел Юнги с опухшими и сонными глазами, приветствуя магната кулаком. Чонгук вяло ударил в ответ, видя перед собой лишь сгорбленное тело танцора. — Я тебе еще нужен? — Мин спросил у Чонгука, но мельком посмотрел и на Чимина, который, как и обычно, притих при появлении хакера. — Все завтра, — Чонгук похлопал альфу по плечу и подтолкнул, чтобы Юнги уходил. — Идем, — взяв мужа за руку, глава потянул его в гостиную, где их уже ждали Адриан с Жозе, а также Тэхён, который скромно присел на край огромного углового дивана. Чимин побежал к омежке и присел рядом, закидывая танцора вопросами. Но Тэхён ничего не слышал. Он смотрел в пустоту с такими же пустыми глазами, обессиленный и потерянный. Чимин, обеспокоенный состоянием суррогата, переходил границы и оказывал допросом легкое давление: — Тэхён? Почему ты молчишь? У тебя что-то болит? Тебя пытали? — Чимин, — Чонгук прошел в гостиную, разминая шею. — Оставь его в покое. Он в порядке. — Нет, — хрипло прозвучал голос суррогата. Тэхён прожигал бесцветным взглядом дорогой мраморный пол, добавляя, — Я не в порядке, — а потом отодвинулся от Чимина, показывая, насколько ему сейчас неприятно было находиться не то, что в этом доме, а среди людей, среди лжецов и манипуляторов. Чонгук таковым себя не то, что ощущал, он таковым себя знал. Если бы он не умел обманывать и манипулировать людьми, не дошел бы до тех вершин, на которых стоял, с гордостью выпячивая грудь. — Вы все мне противны… — Что? — до Чимина так и не дошло, поэтому он вопросительно посмотрел на мужа. — Тэхён, выслушай меня… — Кто вы такие? — омега вскочил с дивана резко, голос его изменился. Пораженный происходящим, он осмотрел каждого члена семьи и задержал свои красивые глаза на самом главном. На том, к кому больше всего испытывал неприязнь и презрение. Чонгук не злился, понимал, что поведение и реакция Тэхёна оправданны, однако внешне он оставался суровым и непробиваемым. Адриан всегда учил его в любых ситуациях оставаться холодным и отчужденным, не позволяя эмоциям брать верх. Если бы он позволил чувствам управлять собой, скорее всего, сейчас на пару с Тэхёном злился бы на себя, желая исчезнуть с лица земли, лишь бы не видеть омежьи слезы. Чонгук был бессилен перед ними. — Кто? — шепотом. Ким пытался не показывать, как сильно его ранила семья Чон, однако дрожащие губы, красные глаза и усиленный запах говорили за него. — Перед тобой не твой друг, а глава Чон, — произнес Жозе, на что Тэхён недоуменно покосился на старшего омегу. Ему это заявление дало ровным счетом ничего. — Говори подобающе. — Жозе, — Адриан предостерегающе произнес имя мужа, намекая, чтобы тот не вмешивался. — Кто? Кто вы такие? Убийцы? Наркодилеры? Воры? Кто?! — Мы… — Отец, — Чонгук прервал старшего альфу и взглянул на суррогата, попутно кивнув дворецкому, который принес витамины и стакан воды для Тэхёна. Медленно приблизившись к гостю, мужчина смиренно ждал с подносом в руках, опустив голову. — Тебе нужно успокоиться, отдохнуть и выпить витамины. Ты не спал почти сутки… — Не смейте говорить мне, что делать! — Тэхён сорвался на крик, а потом сам не понял, как стукнул дворецкого по рукам так, что поднос со стаканом и пилюлями полетели вниз, разбиваясь и сокрушаясь противным звоном и треском. Чимин испуганно подорвался с места, но Чонгук рукой остановил мужа, чтобы тоже не вмешивался. Чонгук, как глава не только французской мафии, но и семьи, должен был взять всю ответственность на себя, пресекая напрочь возможность ссор между Чимином и Тэхёном. Пусть танцор злится только на Чонгука, пусть обвиняет во всем только его, пусть ненавидит всем нутром, он со всем смирится. Но если суррогат решит продолжить их сделку, нельзя портить отношения между омегами. — Вы обманули меня! С самого начала обманули! Скрыли от меня смерть моего папы! Как вы могли? Как посмели пойти на такое? Животные! — Тэхён плакал и кричал, а Чонгук ощущал некое облегчение, что из парнишки выходили эмоции. Лучше так. Лучше выплеснуть боль, чем держать ее в себе, закрываясь от мира. — Вы нелюди! Как вы так могли поступить со мной? Я… я… Где мой папа? Где его тело? Как это случилось? — Тэхён подошел к магнату и толкнул с силой, и продолжал толкать с каждой накопившейся претензий и обидой. — Где он? — еще один толчок и пылающая ярость в голубых глазах. Сегодня Тэхён не море — он огонь, вулкан, который готов был сжигать на своем пути каждого, кто нанес ему удар в спину. Чонгук молча терпел все выпады в свою сторону, но в какой-то момент ему это надоело, и он перехватил руки танцора за запястье, с силой их удерживая и встряхивая так, чтобы младший успокоился и посмотрел ему в глаза. Пусть посмотрит и увидит, как сильно Чонгук сожалеет, как хочет все исправить, отмотать время назад и все изменить. Спасти мистера Кима от смерти, найти ему других врачей, заставить докторов вытащить омегу из лап отвратительной тяжелой болезни. Но было слишком поздно. Они поздно нашли друг друга. Они поздно подписали договор. Они поздно начали лечение. Черт возьми, Чонгук ненавидел это слово, но было поздно! И сейчас поздно что-то менять. Оставалось принять и отпустить, но ему ведь легко сказать. Это не его так жестоко обманули. У Тэхёна мистер Ким был смыслом жизни — ради папы он сделал то, что сделал, подверг организм колоссальным изменениям. Теперь ему говорят, что смысла жизни Тэхёна нет. — Куда вы его дели? — Мы похоронили его в Сеуле, — честно ответил Чонгук, продолжая удерживать Тэхёна в своих руках. Дворецкий же быстро собрал осколки и ретировался из гостиной, понимая, что сейчас ему здесь быть не положено. — Три дня назад. — Лжецы! — суррогат с силой отдернул руки, не желая быть так близко к альфе, и отошел от всех, глядя на семью с отвращением. — Кто знает, может вы и вовсе не пытались спасти моего папу? Не стали с ним возиться, да? Думаете, что вам это сойдет с рук?! — Следи за языком, суррогат! — не выдержал Жозе, видимо, совсем не понимая, в каком состоянии пребывал омега. Тэхён рассмеялся, когда их взгляды пересеклись. — Мы никогда не бросаем слов на ветер! Твой папа был уже при смерти, когда мы перевезли его в Мюнхен. — Замолчите! — Тэхён, — Чимин подумал, что, возможно, у него получится поговорить и оказать поддержку парнишке, но танцор не хотел слушать никого. В особенности Чимина. Чонгук читал по его глазам и эмоциям, ощущал по запаху. Вокруг Тэхёна сейчас была очень тяжелая и давящая аура. — Как вы могли, мистер Чон? — Ким провел пальцами по щекам, убирая мокрые дорожки слез, а Чонгук в который раз за сутки сокрушился. Как так получилось, что он мог управлять несколькими странами, миллионами людей, десятками бизнесов, но не смог построить здоровую, счастливую атмосферу в стенах собственного дома, не смог проконтролировать их жизни, не смог обеспечить стопроцентную безопасность? Что Чонгук сделал не так? Где недоглядел? — Я думал, что из всех, с кем я знаком, я могу доверять вам. Я хотел доверять вам, Чимин-щи, — Тэхён терял силы, а с ними и волю продолжать разборки. — Но еще раз убедился, что доверять здесь мне некому. — То, что ты знаешь о нас из газет и журналов — правда, — уверили Тэхёна, но он грустно улыбнулся и прикрыл глаза, думая о чем-то своем. Чонгуку хотелось подойти и спросить, о чем, а потом подставить свое плечо, выслушать, обнять и успокоить. Что он мог сделать, чтобы мальчишка понял, что не остался один в этом страшном мире? Даже если откажется рожать, Чонгук не сможет отпустить и забыть. Магнат чувствовал некую ответственность за Тэхёна. — Частичная правда, верно? — шмыгнув носом, танцор ухмыльнулся. — Остальное скрыто от камер и журналистов. — У каждого из нас бывают тайны, Тэхён, — с нажимом произнес Чонгук, хотя поступал низко, упоминая ложь омеги в такой ситуации. Но это было сказано лишь с намерением напомнить, что каждый человек о чем-то умалчивал, боялся рассказать или попросту не считал нужным. Каждый, кого мы встречали на своем пути, обладал тайной, которую не в силах был раскрыть. Кто-то лгал из-за страха быть отвергнутым и непонятым, а кто-то обманывал во благо, пытаясь уберечь. Как сделала семья Чон. Но ложь, какой бы ни была, оставалась ложью. — Не смейте, — Тэхён понял это по-своему, по всей видимости, вспоминая стриптиз-клуб. — Не смейте сравнивать наши ситуации… — О чем вы говорите? — вмешался Чимин, но Чонгук снова жестом руки попросил подождать. — Я хочу домой, к могиле папы, — твердой интонацией изрек свое решение Тэхён, не желая продолжать разговор. Казалось, что еще немного и парень свалится с ног. Суррогат не ел почти двадцать четыре часа, не спал и постоянно находился в напряжении. — А до этого момента я не хочу видеть вас, — он обвел всех мрачным взглядом и хотел было уйти, но Чонгук позвал омежку по имени и напомнил: — Я не разрешал уходить… Мы не договорили, Тэхён. — А я вас и не спрашивал.

***

Всем своим нутром глава корейской мафии презирал Европу и каждого, кто тащил на себе страны в ней. Но ему пришлось явиться в Марсель и посетить невероятно важное мероприятие, на котором собралось высшее общество. Мало-помалу нужно было светиться среди них чаще, чем обычно, чтобы все привыкали к его обществу. Бо Гом редко приезжал во Францию, потому что дела с ее главой у него были совсем плохи. Отношения натянутые, взгляды всегда с презрением и надменностью, а ненависти в глазах целая бесконечность. Глядя сейчас на портовый город Франции, альфа пил виски и думал о том, что произошло на вечере. О том, из-за чего ему пришлось задержаться на несколько дней, чтобы выяснить некоторые вопросы. С Чонгуком, как он и предполагал, разговор вышел довольно коротким. С каждым разом время их общения сокращалось и сокращалось, достигая минимума. Как на приеме, когда им понадобилась лишь одна минута, чтобы переброситься парой фраз. Глава Франции совсем не был рад видеть Бо Гома, а еще он заподозрил неладное. И это именно то, чего добивался корейский мафиози, заявившись на прием без приглашения. — Босс, — в гостиную люксового номера вошел помощник альфы — Чхве Минхо, держа в руке бежевый конверт. — Ликуйте, — улыбнулся бета, подходя к мужчине, который вальяжно устроился на кожаном диване, попивая виски со льдом. — Кто-то прикончил Чона? — Это будем мы, — подмигнул Минхо и положил конверт на журнальный столик, кивнув на него, чтобы альфа поскорее открыл. Бо Гом лениво оттолкнулся от спинки дивана и поставил стакан на столе, вытаскивая содержимое конверта. — Вы были правы, на приеме действительно был ваш истинный. Бо Гом с изумлением посмотрел на одну единственную фотографию, на которой были изображены семья Чон-Дюбуа полным составом, а позади стоял Тэхён, с какой-то грустью глядя на супружескую пару. Некогда розовые пряди волос теперь были выкрашены в пепельный, а стройное и сексуальное тело стало слишком хрупким и бледным. Но даже так Тэхён умудрялся выглядеть сногсшибательно, выделяясь среди гостей. Значит, это не было больной фантазией разума, и он в реальности почувствовал запах вишни? Значит… Своим приездом в Марсель он убил двух зайцев одним выстрелом. Пришел за золотом, а получил бриллианты. Он не мог описать, как сильно ему не хватало Тэхёна. Каждый день. Каждую ночь. Всегда. В его мыслях только его омежка, который отчаянно пытался убежать от истинности, которую создала природа. Глупый мальчишка… Пытался убежать от реальности, от судьбы, которую не в силах изменить даже Божество, ибо именно Высшими силами их создали друг для друга. — Я выпросил одного репортера отправить мне фотографии с приема, — пояснял Минхо, стоя рядом. — Заплатил приличную сумму, чтобы сорвать куш. Мне сказали, что Тэхёна представили кузеном Чимина — мужа Чонгука. И его там знали, как Пак Тэвона, а не Ким Тэхёна. Да и живет он тоже с ними на той самой вилле. — Как интересно, — хмыкнул Бо Гом, вглядываясь в фотографию. — И как же Тэхён связан с недофранцузами? — альфа посмотрел на помощника. — Что он потерял среди преступников? — мужчина нахмурился и смял бумагу, с ненавистью сжимая между пальцами изображение Чонгука. — Убегал от меня, считая меня мразью, а сам спрятался под боком еще большей гнили. — Не знаю, босс, журналистка сказала, что он прилетел на учебу в Марсельский университет. — Что-то известно о его папе? — Пока ничего, — Минхо склонил голову. — Выясни, куда его перевели, — Бо Гом отбросил бумажку и поднялся, поправляя пиджак. — Здоровьем мистера Кима явно занялся Чонгук. Блять! — Что прикажете делать? — Готовь людей, — альфа еще раз посмотрел на город и ухмыльнулся. — Навестим главу Чона.

***

Тэхён проплакал все утро, лежа на огромной кровати, в которой ощущал себя совсем маленьким, еще ребенком, у которого отобрали единственную радость в жизни. Ребенок… Ну, какой же он ребенок, если под сердцем уже вынашивал новую жизнь. Пока он давился слезами и звал папу, душа его просила прощения у младенца, который не успел толком сформироваться, а уже пережил столько стресса. Возможно, семья Чон совершила ошибку, обратившись за помощью именно к Тэхёну, а омежка мог и дальше продолжать работать на нескольких работах. Главное, что он был бы рядом с папой и смог бы быть рядом в момент, когда мужчина делал свой последний вдох и выдох. Но его не было рядом. Он не имел понятия, каким образом это произошло, как это случилось, когда и во сколько, что чувствовал папа? Было ли ему больно? Звал ли он Тэхёна? Был ли он в сознании или покинул мир, пребывая в сновидениях? Омежка обнял свой живот и шмыгнул носом, отгоняя новый поток слез. Тэхён устал и хотел забыться во сне, но у него попросту не получалось. Мысли не давали ему покоя, а боль была невыносимой. Он бы отдал все, чтобы выпить снотворное, но из-за положения и этот вариант отпадал. Поэтому танцор пересел на кресло и стал наблюдать за волнами, переложив на них всю ответственность за душевное успокоение. Он вверил морю позаботиться о том, чтобы постоянное «если бы» не доконало его. Тэхён внимательно следил за большими пенистыми волнами, пока в его защитный пузырь не вторгнулся другой, чужой. — Тэхён? — в комнату несильно постучались, но омежка даже не обернулся. Узнал по голосу, что к нему вошел Чимин — тот, кого видеть не хотелось в первую очередь. Ладно Чонгук и его родители, которые наглым образом скрыли кончину папы, но Чимин… Они ведь оба омеги. Разве один омега не мог понять чувства другого? Разве Чимин не говорил, что Тэхён мог доверять ему так же, как и близкому другу? Разве не пытался выстроить хорошие отношения между ними? А потом смел улыбаться и интересоваться здоровьем, скрывая ужасающую тайну. Сколько непринужденных бесед они провели, и каждый раз Чимин демонстрировал шикарные актерские способности. Сколько наглости должно быть в человеке, чтобы пойти на такой поступок? — Можно войти? — Вы уже вошли. — Мы можем поговорить? — Чимин прошел в комнату, с досадой глядя на скомканную постель и мокрые следы на подушке. — О чем вы хотите поговорить? — Тэхён ухмыльнулся, сжимая края футболки и мечтая попасть на круизный лайнер, который проплывал мимо Марселя. Омежка не видел людей, лишь их силуэты, но чувствовал их свободу, радость и безмятежность. Тэхён хотел забыться, а еще лучше исчезнуть. — Хотите спросить, буду ли я рожать теперь этого ребенка? Или хотите отвезти меня в больницу, потому что боитесь, что случится выкидыш? Или… — Нет, Тэхён, — старший омега мягко прервал наводящие вопросы и подошел ближе, равняясь с Тэхёном и глядя на тот же лайнер с печалью и сожалением. — Я хотел извиниться и попросить, чтобы ты попробовал понять, почему мы так поступили… — Ваши извинения мне не нужны. — Я понимаю, что мы поступили нечестно, — Чон посмотрел на омегу сверху вниз, но Тэхён упрямо наблюдал за лайнером, который с каждой минутой уплывал дальше, превращаясь в маленькую точку. Танцор завидовал туристам и путешественникам, желая запрыгнуть к ним на борт и уплыть далеко-далеко. — Пойми, что я слишком испугался. Это такая новость… А ты был на грани выкидыша… Я… Я признаю, что поступил неверно и подло, но я очень боюсь потерять ребенка… — Я все равно узнал правду, так какая разница? Как видите, выкидыша не произошло, — Тэхён с трудом поднялся с кресла, справляясь с легким головокружением, и повернулся к Чимину. В карих глазах напротив танцор видел искреннее сожаление, однако ему это не помогало справиться с обидой. К чему эти сожаления? Они сожалели и чувствовали вину из эгоистичных помыслов. Им попросту неудобно быть в чужих глазах подлецами и лжецами. — Знаете, вы ходите вокруг меня, жалеете и боитесь, что со мной что-то может случиться. Вы думаете, что я глупый юный омежка, который еще ничего не видел в этой жизни. Но, Чимин-щи, — Тэхён подошел ближе, глядя на старшего прямо. — Я повидал, возможно, больше, чем вы за свои двадцать девять лет. У вас с детства было все: любящие и здоровые родители, братья и сестры, большая семья, образование, путешествия. Вы получали все по щелчку пальца, а я пахал днями и ночами, чтобы оплатить жилье, купить масло и хлеб, чтобы было чем завтракать. Пока жизнь одаривала вас подарками, я умолял ее прекратить страдания моих родителей, ночами плакал и просил, чтобы этот кошмар закончился. Я могу выглядеть хрупким и глупым, но я сильнее, чем вам кажется. Сильнее, чем вы меня все видите, поэтому хватит! Хватит, — сквозь зубы процедил Ким, дрожа всем телом. — Хватит нянчиться со мной и ходить по пятам. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить столько испытаний, — Чимин кивнул и грустно улыбнулся. — Но почему ты думаешь, что я счастливчик? Да, я все получал, стоило мне только попросить, но за это жизнь забрала у меня самое главное. Самое главное для любой омеги — возможность родить. — Да, — Тэхён хмыкнул. — Но посмотрите на нас, — танцор взглядом указал на свой живот. — Жизнь подарила вам меня и без ребенка вы не останетесь. Верно? — Да, но… — А я остался без папы, — голос у омеги дрогнул, но он сглотнул этот ком и рвущиеся наружу слезы, стойко держась перед Чимином. — И никто не подарит мне возможность вернуть его. Ни папу, ни отца. Я один. Чимин хотел было возразить, прикоснувшись к плечу суррогата, но второй дернулся назад и увидел, как к воротам виллы подъехали две черные машины. Нахмурившись, он почувствовал неладное, когда телохранители выстроились перед воротами, а те, кто окружал дом, засуетились и стали переговариваться. Чимин, заметив беспокойство Тэхёна, проследил за его взглядом и подошел ближе к панорамным окнам, вглядываясь в тех, кто мог сидеть в машине. Но стекла были затонированы. Через несколько секунд в поле их зрения появился Чонгук, который вышел в черных штанах и черной футболке, потный и запыхавшийся. Он прошел прямо к воротам и дал приказ, чтобы их открыли. — Кто это, черт возьми? — перепугался Чимин, а Тэхён шумно вдохнул и непроизвольно охнул, когда из салона машины выбрался статный высокий альфа. Его альфа. Его истинный. Пак Бо Гом. — Нет, — шепотом произнес омега и также подошел к окнам, не веря своим глазам. Он нашел его. Бо Гом таки нашел его. Отыскал свое и пришел забрать. Тэхён схватился за волосы, и все, что с ним происходило, казалось лишь страшным сном. Могло ли столько событий происходить одно за другим? За что мир так поступал с Тэхёном? За что наказывал? За что испытывал? — Не может этого быть… — Что такое? — непонимающе спросил Чимин, посмотрев на испуганное выражение лица. — Тэхён? — но омега ему не отвечал и продолжал следить, как двое альф о чем-то говорили. Они стояли напротив друг друга, и каждый из них был окружен телохранителями. Ким узнал Минхо, который проводил слежку за ним, докладывая о каждом шаге своему боссу. Тэхён его ненавидел, но еще больше злился на истинного. И вроде бы мужчины вели переговоры, не предвещающие беду, но в следующую секунду Пак вытащил пистолет и направил прямиком в лоб Чонгука. Магнат даже не дернулся, оставаясь абсолютно спокойным. Тэхён судорожно выдохнул, поражаясь его невозмутимости. Он и перед похитителем стоял так, будто жизнь наделила его способностью, о которой мечтали многие — бессмертие. И сейчас стоял, расслабленно положив руки в карманы штанов. Люди Чонгука быстро среагировали, но альфа одной рукой остановил их и приказал убрать пистолеты. — Что он делает? — Чимин возмутился поступку мужа, и Тэхён больше не мог наблюдать за ними, потому что прекрасно знал истинного. Бо Гом ненормальный и, если он прибегнул к пистолету, значит дела для Чонгука шли не наилучшим образом. — Ты куда? — Чимин схватил суррогата за запястье, останавливая и глядя с ужасом, будто Тэхён бросал себя в эпицентр войны. Но он единственный, кто мог смело предстать перед Бо Гомом и остаться живым. — Там опасно! — Мистер Чон, — Тэхён с нескрываемым раздражением высвободил руку. — Я знаю его и знаю, что делаю. Оставив Чимина в полном замешательстве, Тэхён побежал вниз и ловко увернулся от Джэхёна, которого, видимо, отправили сторожить суррогата. Он игнорировал его крики и предупреждения, и в какой-то момент бросил в ответ то, чего телохранитель не ожидал. «Джэхён, не вмешивайся», — прозвучало довольно жестко, и альфа впал в легкий ступор, а потом снова увязался за подопечным. Но Тэхён все равно опередил его и вышел из дома, крикнув: — Не смей, Пак Бо Гом! — Детка! — с восхищением и неверием посмотрел мужчина на истинного, который быстро сократил расстояние между ними, выйдя к альфам в одной пижаме. — Боже, не могу поверить своим глазам! Тэхён смотрел на истинного хмуро, пытаясь не выдать внутреннего омежку, который был рад появлению Бо Гома. Хотелось кинуться в его объятия и заплакать, рассказать, как плохо с ним поступили и попросить увезти обратно в Корею. Но он также помнил, что из себя представлял этот человек, и не мог переступить через свои принципы. Чонгук посмотрел на Тэхёна, но второй умело и стойко игнорировал магната. Значит, господину Чону было известно даже это… А омега наивно полагал, что эта сторона его жизни будет скрыта от всех. Он ведь отчаянно пытался утаить существование истинного даже от самого себя, убегая сломя голову от тяжелых, опасных отношений. — Я приехал за тобой, но сначала разберусь с ним, — Бо Гом указал пистолетом на Чонгука, который слабо усмехнулся. — Что мой омега забыл рядом с таким, как ты? — Тебя это не касается, — Чонгук волком смотрел на корейского мафиози и добавил: — Тэхён, вернись в дом. — Не смей приказывать ему! — Бо Гом воскликнул, чуть ли не плюнув на Чонгука, и Тэхён понял, что его истинный терял самообладание. А когда мужчина терял контроль над своими эмоциями, он превращался в настоящее хищное животное, готовое загрызть до костей. Пак мог запросто нажать на курок, целясь в лоб магната, но он никогда не посмеет совершить опрометчивый поступок по отношению к своему омеге. Не придумав ничего лучше, Тэхён загородил собой альфу и встретил обескураженный взгляд. В черных глазах его альфы плескались разные эмоции, но ни одной хорошей, которая могла бы растопить сердце танцора. Для Тэхёна его истинный — опасный, жестокий и плохой человек. Как и семья Чон. Как и все они. Если бы он знал, с кем заключал договор, ни за что бы не согласился. Но дело сделано. Ребенок в его утробе. Отступать и прерывать беременность было бы жестоко — малыш ни в чем не виноват. — Детка, что ты делаешь? — Тэхён, ты с ума сошел? — прошептал Чонгук, стоя прямо позади него. Теплое дыхание альфы коснулось шеи суррогата, и он поежился, когда чужие руки мягко и бережно коснулись поясницы. Ким выпрямился и повел плечом, чтобы магнат больше не позволял себе прикасаться к нему. То, что он помогал альфе, не значило, что он был прощен. Тэхён никогда ему не простит эту ложь. — Опусти пистолет, — твердым голосом сказал омега, кивнув на оружие. Пак истерично рассмеялся, а рука его начала дрожать из-за избытка эмоций. — Мы поговорим. — Ты поедешь со мной, и это не обсуждается! — младший почувствовал тошноту, когда увидел, как сильно обезумел истинный. Снова это помешательство в глазах. Как же это пугало. — Он никуда не поедет, — упрямился Чон, попытавшись отодвинуть младшего, но Тэхён не позволил и повторил: — Опусти пистолет, и мы поговорим. — Тэхён-и, отойди, — Пак процедил сквозь зубы. Оба упрямые. Оба принципиальные. Но против Тэхёна у Бо Гома не было никаких шансов. — Нет. Стреляй, если приспичило, — и глубоко в душе Тэхён был не против, чтобы пуля действительно пронзила его грудь или лоб, чтобы закончить это жалкое существование. Но ребенок… Бо Гом понимал, что сейчас спорить с истинным не имело смысла, поэтому послушно опустил руку и передал пистолет Минхо, поднимая руки в примирительном жесте. — Хорошо, давай поговорим, — Тэхён испытал облегчение, наблюдая за тем, как медленно альфа приходил в себя. Пак вовремя включил логику и перестал действовать на эмоциях. Омежка сделал шаг вперед, не имея понятия, что сказать, как спровадить человека, который теперь ни за что не откажется от цели, не уедет, пока не заберет любимого. Но Тэхён не успел сделать следующий шаг, как Чонгук больно схватил за локоть и притянул к себе. — Нет, ты идешь домой, — снова этот приказный тон. Тэхён высвободил руку из захвата и с разочарованием вперемешку с обидой посмотрел на магната, говоря: — В последний раз предупреждаю, хватит мне приказывать! — Cerise*, — у Тэхёна свело внутренности и засосало под ложечкой при ласковом обращении, которого не должно было быть. Он не знал перевода, но ему хватило мягкой интонации, чтобы понять. Этого нельзя было допускать. Нельзя было допускать и того, что произошло в горах. Он так устал быть сильным, что ему не удалось сдержаться перед сильным альфой, в чьи руки буквально себя вверил. По телу пробежала дрожь от воспоминаний — то, как Чонгук держал его, то, как успокаивал и согревал, как заботливо шептал и покачивал на своих бедрах, и то, как бесстыдно льнул к нему сам, жадно вдыхая запах альфы. Это неправильно. Все, что между ними происходило, неправильно. И то, как сейчас Чонгук пытался защитить омегу от его же истинного, тоже неправильно. Магнат не имел право ревновать и проявлять собственнические чувства. Тэхён ему не принадлежал, несмотря на ребенка. А Тэхён не имел право ощущать нужду в чужом альфе, когда ему не нужен был собственный, подаренный природой. — Я же сказал, — процедил Тэхён, цитируя Чонгука точь-в-точь. — Значит сказал.