На дне синего-синего неба

Ступени под ногами шатались и скрипели, с каждым шагом вниз эта лестница все больше напоминала Джастину спуск в преисподнюю. Огня его фонаря хватало лишь на маленькое пятно вокруг, но он знал, что там, в этой черноте, похожей на плевок кальмара. Оставив на всякий случай пистолет на бедре — хотя Джастин был уверен абсолютно, что не воспользуется им, — он вооружил себя саперной лопаткой из глубин рюкзака и ножом для разделки рыбы, который ему вручил Дон. Много оружия в такой ситуации не будет. Сам Дон стоял наверху, качая головой, как будто видел Джастина в последний раз. А потом отошел. К счастью, дверь в подвал теперь запирать не стали, и немного тусклого света проникало вглубь снаружи, стекая вниз по лестнице. Джастин не знал, сколько ступеней ему еще предстоит, когда услышал тонкий хорошо знакомый визг. Копошение. Словно сотни крыс скрутились в клубок и каждая пищала на свой лад. Он сглотнул. По одиночке пауки не были так уж опасны для взрослого человека. Но он не знал, сколько их. Первых Джастин встретил еще на лестнице. Самых мелких, бесстрашных, кинувшихся ему под ноги. Лестница задрожала, когда он раздавил одного из них сапогом. Неверный свет фонаря падал на него, и из-под подошвы выглядывали почти человеческие пальцы — то ли руки, то ли ноги этой твари. Они были похожи на детские. Джастин глубоко вдохнул. Видение перед глазами рассыпалось. Ощутив движение под ступней, он с удивлением глянул вниз — неужели вайлбист еще жив? Но нет, тот тоже просто растворился, как и все они. И пальцы, и сердцевина. Под ногой осталась только черная жижа, скапывающая по ступени вниз. Мерзкий звук. Кап-кап. Кап-кап. Он пошел на это сам. И оно стоило денег. Джастин едва не поскользнулся на разбросанной по полу рыбе — она была потрепана, но не съедена. Вайлбистов интересовала теплая плоть. Визг утих, и Джастин замер. Они же не могли исчезнуть? Нет, не могли. Сзади него послышалось стрекотание, как будто собрался рой цикад. Он обернулся. Путь назад был отрезан. Вместо одного раздавленного паука он встретил на ступенях десятки. Они заняли лестницу, словно партер в театре. Но тут они планировали выступать. Джастин оставил фонарь на бочке справа, сжимая саперную лопатку. Вперед. Он потерял счет, он потерял время. Мышцы руки онемели от бессчетных взмахов. Стоило повернуться к одному, в штанины сзади впивался второй. Земляной влажный пол устилали отрубленные пальцы, маленькие и большие лапки, за минуты обращавшиеся в черную зловонную жижу. От нее несло тухлой рыбой, гниением, болезнью. Джастин терял и концентрацию. Их было так много. Их не могло быть так много в одном подвале. Где они помещались? Прятались за ящиками с рыбой? Хоронились под лестницей? Или истекали из стен, как черные тени, приобретавшие объем и цвет, когда на них падал свет фонаря? Один из пауков прицельно попал по бедру Джастина крючкообразным жалом, и он согнулся. Это был не обычный паук. Хотя умер он точно так же, стоило лопатке разрубить его голову на части. Стало трудно дышать. Он вымотался, так вымотался. И воздух. Его становилось меньше. Может, Дон закрыл дверь в подвал?.. Или… или… Джастин нанес неосмотрительный рассеянный удар по пауку, подкрадывающему по левому флангу. Тот увернулся от него и раздвоился. Раздвоился? Помотав головой, Джастин вновь открыл глаза. Паук снова был один. Черт. Кажется, эта дрянь заразна. Джастин привалился к ящику. Все перед ним мелькало, плыло. Свет фонаря слепил, а пауков стало еще больше. Они двигались на него несметной волной, и что он мог с этим поделать? Он махнул саперной лопаткой, но она не нанесла удара. Собственные пальцы холодели. Хорошо. Когда нет никаких методов, лучше хоть какой-нибудь. Сняв пистолет с бедра, Джастин прицелился дрожащей рукой в фонарь, окруженный гущей пауков. Первый выстрел, второй и наконец попадание. Стекло брызнуло в стороны вместе с искрами, пламя плеснуло на ящик, и пауки, охваченные им, заметались. Уши взорвало от визга, он ввинчивался в голову, как тысячи сверл, его хотелось выдавить, как мерзкий прыщ. Прижав ладони к ушам, Джастин несмело прыгнул в сторону лестницы. Убраться, убраться отсюда. Немеющие ноги промахнулись, и ему пришлось вползать, держась одними руками. Он видел свет где-то наверху, свет из окон «Семи дубов». Выход. Выход наконец. Силы покинули его за секунды до того, как он потерял сознание. Он больше ничего не слышал, ничего.

***

Джастин даже сразу не разобрал, где находится. Маленькая комнатушка, он лежал поверх матраца на полу, под рукой чувствовалось, что он сыроват. Голова шумела, как после похмелья. Он посмотрел в окно, но перед глазами было мутно, и время суток он определить не смог. Но зато вспомнил, где находится. В этой комнате он уже ночевал. Не так комфортно, как в некоторых других местах, куда его тоже заносила нелегкая, но зато и стоило дешевле. С него возьмут деньги за комнату? Постойте… Пауки. Яд. Он отравился. Джастин подвигал всеми конечностями, ощущения были не самыми приятными, но он чувствовал себя, как и прежде. Выходит, его перенесли сюда. Возможно, что Дон. Осмотревшись, Джастин увидел на тумбе слева от своей лежанки и рюкзака тарелку с куском холодной жареной рыбы. Также он отметил меловой крестик на выдвижном ящике и заглянул туда. О. Дон не обманул его. Там лежали несколько патронов и даже пара бумажных купюр. Это лишним не будет. Понадеявшись, что с него все же не потребуют плату за комнату, Джастин умял всю рыбу за пару минут. Она была такой жирной, что перепачкала все пальцы. Да, это не сравнить с… Джастин поднялся, идя к окну, и еще раз пристально взглянул на тяжелое свинцовое небо. Стемнело. Он не успеет добраться до квартиры Эммануэля. Ну что ж. Значит, придется ночевать здесь. Тоже неплохо. Меньше хлопот ему принесет. Ночи в «Семи дубах» были тихие. Лишь шум прибоя, громкость которого варьировалась в зависимости от того, насколько гневается сегодня океан. Он даже никогда не слышал других посетителей, хотя точно знал, что в комнатах есть люди. Словно все соблюдали негласное правило — не издавать звуков. Молчать. В Окмонте не любят болтунов. Джастин вытер жирные пальцы о матрац и, когда думал припрятать заработанное на дно рюкзака, все-таки устроил в нем ревизию, вытряхнув все наружу. Джастин вздохнул. Вот она, его маленькая жизнь. Старые тряпки, фляга, обшарпанная посуда, дешевое обручальное кольцо с облупившейся позолотой, которое он сохранил на память. Все, что он есть. Джастину казалось с каждым днем, что его прошлое, его Канада, исчезают в памяти под теми же толщами воды, которые скрывали славное прошлое Окмонта. Он ведь был когда-то славным? Наверняка… Каждый город любит такие истории о себе. Надолго уборкой рюкзака занять себя не получилось, все уложилось быстро и компактно. Даже место осталось. Вздохнув, Джастин вытянулся на матраце, смотря в потолок. Сон не шел, и он слушал, слушал шум океана. Тот казался шепотом, зловещим, угрожающим. Никто не будет спорить с такой стихией, которая сметет тебя с пути. Так же, как смела Иннсмут. Он слышал об этом. Джастин закрыл глаза, вспоминая Эммануэля. Он знал, что тот раньше был актером. А ведь он даже про Дона сказать не мог, работал ли тот кем-то раньше или всегда стоял за стойкой, хоть и общался с ним тут больше всего. Многие недели или уже месяцы… Эммануэль настолько не вписывался в серый мрачный пейзаж города, который тонул, что к нему хотелось тянуться. Чтобы остаться таким же незапачканным. Джастин хотел, чтобы эта грязь смылась, будто ее и не было. Он бы хотел увидеть его еще. Надо притащить ему что-нибудь хорошее, чтобы он увидел, что от Джастина есть польза. Да, вот такой план. С этими мыслями он и заснул.

***

Завтрак еще больше взбодрил Джастина, хотя это были всего лишь консервированные бобы и горячая вода, в которой заварили что-то, что однажды, возможно, лежало на одной полке с чаем. Дон подошел к нему сам, когда он почти справился с трапезой. — Ух, Джаст, я думал, лишь бы ты не помер, — сказал он. — Холодный был. Но вроде живой. Не хотелось бы вытряхивать очередной труп из комнат. — Спасибо за заботу, Дон, — хмыкнул Джастин и заметил в его руках газету. — Это что, «Вести Окмонта»? — Это моя мухобойка. — Дон свернул их трубочкой и для убедительности постучал по открытой ладони второй руки. — Развелось их тут кошмар. Много рыбы попортилось. — Дай-ка ее мне тогда, вдруг что полезное прочитаю. Дон не хотел расставаться с мухобойкой, но, вероятно, все еще был впечатлен тем, что Джастин превратил половину их подвала в пепелище, изничтожив всех вайлбистов. Газета легла на стол. — Вообще сегодня есть немного работы, — сказал Дон, когда Джастин развернул ее, изучая новости. — Раз подвал свободен. Большой улов. — Ого. Наконец-то. Джастин выдохнул с облегчением. Хоть один день ему не надо будет придумывать, куда идти и где бы заработать. У него даже настроение поднялось. Деньги и это без необходимости убивать каких-то тварей. Он пролистал «Вести Окмонта» до страницы с объявлениями. Ничего полезного. В основном везде требовались женщины или люди с капиталом. В ресторан «Граф Уголино» требовались официанты, помощник повара, судомойка, да и сам повар. Похоже, в этот ресторан не требовался только сам ресторан... Джастин покачал головой и отложил газету. — О, Дон, — позвал он, когда Дон начал протирать стойку рядом с его столом, — а у тебя совершенно случайно нет… Джастин огляделся, но утром тут мало кто был, все ушли рыбачить, и только парочка тех, кому и принадлежал крупный улов, торжественно восседали за большим столиком в углу. — Красного полусладкого? Дон, наклонившийся, чтобы выслушать его, выпрямился, хмурясь. — Нашел что спросить. Может, тебе еще ликера мятного и сэндвич с джемом? — Я просто спросил! — Ага, ага. Понимаю, если б ты у моего приятеля Алека спрашивал. Помнишь, я говорил, он в «Рифе дьявола» работает? Нет, он бы тебя тоже послал, но там хоть приличные люди останавливаются, а не те, кому достаточно ослиной мочи. Джастин только махнул на Дона. Ну что ж, сейчас он поест и у него наконец будет нормальная работа. А красное полусладкое… может быть, однажды.