На дне синего-синего неба

Джастин спал плохо. Он слушал звуки за окнами, пытаясь определить их источник, и старался не слушать, как дышит Эммануэль. Тот тоже долго не спал, но когда его дыхание выровнялось, Джастин успокоился. Пока Эммануэль не начал метаться во сне. Его рука стукнулась о пол, пальцы царапали ковер. Джастин не знал, что делать, и отключился только под утро от усталости. Когда он проснулся, наручные часы показывали половину двенадцатого. В комнате не было ни следа Республики, а Эммануэль тихо что-то писал за столом. Увидев, что Джастин проснулся, он стал шуршать более смело. Неловкое молчание не нарушал ни один из них. Обуваясь, Джастин подумал, что стоит хотя бы сказать «Доброе утро», но с каждой секундой и эта заметка становилась все менее подходящей. Он молча вышел за дверь, спускаясь на первый этаж в туалет. Сквозь незабитое окно на лестничном проеме сюда проникал свет. Раньше Джастин бродил тут всегда в потемках при свете фонаря, но позднее пробуждение дало ему новые знания. Через другую дырку в полу он увидел кусочек затопленного окна подвала. До уровня первого этажа оставалось пара футов. Скоро придется искать новый туалет. Избегая прогнивших досок, Джастин остановился у дверного проема, чтобы справить нужду. Мышцы после вчерашнего болели, но останавливаться он не мог. Выходных у него не было. Отряхнув, Джастин взглянул на свой член. Может быть… интересно… это он привлекал Эммануэля? Джастин знал, чем его влекли женщины, но у него таких вещей не имелось, поэтому он не брался судить, как это работает. Воспоминания о вчерашнем вечере плавали вокруг него, и он старался лавировать между ними, чтобы не врезаться ни в одно. Но они все еще были. Неужели, если бы он сказал да, Эммануэль целовал бы его еще? А что потом? Что происходит между двумя мужчинами? У них же… части не совпадают друг с другом. Почему он вообще об этом думает? Безумие. Такого не бывает. Помотав головой, он оставил все это тут, внизу, возвращаясь в квартиру. Эммануэль высыпал его часть консервы на завтрак в миску, и Джастин даже не видел этикетки, чтобы понять, что именно это было. Он ел стоя на кухне и наблюдал за Эммануэлем у себя. Тот так ожесточенно писал, что казалось, бумага под его пальцами просто сгорит. Жаль, он не выходит на улицу или куда-нибудь, чтобы Джастин мог хотя бы одним глазом посмотреть, что он там строчит. Он помнил, как резко ответил тот в прошлый раз. Но все равно любопытство было неумолимо. Чтобы отвлечься, он полистал «Вести Окмонта». Заголовки пестрели информацией о том, что кто-то опять умер, кого-то похитили, кого-то ограбили. Ничего из тех забавных глупостей, что вчера придумал Эммануэль. Закончив с едой, Джастин помыл посуду в ведре и отставил ее стекать к батарее. — Ты снова уходишь? — первым нарушил молчание Эммануэль, когда тот начал собираться. — Да. — Куда? Джастин обошел стол, краем глаза замечая, что тот поворачивает голову по мере его движения, следя за ним, и сел в кресло напротив, чтобы заправить штаны в ботинки. — Не знаю, посещу пару мест, — пробормотал он. — Может, загляну в бар «Под килем». Или на рынок. — На рынке хорошо работать, — подумав, сказал Эммануэль. — Всегда рядом с едой. — Это точно. Джастин заметил, что тот держит ручку, но не пишет, только дырявя бумагу. Сейчас она лежала неподвижно, и можно было бы попытаться прочитать… Поднявшись, Джастин сделал вид, что поправляет свой жилет, и сбросил взгляд на его прописи. — Но у нас есть еда, — сказал Эммануэль, переворачивая лист до того, как он успел что-то разобрать. Он посмотрел на Джастина снизу вверх, и его брови вновь приняли то обеспокоенное выражение. — Ты можешь никуда не уходить, — произнес он наконец. — Остаться тут. Просто остаться. Джастин отвел от него взгляд, смотря на небо за окном. Хотя дождь и стал потише, оно все равно висело темным полотном набрякших туч. Джастин и не помнил, когда в последний раз видел его чистым. Еще в Канаде? Должно быть. Но он помнил, каково оно. Синее, яркое, свободное. Он хотел увидеть его вновь таковым, очень хотел. Он знал, зачем и куда идет. Никаких остановок. Он будет работать, чтобы выбраться отсюда. Или умрет. Он не зависнет тут, нет уж. — Мне нужны деньги, — напомнил Джастин, облизав пересохшие губы. — Я вернусь вечером. — Точно вернешься? Голова Эммануэля была так низко, а глаза — такими большими и круглыми, что в какой-то момент ему захотелось погладить его, успокаивая, как ребенка. Похлопать по плечу. Что-нибудь такое. Джастин заложил руки за спину, избавляясь от дурацкого порыва. Он думал, что ничего не должен Эммануэлю, как и Эммануэль ему. Но тот просто спросил и… ему ведь хотелось вернуться? — Вернусь. Обещаю. Эммануэль поджал губы и кивнул, вновь поворачиваясь к столу. — Ладно. Тогда я буду ждать тебя, — сказал он серьезно и вновь открыл свой текст. — Я буду ждать.

***

День Джастина прошел за бесцельными блужданиями. Он не нашел работы в «Под килем», только получил очередное предложение купить его лодку. Джастин даже дослушивать не стал. Без лодки в Окмонте делать нечего, лодка была залогом жизни здесь. Он не знал, кто вообще в своем уме променяет лодку на деньги. На рынке тоже ничего не подвернулось. Он поискал там что-нибудь интересное, раз уж забрел, но прилавки могли похвастаться лишь рыбой и старыми тряпками. Да и даже за имеющийся мусор продавцы ломили такие цены, как будто могли перебирать покупателями. Людей в принципе было мало, но Джастин вновь увидел парочку из этих сектантов. Блуждающих среди толпы, раздетых по пояс, с исписанными татуировками телами. Они бормотали и дотрагивались до других, но их лишь отталкивали. Никто не собирался что-то делать с этими безумцами прямо на улицах. Этот город был болен. И он тоже отвел от них взгляд. Также Джастин не мог отрицать, что был особенно рассеянным и не настроенным на работу сегодня не просто так. Сколько бы он ни пытался выбросить Эммануэля из головы — по крайней мере эти мысли, — тот возвращался вновь и вновь. Такого не было вчера… или позавчера… или днем ранее. Он присутствовал как факт. Как человек. Не как… Джастин сделал несколько лишних кругов по рынку, рассматривая одинаковые пучеглазые рыбины, чтобы дать себе больше времени на размышления. Может быть, стоило поговорить с ним об этом? Сказать, что Джастин не… не такой и он не может… вот это все делать. Не хочет в этом участвовать. Джастин оборвал себя в голове. Возможно, «не хочет» — не совсем подходящее слово. Его желание и нежелание тут вторично. Это просто то, что вполне очевидно. Заглядывая в рыбий глаз, он думал, что ему теперь со всем делать. Со всеми знаниями, которые у него были. Со всеми чувствами, которые стали запутаннее, чем старая рыбацкая сеть. От них он уйти не сможет. Разве что… если уйти насовсем. Найти какую-нибудь заброшенную квартирку повыше, обосноваться там на некоторое время. Не связываться с Эммануэлем. Так было бы проще. Но лучше ли?

***

Джастин вернулся позднее обычного. Ему хотелось хотя бы сделать вид, что он пытался. Хотя бы для себя. Он бдительно прислушивался к воде и каждому плеску. Был ли здесь сейчас тот проклятый вайлбист с щупальцами, что покалечил его, или нет, поберечься стоило. Мало ли кто еще мог таиться в темноте. Кто-то, кто визжал в ночи. Кто-то, кто выл. Джастин привычно перемахнул на лестницу — с тех пор, как поднялся уровень воды, он мог подвести лодку ближе, снижая риск. Если это можно так назвать. У него не было с собой ничего, даже истории, как он провел день, пытаясь заработать на путевку из проклятого города. Но Джастин вспомнил, что они не доели персики, в случае чего он переведет разговор на них. Шагая по привычным ступенькам на второй этаж, он внезапно поскользнулся и чуть не улетел вниз. Если бы не успел схватить за перила, то точно лежал бы внизу с переломанной шеей, или пробил бы шаткий пол, валясь в затопленный подвал. Тут что-то разлили? При всей загрязненности Окмонта — здания были покрыты кораллами, слизью и водорослями, где-то плесень достигала невероятных размеров и уже почти начинала говорить, — в этом доме было относительно чисто. Джастин помнил. И на этой лестнице было сухо. Он мог бы пройти дальше, но, сосредоточившись на влаге на ступеньках, он выбросил из головы терзавшие его мысли, сосредотачиваясь. Запах. Джастин наклонился, вдыхая. Знакомый гнилостный запах. Такой издавали вайлбисты, источавшие черную мерзкую жижу. О, нет. — Эммануэль, — пробормотал Джастин, вытаскивая пистолет из кобуры.