На дне синего-синего неба

Последующие ступеньки он перепрыгивал через две-три, невзирая на то, что опять же мог поскользнуться. У Эммануэля не было оружия. Неужели вайлбисты забрались сюда днем? Первое, что увидел Джастин из коридора — отсутствие двери. Она висела на одной петле, будто ее выбило что-то тяжелое и массивное. Как прыгун. В голове пронеслись кадры, как тот выносил дверь кабинета мастера цеха. Джастин снял пистолет с предохранителя. Сердце тревожно билось, а губы шептали все известные ему молитвы. Перед глазами воображение, подпитываемое кошмарами и видениями из прошлого, рисовало истерзанное тело Эммануэля. Эммануэля, который думал, что спрятался от зла в своей квартире, но попал в ловушку. Джастин никогда так быстро не передвигался. Он ворвался внутрь, как ураган, озираясь. Дверной проем был покрыт копотью. Что тут происходило? Джастин надеялся услышать хоть какие-то звуки, но висела тишина. Черт, черт, черт. Они же не унесли его с собой?! Он совсем не мог себя защитить… — Эммануэль! — позвал Джастин, распахивая дверь на кухню. Тоже никого. Он знал, что прятаться особо некуда, и в квартире его нет. Джастина затошнило. Он увидел на полу такой же черный мрачный след зловонной жижи. Он дышал через рот, но воздуха не хватало. Он весь пропитался отвратительными миазмами, ему казалось, что они прикасаются к его коже, скользят, как когти, прорезая в ней отверстия и устремляясь внутрь. — Эммануэль! — вскрикнул он с отчаянием. Звук спешных шагов был благословением. Джастин выскочил из кухни мгновенно. От страха повлажнели ступни и ладони. Волна облегчения, накрывшая его от вида Эммануэля в дверях, сделала ноги такими слабыми, что Джастину пришлось опереться о комод. — Я слышал тебя, я был внизу, — сказал Эммануэль. — Что здесь произошло? — тут же спросил Джастин, неопределенно водя руками. — Я думал, что ты… что произошло? — Небольшая история с вайлбистами. — Небольшая? Они снесли дверь… Я… я не думал, что они могут сюда добраться. Джастин в ужасе вспомнил, какими беззащитными они были ночью. Конечно, они бы услышали, если бы кто-то начал выламывать дверь. Но все же. Он растерянно заправил пистолет на место. — Иногда такое происходит, — ответил Эммануэль, заходя внутрь. — Я там свинтил петли с одной двери. Поможешь?.. Он говорил буднично. Джастин полагал, что здесь тот оградил себя от всего этого вокруг, жаждущих тварей, охочих до теплой плоти. Пожертвовал свободой, чтобы быть в безопасности. Но оказалось, даже это не спасало от кошмара, в котором жил город. Смотря на саму дверь, в которой впервые заметил несколько отверстий из-под старых сбитых петель, Джастин не знал, как себя чувствовать. Он просто был счастлив, что с Эммануэлем все хорошо. Эммануэль ойкнул, когда Джастин крепко обнял его. Он был такой теплый, маленький и мягкий. Живой. Его так приятно было касаться. И волосы… они не были чистыми, но пахли приятно. Чем-то… смутно различимым. — Хорошо, что с тобой все в порядке, — пробормотал Джастин, вдыхая запах. Он так и не успел его разобрать, потому что Эммануэль отстранился, смотря на него. Поднял лицо, чуть вытянув подбородок. Глубоко вдохнул, глядя и не мигая. Это был долгий взгляд, потому что Джастин понятия не имел, почему так рад. Может быть, Эммануэль стал для него островком спокойствия? Местом, куда он возвращался каждый раз, зная, что тут ждут. И мысль о том, что его могли разрушить, пугала больше всего на свете. Джастин неловко положил ладонь ему на плечо, чтобы вернуть расстояние. — Ну что ж, давай разберемся с дверью… — сказал он, кашлянув. Эммануэль кивнул.

***

— Я не знаю, — начал Джастин, придерживая дверь вертикально, пока Эммануэль отмерял нужные отверстия под шурупы, — будет ли уместно спросить, но… как ты с ними справился? У тебя есть какое-то оружие? Как это произошло? — На какой из вопросов мне отвечать сначала? — Тот выглянул из-за двери. — Хочешь правдивую историю или с приключениями? Джастин криво улыбнулся, потому как представил, что Эммануэль может рассказать. — Правдивую. — Ну хорошо. — Он чиркнул мелком. — В этот раз я был сам виноват. Я решил пройтись по другим квартирам, прогуляться. Посмотреть. — Не знал, что ты выходишь. — Ты много чего не знал, — заметил Эммануэль. — И, видимо, я кого-то привел за собой. Там были мелкие, куча их. Пауки. — И еще какая-то большая дрянь. Похожа на скачущие челюсти. — Вот черт. Это точно прыгун. Джастин вспомнил уродливое тело, алчущую пасть, сильные конечности. Ему было жутко даже представлять, что Эммануэль столкнулся с чем-то таким. — В какой-то момент я подумал: все, конец, — тихо сказал тот, опустившись на корточки, чтобы ручным сверлом сделать отверстия по меловым наметкам. — Наверное, снаружи таких полно, и ты с ними каждый день сталкиваешься, да? — Нет. — Джастин стиснул зубы. — И что ты сделал, чтобы он ушел? — К моменту, когда он выломал дверь, я успел перелить немного керосина в бутылку. Поджег носок. Джастин посмотрел на копоть на раме и обоях, и теперь понял, откуда это. — Если бы я промахнулся… — пробормотал Эммануэль, — но я попал. И он убежал. Наверное, не так далеко, и на лестнице, где была жижа, прыгун догорел полностью. — Больше нет бутылок, — заметил Эммануэль, смотря на стол. — Вообще у меня есть кое-что еще, но я не уверен, что знаю, как с этим обращаться. Потом глянем вместе? — Угу. Помимо пятна на полу Джастин заметил беспорядок в целом. Кресло было перевернуто. А рядом с дверью — он не видел этого ранее, — лежал сломанный стул, на котором Эммануэль доставал книги с верхней полки. Должно быть, он дополнительно пытался подпереть дверь, чтобы твари не проникли внутрь. Не вышло. — Может, я смогу починить, — сказал Джастин, кивая на него. — Если у тебя найдутся еще инструменты. — Поищу. Отверстия были готовы, и Эммануэль уже быстро приладил петли. Они сели с небольшим скрипом, но сели. Он хорошо просчитал, как все сделать. Пока они занимались с ремонтом, со своих дневных прогулок вернулась Республика. Она некоторое время наблюдала за ними из коридора, а потом важно вошла внутрь и села на ковер напротив, продолжая бдеть. — Знаешь… — сказал Эммануэль, раскачивая дверь, чтобы разработать петли, — ты бы тоже мог поцеловать меня. Сделать какой-нибудь шаг. От такой резкой смены темы Джастин оказался сбит с толку. Он молчал, ожидая, что Эммануэль хотя бы остановится, чтобы взглянуть на него. Но тот избегал взгляда, не помогая. Джастин остался с этим вопросом один. Джастин хотел не отвечать, хотел отвести взгляд и заняться чем-то другим. Хотел уйти. Вернуться к комфортному существованию. — Почему ты молчишь? — спросил Эммануэль, останавливаясь. — Хоть что-нибудь ответь. — Я… — Джастин посмотрел в пол, — я не знаю, что ответить. А что тут отвечать-то? Что это было приятно? Что ему очень хотелось обнимать Эммануэля, чувствовать его тепло и быть рядом? На своем островке. Который могли захлестнуть волны и потопить так просто, когда его не было. Джастин сунул руки в карманы. Он не был знатоком этих разговоров. — Я не делал такого раньше, — признался он, надеясь, что не покраснеет. — Делал, — тут же ответил Эммануэль. — Я тебя целовал уже трижды. Джастин заморгал. — Я помню только два раза… — пробормотал он. — Да? — Эммануэль нахмурился, поджимая губы. — Значит, один раз мне это приснилось. — Слушай, Эммануэль, это все… — Джастин покачал головой. Ему не хотелось отказывать, но он должен был. Во благо него самого. Их двоих. — Мы же оба мужчины. Может быть, там, откуда ты приехал, такое принято, но тут… Это грязно. Это порочно. Это неправильно. Он не сказал ничего вслух, потому что знал, как это будет звучать. Что Эммануэль грязный. Порочный. И делает неправильное. Джастин покачал головой, не заканчивая фразу. Некоторое время слышался только скрип петель. — Здесь нет никого, кто бы это осудил, — негромко заметил Эммануэль в конце, запирая дверь. — Дело не в… не в этом. — Но если судишь ты сам, то я ничего не могу поделать. Он наклонился за инструментами, оставленными на полу, и дунул на сверло, стряхивая стружку. — Хорошо, — продолжил он. — Я понял твой ответ. Мне просто показалось, что… Ладно. Мне показалось. Наверное, ты прав. Пусть все останется, как есть. Все нормально. Пойду соображу нам поесть. Эммануэль обернул инструменты тряпкой и пошел на кухню, поджав губы. Он выглядел очень разочарованным. Джастин прислонился лбом к стене. Что он мог сделать? Если бы он хоть что-то понимал.

***

Джастин пытался думать о том, что делать завтра. Теперь его мысли перестраивали свои маршруты. Раньше он всегда рассчитывал на то, что один Эммануэль в полной безопасности. Но сейчас… Он не мог врать себе, и, когда думал о нем, все вещи, которые они обсуждали… вернее, пытались обсудить, горели внутри яркими лампочками. Опасность и их поцелуи, их поцелуи и опасность. Еда не лезла в рот, но Джастин заставил себя съесть ее до последней крошки. Теперь его мутило, и он думал о том, как бы не выблевать все на только что прибранный пол. Надолго не хватило, и он вновь стал думать об Эммануэле. Это было нетрудно: тот сидел напротив, скользя кончиком ручки по бумаге. Похоже, он ничего не писал, а только обводил буквы. Если бы Джастин был женщиной, то точно бы мог сказать, что он симпатичный. Или нет, красивый. Со своими мягкими губами, изогнутым носом, упрямым подбородком. И его пальцы, и запястья, которые виднелись из рукавов рубашки. Джастин не знал, какие желания он в нем вызывает. Это было то… то желание? — Я чувствую, как ты меня рассматриваешь, — пробормотал Эммануэль, не поднимая глаз. — Ты что-то хочешь сказать? — Просто смотрел. Джастин постучал пальцами по столу, думая, о чем бы заговорить. — Выходит… Выходит, я тебе снился? — Что? — Эммануэль нахмурился. — Нет. — Ты сказал. — Я просто сказал. — Надеюсь, не в кошмарах. Ты неспокойно спишь. Эммануэль сжал край листа так сильно, что тот смялся. Он молчал почти минуту, просто пялясь в одну точку, а потом продолжил писать. — Эммануэль, — позвал Джастин. — Мои кошмары тебя не касаются ни в малейшей степени. Он никогда так грубо не отвечал. Джастин ощутил вину. — Ты злишься на меня? — спросил он спустя небольшую паузу. — Нет, я на тебя не злюсь, — проговорил Эммануэль, почти не открывая рта. — Ты ничего не сделал. Я злюсь на себя. — Почему? — Потому. Он вздохнул и закрыл свои записи, кладя локти на стол. Сложил ладони перед лицом, массируя переносицу указательными пальцами. — Слишком много я себе надумал, — сказал он. — Ты тут ни при чем. Ты просто очень мне понравился, и я решил, что мы бы могли… я просто так давно не видел нормальных людей. — Нормальных? — переспросил Джастин. Не просто людей? — Неважно. Фантазии, реальность. Я иногда их путаю. Спасибо, что напомнил мне разницу. Он выглядел таким деловитым, сосредоточенным и предельно трогательным. Как будто его вынули из нормальной жизни. Откуда-нибудь из деревушки под Парижем, где он жил в своем домике, окруженном лавандовыми полями, и писал стихи. Вырезали грубыми ножницами и вклеили на плакат с Окмонтом. Джастину бы хотелось побывать в той деревушке. Он не знал, что испытывал к Эммануэлю, это было правдой. Но это было. Чувство. Много чувств. Он не оставлял равнодушным. О нем хотелось заботиться. Видеть его. Дотрагиваться. Чтобы он был рядом. Просто смотреть. Услышав скрежет ножек кресла, Эммануэль встрепенулся. Приподнял брови, увидев, что Джастин подвинулся к нему и сел напротив. Их колени разделяли дюймы. Эммануэль поднял глаза, смотря ему в лицо. Они блестели. Как маленькие звездочки. Синие-синие. Как море. Как небо. Чистое свободное небо. У Джастина сильно забилось сердце. Он будто ступал в темноту, в которой не знал, что водится. Что там? Пауки, которые истязают тебя? Прыгун, который выест твои внутренности? Или кто-то страшнее? — Я делаю, — прошептал он. — Что? — не понял Эммануэль. — Я делаю шаг к тебе. Эммануэль охнул. Удивленно. Восхищенно. Радостно. Они наклонились друг к другу одновременно. Джастин обнял его лицо ладонями, и тот сразу же закрыл глаза, подставляя губы для поцелуя. Может, это и было неправильно. Пальцы на запястьях, теплая кожа. Джастин рассмотрел его очень хорошо и только потом поцеловал, вдыхая запах. Один вдох, второй. И вскоре все дыхание потребовалось для поцелуя. Он накалялся, словно металл в огне кузни. Джастин разомкнул губы, и Эммануэль воспользовался этим, целуя его с языком. О. Так возбуждающе. — Теперь три, — пробормотал тот, оторвавшись и тяжело дыша. — М? — Джастин погладил его щеки большими пальцами. Под ними ощущался след от щетины, необычно. — Теперь все три поцелуя наяву. — Да. Все три. Рука Эммануэля взяла его правую руку, погладила осторожно, как что-то прекрасное и хрупкое, а потом потянула. Джастин замер, когда он положил ее себе между ног, давая ощутить, как сильно хочет продолжения. Так быстро. И так необходимо. Под пальцами Джастин чувствовал твердое. Такое же, как у него, только чужое. От этого голова пошла кругом. — Еще шаг? — спросил Эммануэль, заглядывая в его глаза с надеждой. Джастин увидел картину со стороны. Словно был вне тела и мог посмотреть на них, как на фотокарточку. Пугающе откровенную, непристойную. Волнительную. И он кивнул. — Еще шаг.