На дне синего-синего неба

Остановившись перед дверью, Джастин дал себе несколько минут. Весь день он старался избегать мыслей об Эммануэле и том, что их теперь связало, и ему практически удалось. Сложно думать об этом, когда пытаешься не умереть, оказавшись запертым с одним из мрачных порождений Окмонта или бродя по его улицам, где каждому второму бездомному может прийти в голову стукнуть тебя и обобрать. Что он скажет Эммануэлю? Каким будет этот вечер? А если Эммануэль его попросту не пустит на порог? Такое же может быть? Эммануэль не дал ему погрузиться в глубины этих размышлений — дверь перед Джастином открылась до того, как он постучал. — Я слышал твои шаги еще на лестнице, — объяснил Эммануэль, вероятно, увидев его удивленный взгляд. — Думал, может, что-то случилось тут. Ты рано. — Да, на сегодня с меня хватит приключений, пожалуй. — Он попытался улыбнуться. Эммануэль вел себя так же, как утром. Выходит… Джастину на самом деле все привиделось?.. — Что случилось с твоей курткой? — спросил Эммануэль и последовал за ним в комнату, заперев дверь. Джастин посмотрел на рукав. Неужели это так бросалось в глаза? Яд плевуна оставил уродливую дырку на куртке, практически, единственном, что его никогда не предавало. Какая бы вокруг ни была погода, под ней он всегда чувствовал себя комфортно. И ни разу не подхватил простуду. — Прожег, — пробормотал Джастин, снимая ее, чтобы рассмотреть повреждение получше. Да уж, если покупать новую… тогда точно придется потратить все деньги, что он сегодня получил. Работа себе в убыток ему не нравилась. — Твоя рука. Джастин почувствовал пальцы Эммануэля на своем предплечье. О, рубашке тоже досталось. — Возможно, это яд, — признался он. — Одного из вайлбистов. — И ты ничем себя не обработал? — Эммануэль с досадой покачал головой. — Пошли к воде. Нужно промыть рану. Как ты умудрился? Хорошо, что пальцы не задеты. Джастин покорно разрешил повести себя на кухню. Снял жилет с рубашкой, оставаясь в сорочке, и прислонился бедром к плите, пока Эммануэль возился с водой и чем-то еще. На банке Джастин прочитал «сода». — Кажется, я задал вопрос, — с небольшим укором заметил Эммануэль, растворяя чайную ложку белого порошка в стакане воды. Джастин посмотрел на дверь, думая, где бы хотел оказаться в этот момент. В голове носился сквозняк. Он не уточнял, чем именно зарабатывает деньги, потому как и для него самого это было большим вопросом. Всегда подворачивалось нечто новое и то, что сейчас это раз за разом выходило чем-то опасным, было волей случая. Он не мог назвать свою деятельность постоянной работой. Но какой теперь смысл скрывать? — Мне заплатили за то, чтобы я вывел вайлбистов со склада. Эммануэль молча потянул его руку под воду. Раствор с содой обжег раскрасневшуюся поврежденную кожу, как кипяток, и Джастин стиснул зубы, стараясь не дрогнуть. — Я не знал, что ты этим занимаешься, — сказал Эммануэль, когда перестал промывать его рану и отошел с направления света, чтобы разглядеть ее. — Я этим не занимаюсь, — ответил Джастин. — Ну. Специально. Когда ничего нет… мне просто предложили хорошие деньги. — И что, твоя жизнь стоит этих денег? Он погремел в каком-то ящике, прежде чем достать бинт. — Это всего лишь маленький ожог, — с сомнением протянул Джастин, глядя на его решимость. — Это всего лишь маленький ожог, — передразнил Эммануэль. — А если б не всего лишь? Я бы разговаривал с пустотой, потому что тебя бы уже не было? Зачем ты лезешь… господи, какой же ты… ты… глупый канадец. Отбросив свернутый бинт на стол, он раздраженно сжал руки в кулаки. Приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но смолчал, вместо этого маршируя в комнату. Оставив Джастина смотреть на свою рану одного. Почему он так разозлился? Джастин думал, что Эммануэль будет рад его видеть. Но вышло наоборот. Он осторожно выглянул в комнату, где тот схватился за свою ручку и набросился на бумагу, словно коршун. Джастин вздохнул и взял бинт, чтобы замотать свое запястье самостоятельно. Он не хотел понимать, почему Эммануэль так реагирует, но понимал. Не от хорошей жизни ты запираешься в маленькой квартирке, изолируя себя от всего света. У Эммануэля была своя история, которой тот не хотел делиться. Он мог серьезно пострадать от вайлбистов раньше, и они оставили на нем след. Джастин не видел его без одежды, не знал, есть ли у него шрамы. Дурацкая мысль о том, что ему хотелось бы, мешала справиться с повязкой. Почему все так сложно? — Поможешь мне? — попросил он, наконец решившись и подойдя к Эммануэлю сзади. Тот тяжело вздохнул, опираясь локтями о столик и загораживая свои письмена. Он подумал с минуту, прежде чем вновь вздохнуть и подняться. — Давай сюда. Джастин смотрел на него вниз, пока тот бинтовал. И Эммануэль делал это ловко, как паучок, хотя сверху была видна только макушка. Какая-то странная. — Что с твоей головой? — Что? — неловко переспросил Эммануэль. — Волосы торчат. — М-м-м. Они просто чистые. Я их помыл. Джастин заморгал. Он обычно мыл волосы против воли, попадая под ливень. В окружающих условиях, когда все пропиталось грязью и рыбной вонью, было сложно щепетильно следить за гигиеной. Он ограничивался тем, что мыл тело, если повезет, то с мылом. Но следить за головой? Уж точно лишнее. — Зачем? — спросил он, чтобы поддержать разговор. Эммануэль вновь не ответил. Он добрался по предплечью до самого запястья и, разорвав край бинта на две части, связал их узелком с внутренней стороны. Джастин прекрасно осознавал, что он продолжает держать его за руку. И ему хотелось продолжать. — Не рискуй собой, Джастин, — тихо попросил Эммануэль. — Пожалуйста. Он поднял свои синие глаза, смотря с такой надеждой. Как будто ему не все равно. Как будто так же беспокоился о безопасности Джастина, как о своей. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Мне и так очень страшно, что ты можешь попасть там, — Эммануэль сглотнул, неопределенно кивая на окно, — в беду. Но когда ты намеренно в нее лезешь… я не понимаю. Джастин не видел смысла в том, чтобы вновь говорить, как хочет убраться отсюда. Собрать денег на паром и жизнь, и смыться к чертовой матери. Хоть куда. Хоть в Африку, хоть на Аляску, только бы вылезти из этой вечной сырости и дерьма. В эту секунду он хотел остаться на месте. Робко дотронувшись до головы Эммануэля левой рукой, Джастин ощутил, какие у него теперь мягкие волосы. Очень приятные, если их гладить. — Неужели твоя жизнь ничего не стоит? — Эммануэль заглядывал в его лицо, будто ища что-то. — На меня тебе тоже наплевать? — Почему? Что ты имеешь в виду? — Я так волнуюсь. Не знаю, как перестать. Эммануэль помедлил, прежде чем поднести его руку к своим губам, целуя. Тыльную сторону ладони, костяшки, пальцы. Джастин порывисто вдохнул, пялясь на него во все глаза. Это было правдой или нет? Эммануэль хотел продолжать? Он не жалел? Вытянув свою руку из его, Джастин схватил Эммануэля за запястье, заставляя подняться. Чтобы увидеть глаза ближе, чтобы почувствовать, стучит ли его сердце так же быстро. Ему было не все равно? Эммануэль откинул голову назад, позволяя притянуть себя. Такой мягкий, уступчивый, замечательный. Вселяющий в Джастина желание жить прямо в этот момент. — Я хочу поцеловать тебя… — Он не успел закончить фразу: Эммануэль потянулся к нему, прижимаясь. И это было самое чудесное ощущение после мрачных дней. Его теплые податливые губы, шелковистые волосы, кожа шеи. От контраста, от восхищения, от признательности, от всего Джастина вело так, что он едва мог устоять на ногах. Желание захлестывало его с головой. Хотелось нырнуть в него и оказаться в другом мире. — Эммануэль, — прошептал он ему в губы. — Еще я хочу… м-м-м… заняться с тобой тем же, чем и вчера. А ты хочешь? — Хочу, хочу, хочу, — выдохнул тот, прильнув к нему так тесно. — И утром хотел. Когда ты еще не встал. Смущенно кашлянув, Эммануэль продолжил: — Я смотрел и думал о том, как было бы… поцеловать тебя. Дотронуться. Ласкать рукой. Чтобы ты проснулся от удовольствия. Джастин отстранился, внимательно смотря в его лицо. У него были прикрыты веки, разомкнутые губы влажно блестели. Как же хорошо он выглядел, когда говорил такие вещи. — Почему ты не сказал? — спросил Джастин тихо. — Я думал, тебе не понравилось. Или… Или ничего не было, закончил он про себя. — А ты почему не сказал? — Не знаю, — признался Джастин, не удерживаясь от того, чтобы вновь запустить пальцы в его волосы, — я не знаю, как… все работает. — Так, как мы захотим. Эммануэль мягко толкнул его, и Джастин понял, что он имеет в виду, шагая назад, к матрацу. Обнял и потащил за собой, подминая под себя. Гладя по голове, целуя все его лицо. — Ты еще и побрился, — заметил Джастин, оторвавшись. — Замолчи. — Его щеки раскраснелись. Джастин прижал запястья Эммануэля к матрацу, приподнимаясь и рассматривая. Он старался для него? Поэтому и голову помыл. И шея пахла мылом. О. Это было ужасно мило. — Ты очень красивый, — сказал Джастин. — Очень-очень. — Ты тоже ничего, — улыбнулся Эммануэль, демонстрируя щербинку между зубами. — Я… м-м-м. Ладно. — Что? — Ничего. — Что? — Джастин сжал его запястья разок, принуждая к ответу. Хотя, право слово, говорить ему с каждой минутой становилось все сложнее. Он был так возбужден. — М-м-м… — Эммануэль отвел глаза. — Знаешь, я думал об этом с тех пор, как увидел… ну, твою штуку. Джастин медленно моргнул, припоминая свое первое пробуждение. Точно, значит, тогда он все видел и все эти дни… все эти дни он думал о нем? Ого. — Нечестно, что ты видел все у меня, а я у тебя нет, — пробормотал он, потираясь о него. Ему сперва казалось, что будет странно. Потому что он привык к совсем другому. Но это не чувствовалось странным. Это было понятным. Его реакция, его ощущения. Что он тоже тверд там внизу. — Ты уверен, что хочешь видеть? — тихо спросил Эммануэль, заглядывая в его глаза. — Это может все испортить. Я ведь не женщина. — Это я заметил. Джастин ответил поспешно, хотя в момент, когда Эммануэль озвучил свои опасения, и он внутри заволновался. Что у них было до этого? Губы у всех одинаковы, а произошедшее вчера… Задницы тоже по большому счету не отличаются. Они все хороши, но спереди… Ведь у него были все мужские вещи. Джастин и предположить не мог, как отреагирует, когда увидит все. Смутит это? Оттолкнет? Эммануэль чувствовал его смятение и молчал, давая ему время передумать. Но это точно не то, что он собирался делать. Его глаза широко открылись, когда Джастин сел и расстегнул ему брюки. Не дал себе и минуты на сомнения. И он… он правда хотел увидеть. Маленькие крючки плохо поддавались: ткань под ними очень поднималась, и Джастина жарило от мысли, что его отделяет всего несколько секунд от… Он глубоко вдохнул и, справившись с застежкой, потянул брюки вместе с нижним бельем вниз, до колен. Эммануэль лежал, замерев, и наблюдал за ним, как будто он проводил какую-то сложную хирургическую операцию. Джастин улыбнулся этому про себя, но не успел озвучить ни одну из мыслей, рассматривая его между ног. Пенис Эммануэля был розовым, чуть темнее остальной кожи, толстым и уже очень возбужденным: на нем проступали синие ручьи вен. Это мешало Джастину оценить его остальные характеристики. Мысль о том, что именно он вызывает в Эммануэле такую реакцию, заставляла голову кружиться. — Ну как? — спросил тот тихо. — Не отталкивает? Джастин поджал губы. Его рука зависла над чужим членом, и он мог почувствовать тепло. Возможно, в ответ на это тот дернулся, стукнув по внутренней стороне ладони. Джастин хмыкнул, поднимая глаза к лицу Эммануэля. — Не отталкивает. Эммануэль расстегнул нижние пуговицы, чтобы член лежал на оголившемся животе, а не на рубашке. Джастин осторожно провел большим пальцем по линии между подтянувшимися яичками. Такие же, как у него. В этом не было совсем ничего страшного. И эта волшебная дорожка вела туда, куда ему так хотелось. Он скользнул по ней пальцем, но из-за спущенных брюк Эммануэль не мог сильнее раздвинуть ноги и дать ему путь дальше. Еще прикосновение — под головкой члена. Тот отреагировал мгновенно, показываясь из-под капюшона кожи, влажно блестя. Нельзя было в ответ на такое не погладить, не сжать его, чувствуя какой он твердый и упругий. — Мне все нравится, — сообщил Джастин. Особенно ему нравилось, как выглядит лицо Эммануэля, пока он его гладил. — Снимай тоже, — сказал тот, тяжело дыша, и дернул Джастина за шлевку на брюках. — И я хочу посмотреть. И… почувствовать. У Джастина пересохло в горле от вещей, что он говорил. Вроде тут не было ничего такого, ни единого бранного слова, но как же непристойно это звучало. Он поднялся на коленях и осторожно расстегнул свои брюки, спуская их по бедрам вниз вместе с нижним бельем. Член нетерпеливо выпрыгнул, словно просясь в гущу событий. Джастин посмотрел в лицо Эммануэля и увидел, что тот не отрывает от него взгляда, заполненного одним желанием. — Иди ко мне, — позвал он. — Прикоснись своим к моему. Иди сюда. Джастин не мог отрицать, что вздрогнул всем телом, когда лег сверху, и ощутил чужой член своим. Удивительный опыт. Ему нравилось чувствовать его животом, лобком. Жаль, что сложно было тереться, не придерживая их рукой. Обняв за шею, Эммануэль целовал его и целовал. Его губы были на вкус, как сладкая мечта, и уносили их обоих из грязного тонущего города куда-то еще, где остались только они вдвоем. Так легко. И свободно. — Ты нужен мне, Джастин, — прошептал Эммануэль в поцелуе. — Ты так мне нужен. Джастин выдохнул восхищенно, толкаясь ему в живот. Это было хорошее ощущение, но… — Сейчас, сейчас, — забормотал Эммануэль и попытался вывернуться из-под него. — Что ты делаешь? — горячо спросил Джастин, мешая. — Лежи. — Лягу на живот, — Эммануэль поднялся на локтях, жарко дыша, — чтобы… чтобы ты вошел в меня. Ты же хочешь? Джастин даже передать не мог, как сильно хотел. Как сводило с ума воспоминание об этом ощущении. Как хотелось повторить. Но он не хотел терять Эммануэля из виду. Хотел видеть лицо. Любить всего его. Видеть, как он реагирует. Держа пережитые мгновения в памяти, Джастин сел. Не убирая ноги и не давая ему встать. Стащил его брюки до щиколоток, чтобы они не сковывали движения, и наконец продолжил путь по линии. Лизнув пальцы и пройдясь еще ниже. Глаза Эммануэля раскрылись так широко, что, казалось, вот-вот выпадут. — Да-да-да, — невнятно забормотал он, раздвигая бедра и сгибая ноги. Проклятые брюки все равно мешали, и Джастин содрал их полностью, оставляя его внизу совсем нагим. До чего дивная картина — он в одной полурасстегнутой рубашке под ним. Готовый отдаться. И дырочка прямо здесь. Не нужно отворачиваться и терять друг друга. Джастин помнил, как внутри него горячо и туго, поэтому сразу же много сплюнул на ладонь, смазывая сначала себя, а потом и его. Эммануэль откинулся назад, видимо, пытаясь расслабиться. Дышал открытым ртом, закрыв глаза, и только в конце прикусил губу, когда Джастин попробовал его немного растянуть пальцами, прежде чем вставить. Кажется, ему это понравилось. Он подтянул к себе ноги, приподнимая их. И Джастин не смог терпеть больше, ложась на него. Пошло лучше, чем вчера. Хотя остановиться было еще сложнее, глядя на чарующее лицо Эммануэля прямо под собой. И невозможно — когда его голые ноги обняли Джастина, притягивая к себе. Наконец. Вместе. Смотря в его лицо и ощущая жар внутри, Джастин не знал, что может быть прекраснее. Так приятно, и сладко, и замечательно. В нем не плескалось долго заточенное желание, и он мог двигаться неспешнее, прислушиваясь к чужому телу, такому прекрасному телу. Дотрагиваться до его рук и бедер, целовать губы и шею. С замиранием дыхания чувствовать. — Как в тебе хорошо, — прошептал Джастин в его плечо. — Так хорошо. Эммануэль промычал ему в ответ. — Тебе приятно? — вновь настоял Джастин, замедляясь. — Тебе приятно со мной? Ему показалось это очень важным в момент. — Да, да, да. Пожалуйста. Джастин. Быстрее. Джастин ощутил, как между их животами сунулась его правая рука. Ему очень хотелось посмотреть, но и оторвать взгляд от лица он не мог. Ощущения тоже были безумными. — О, господи, — Эммануэль заметался под ним, потные волосы прилипли ко лбу, — вот там, вот туда, туда, о-о-о. Сделай так еще раз. — Как — так? — переспросил Джастин и толкнулся бедрами сильнее. — Так? — Да, не останавливайся, туда, о, Джастин. Как же возбуждающе он ерзал, подавался, скулил и постанывал. Изумительно. Джастин ахнул, когда Эммануэль обнял его за шею свободной левой рукой и завыл в плечо. А потом еще и укусил. Все его тело задрожало, Джастин почувствовал, как сильно он стиснул его член внутри, и выдохнул, больше не сдерживаясь. Последние толчки, три, два, один. И ослепительный оргазм лишил его всей силы воли. Джастин тяжело дышал, смотря на Эммануэля под собой. Тот лежал жмурясь, дав ему закончить. Он с тревогой заметил блестящие дорожки на его висках. Дотронувшись, Джастин ощутил, что они еще влажные. Эммануэль тряхнул головой, не давая касаться, и заворочался. Увидев Джастина, он вновь зажмурился. — Эммануэль? Все в порядке? — спросил Джастин. — Тебе точно было хорошо? Тот промычал что-то невнятное, прежде чем вновь открыть глаза. Он смотрел куда-то Джастину за плечо, словно его отвлекали от важных дел. — Слишком хорошо, — тихо ответил он. — Так не бывает. Эммануэль повернул голову набок, смотря в стену. Джастину казалось, что он встанет и уйдет, если его отпустить. Уплывет. Улетит. Исчезнет из его жизни. Поэтому, вытащив, он лег сверху, кладя подбородок ему на грудь. Придавливая собой, грея его и греясь о него. Одному так тепло не было. — Я как будто на грани, — прошептал Эммануэль. — Вне своего тела. Столько всего. Tant de sentiments. Я до конца не верю, что это происходит. Джастин погладил его, чувствуя, как из тела уходит избыточный жар. Как прикосновения вновь вызывают мурашки. Добрался рукой до его члена, ощущая, какой влажный и скользкий кончик. — Вчера тоже было хорошо, но это… — Эммануэль словно не мог замолчать, — прекраснейший момент. У меня немного таких было здесь. Может быть, даже и не было. Ну, пара. Когда я нашел эту квартиру. И книги. И когда ко мне пришла Республика, и я больше не был один. И когда ты пришел тоже. Джастин потерся подбородком о его грудь, подцепляя им застегнутую пуговицу. — Я даже надеяться не мог, что так все обернется. Но очень хотел, — Эммануэль погладил его по голове, — чтобы у меня был кто-то, с кем так… с кем я так себя чувствую. Ты же есть у меня, Джастин? Он согласно моргнул, и Эммануэль вновь отвел глаза. Они блестели.