На дне синего-синего неба

В этот раз Джастин постучал. И правильно сделал: сейчас дверь была закрыта. Перед тем, как она отворилась, раздался щелчок. — Я так и знал, что это ты, — сказал Эммануэль. — Когда услышал звуки мотора. — Достал немного бензина, — прокомментировал Джастин, входя внутрь. Он успел прибыть затемно, хотя не был уверен, что Эммануэль обрадуется его компании вновь. Поэтому он забрал все, что увидел на столе мастера цеха. Такова была плата за патроны и все остальное. Тот ничего не сказал, только кивнув. — И еды, — продолжил Джастин, передавая Эммануэлю мешок. В нем звякнули жестяные банки. Эммануэль с любопытством заглянул внутрь. — О, консервы, — заметил он без особого энтузиазма, вытягивая одну из банок на свет. — Что это? Они не подписаны. — Наверняка что-то съедобное. Джастин выглянул в окно. Отсюда было хорошо видно лестницу и лодку. — А это… — Эммануэль снова посмотрел внутрь. Его брови приподнялись. Он глянул на Джастина и вновь в мешок. — Да ладно! Где ты их достал? О-о-о. Господи. Он вытащил наружу одну из двух пачек сигарет, которые Джастин тоже забрал в качестве оплаты. Эта была открытая. Эммануэль отложил тяжелый мешок на пол и сделал нервный круг по комнате. — Господи, — повторил он, — ты услышал мои молитвы. Джастин засмеялся и опустился на кушетку у шкафа. Она была достаточно жесткой, хотя выглядела, как пуховая перина. — Я не знаю, чего я больше хотел, курить или… — Эммануэль не договорил, сметая со стола спички и закуривая дрожащими руками. Сделав первую затяжку, он удовлетворенно упал в свое кресло, запрокидывая голову. Сигарета затлела между его указательным и средним пальцами. — Боже, Джастин, я тебя уже люблю, — сказал Эммануэль немного погодя. — Если бы ты достал еще и вино, я бы точно расцеловал тебя. — Вина не было. — Джастин откинулся назад и едва удержал равновесие, когда кушетка привалилась к стене: одна из ножек крякнула и подкосилась. Ему пришлось вновь сесть ровно. — Но мне кажется, я уже достаточно порадовал тебя. — Вполне, — кивнул он, приоткрывая глаза. Эммануэль выдохнул дым через нос, становясь похожим на китайского дракона с плакатов. Они сидели, ничего не говоря, несколько долгих минут. Эммануэль курил, направив блаженный взгляд куда-то в вечность. Джастин оглядывался. Если это была единственная комната, — а это явно была единственная комната, судя по тому, что Эммануэль скопил весь свой скарб здесь, — тут он и спал. Джастин заметил всего одну лежанку — ту, на которой он проснулся. А еще они теперь остались совсем вдвоем. — Где твоя кошка? — спросил Джастин, оглядываясь. Ее нигде не было. — Республика? — лениво уточнил Эммануэль, как будто у него жило сорок кошек. — Она не совсем моя. Она просто тут живет. — Да, как и квартира не совсем твоя, — деланно закивал Джастин. — Она жила здесь до меня. Теперь она меня навещает. Днем ее почти нет. Ловит крыс. Здесь очень, очень много крыс, — сказал Эммануэль. — Им ничто жить не мешает. Шныряют направо и налево. Сгрызли все свечки, всякие кожаные штуки в других квартирах. Но у меня их нет, Республика — хорошая охотница. Кстати… Он сделал последнюю долгую затяжку, прежде чем затушить окурок о пустую банку на столике, и посмотрел на Джастина. — Ты же пришел не только, чтобы расплатиться со мной безымянными консервами и сигаретами? Хотя это приятно, не спорю. — Да, я… Джастин еще не решился заговорить об этом. Но он надеялся, что теперь, расслабленный Эммануэль будет иметь меньше аргументов против. Чтобы дать себе еще немного времени, он потер повязку через штаны. На самом деле чесалось. Значит, заживало. — Я могу тут остаться еще на ночь? — выпалил он на одном дыхании. — Я просто подумал, что… я же не мешал тебе вчера? А вдвоем будет все же безопаснее. — Втроем. Угу. — В голосе Эммануэля звучали нотки какого-то скепсиса, хотя вслух он не говорил, что ему не нравится. — Или мне стоит уйти? Джастин молчал, ожидая ответа. Его не было. Что ж. Возможно, он ошибся. Возможно, он слишком много себе навоображал. Эммануэль прекрасно справлялся один и зачем ему рядом с собой кто-то, кто нарушит его комфорт? Джастин поднялся без лишних слов. Он понимал, что отказывать сложно, поэтому предпочел сам избавить их от неловких объяснений. — Останься, — тихо сказал Эммануэль, поворачиваясь к нему, когда он поднял рюкзак, чтобы закинуть его за плечо. — Я же не могу отказаться от человека, который с легкостью за день достал мне курево и еду. Джастин каркнул от смеха после его «с легкостью». Нет, легкостью это точно не было. Но свое согласие он получил.

***

Джастин узнал о жилище Эммануэля несколько новых фактов. Например, что плита, как и все здесь, не работала, но он готовил на керосинке, которую ставил на небольшой кухне. Конечно, ни канализация, ни водопровод тут тоже уже не функционировали, и справлять свои дела Эммануэль спускался на этаж ниже, в одной из квартир отсутствовала часть пола. За водой он наоборот поднимался наверх, где скапливалась влага после дождя, наполняя подтащенную к дырке в трубе со сбитым дымником ванну. Воды хватало вдоволь. Эммануэль выбрал не самую плохую квартиру, в остальных следы сырости и плесени были так явны, что почти проедали стены насквозь. — А ты здесь все устроил, — заметил Джастин, когда экскурсия окончилась. — Я тут живу некоторое время, — усмехнулся Эммануэль, идя впереди него с лампой — летучей мышью. — Мне нужен комфорт. Уже стемнело, и через редкие окна в здание почти не проникал свет. — Как долго? Эммануэль проигнорировал его вопрос. — И это я не все изучил. Когда мне станет еще скучнее, я отправлюсь в соседний дом. Там проломлена стена, можно перебраться по карнизу. Эти кораллы снаружи срослись, по ним можно ходить. Я… В общем, не надо спускаться. Хоть какой-то плюс от них. Как-то они хотели перекрыть мне окно, пришлось отбивать. Я за этим слежу. — Часто тебе становится скучно? Джастин затормозил, потому что Эммануэль замер посреди дороги. Пятно света нырнуло вниз вместе с ним. В темноте раздалось скромное мяу, и Эммануэль распрямился, держа Республику на руках. — В последнее время моя жизнь все интереснее. Спасибо. — И чем я изменил твою жизнь? — спросил Джастин, входя вслед за ним в его квартиру. — Для начала теперь, когда я говорю, мне кто-то отвечает. Эммануэль сказал это и замолчал, словно понял, что сболтнул лишнего и откровенность его смутила. — Не то чтобы такого не было раньше, — поспешно добавил он. — Но теперь мне отвечают голосом, отличным от моего. Он посмотрел на Джастина с улыбкой, надеясь, что он заметит, что он пошутил. Джастин заметил, но ему было не смешно, и улыбка Эммануэля исчезла так же быстро. — Этот голос говорит с американским акцентом, — добавил он. — Но не таким, как у всех тут. — Потому что я из Канады, — пояснил Джастин. Кажется, он спрашивал об этом. — Из Канады! Я знаю, что там говорят… — Эммануэль оживился. — Me comprendrez-vous si je dis cela? — Нет, я не говорю по-французски. — Ох, жаль. Эммануэль вздохнул и отставил летучую мышь на комод, идя к окнам. Теперь Джастин понял, почему вчера не видел здесь признаков жизни. Тяжелые портьеры в пол полностью закрывали окна, погружая комнату в мрак, нарушаемый лишь белым пятнышком лампы. — Не хочу привлекать внимание, — сказал Эммануэль. — И… теперь лучше говорить потише. Он снизил голос, и Джастин нахмурился. Когда они замолчали, он прислушался к окружению. Висела мертвая тишина. — Тихо же, — сказал он. — Пусть это так и остается. Они поели еще немного подогретой на керосинке тушенки, и Джастин во второй раз за день ощутил блаженство. У него не было времени, чтобы вскрывать банки, которые он забрал в Блэквуд-Марш, поэтому насытиться смог только сейчас. — Тебе помочь? — спросил он, глядя, как Эммануэль тащит откуда-то безразмерное полотно, тянущееся за ним по полу. — Ты не знаешь, где у меня что. — Ладно. Джастин чувствовал себя неловко, просто наблюдая за ним, поэтому решил заговорить. — И каждый твой день проходит так? Он не рискнул вновь пытать счастья с кушеткой и опустился во второе кресло. Кошка, до этого крутившаяся рядом с Эммануэлем, поняла, что ее место занято. Джастин моргнул, когда она маленькой кожаной молнией запрыгнула на стол и села перед ним, испытующе глядя на него большими прозрачными глазами. Вставать он не собирался. — Примерно, — с неохотой ответил Эммануэль, роясь в большом ящике. — Это плохо? Я сыт, в сухости и безопасности. Лишь промычав в ответ, Джастин посмотрел на закрывающие окна портьеры. Да… многое должно измениться в твоей жизни, чтобы ты ценил это малое. Впрочем, сегодня, после столкновения с прыгуном, он не думал, что это такое уж малое. — Раньше тут была кровать, — сказал Эммануэль, когда складывал вторую лежанку для Джастина. — Пришлось ее разобрать, чтобы заделать кое-какие дырки в стенах. В перине завелась какая-то дрянь. Так что у меня тут в основном ковры и… ну, шторы. Эти с первого этажа, я их высушил. Думал, еще утеплить за шкафом, как начнет холодать. Но тебе пригодится больше. Джастин вздохнул. Верно. Это еще не начало холодать, а он не представлял, какова зима в Окмонте. Честно говоря, он надеялся, что этого не увидит. Он встал, чтобы посмотреть свою новую постель. Стоило ему подняться, Республика тут же заняла кресло. Когда он обернулся, она притворилась спящей. Джастин закатил глаза. Ей слишком много позволяли. А вот постель была не так плоха. Явно лучше матраца, на котором кто-то недавно умер. На нем ему пришлось спать, когда ему пришлось остановиться в «Под килем», еще одной дыре на южном побережье. — Хочешь, я сменю твою повязку? — спросил Эммануэль, очевидно, заметив, как Джастин трет ее. — Нет, я сам справлюсь. Когда погас свет, Джастин думал, стоит ли отодвинуть штору. Увидеть, насколько темная ночь. Но он знал, что они все были темны. Над Окмонтом не светила луна, а звезды укрывала пелена туч. Их с Эммануэлем разделяли фута три. Повернувшись на бок, Джастин слушал его дыхание. Глаза, ослепленные светом фонаря ранее, привыкали к темноте. Поэтому он не вздрогнул, когда по нему прошлись маленькие лапки. Он уже видел, что это Республика. Перебравшись через него, кошка устроилась у Эммануэля под мышкой, и он лениво почесывал ее, пока она издавала хрипящее мурлыканье, как пытающийся поймать сигнал радиоприемник. Впечатлений днем было так много, что Джастин не мог заснуть. И он просто смотрел на профиль Эммануэля, лежащего на спине. Словно почувствовав его взгляд, тот открыл глаза, но продолжил лежать так, пялясь в потолок. И тогда Джастин услышал что-то снаружи. Хлюпанье, визг, вой. Забилось сердце. Его пистолет был рядом, но он не заставлял почувствовать себя увереннее. А Эммануэль даже не шелохнулся. — Что это? — прошептал Джастин. — Хочешь пойти посмотреть? — устало спросил Эммануэль, чуть повернув голову. Он действительно порывался встать. Увидеть, что происходит на улицах. Где были издающие эти звуки твари — на воде? До этого Джастина успокаивала одна мысль — что самые опасные из них не плавают. И что же, они научились летать? Вытянувшаяся рука Эммануэля легла на его плечо, мягко сжимая. — Утром все стихнет, — сказал он. — Утром все будет хорошо. Джастину хотелось бы в это верить. Хотелось знать, что, пока они спят и беззащитны, никто не попытается задушить, раздавить или сожрать их. Хотелось знать, что все в полном порядке. Он осторожно снял руку Эммануэля с плеча. Снял, но отпустить не смог. Она была такая теплая. Все вокруг ледяное, а она — нет. Эммануэль с удивлением обернулся, смотря на него, но ничего не сказал. Его пальцы сжались. Джастин так давно не держал никого за руку. Точно никого здесь. Это было приятно. Чувствовать прикосновение и касаться самому. И слышать вой снаружи стало не так страшно.