На дне синего-синего неба

Джастин медленно доедал свой завтрак, наблюдая за тем, как Эммануэль одевается. Поверх рубашки тот надел свитер. Он был ему большой, и вначале Эммануэль даже потерялся в нем, ища рукава. — Знаешь, это как походная палатка, — прокомментировал он из глубины свитера. — Если его положить на бок, мы тут вдвоем заночевать сможем. Придешь ночевать в мой свитер? Он выглянул из трубы его горловины, и Джастин рассмеялся. Эммануэль улыбнулся в ответ. Сверху он накинул куртку. Не такую плотную и хорошую, как куртка Джастина, да и была она покороче, но по крайней мере в ней не будет страшно, если они окажутся под пробитой крышей. Джастин подумал, что он такой маленький и симпатичный, но вслух только погремел ложкой, выбрасывая пустую банку из-под консервов. Эта еда была питательной и в чем-то даже предоставляла разнообразие — когда попадался иной сорт рыбы, но все равно ты от нее уставал. Надо будет достать Эммануэлю той жареной рыбы, что подавали в «Семи дубах». Джастин вряд ли принесет ее горячей, но… а если попробовать вытащить Эммануэля куда-нибудь? Где есть другие люди. Чтобы он не прирос к своей квартире окончательно?.. — Я готов! — сказал Эммануэль, не давая додумать эту мысль. Конечно, он самонадеянно не взял пистолет, но Джастин не был так беспечен и со вздохом заправил его за ремень. Одевшись, он с разочарованием посмотрел на продолговатую дыру с оплавившимися краями на своем рукаве. Теперь его куртка уже не была столь добротна, как раньше. Можно ли с ней что-то сделать?.. Надевать поверх что-то… перетянуть, обновить? — Я зашью ее тебе, — сказал Эммануэль, видимо, заметив его взгляд. — Надо будет найти что-нибудь такое же по цвету для заплатки. — Ты не только раны зашивать умеешь, — улыбнулся Джастин. — Конечно! — Эммануэль отпустил ключ, которым запирал входную дверь квартиры, чтобы самодовольно упереть руки в бока. — А ты думаешь, нам кто-то шил костюмы? Нет, мы сами. Некоторые были и готовые, но все равно приходилось под себя подгонять. — Кого ты играл? — Много кого. — Эммануэль пожал плечами, запуская руки в карманы. — Моей первой большой ролью был Питер Пэн. Давно. Я был помладше. И тогда я встретил… — Он замолчал. — А последней… последней ролью был Жюльен Сорель. — Питера Пэна я знаю, — сказал Джастин. Эммануэль пошел по лестнице наверх, и он последовал за ним. Вид ему нравился. — Жюльен Сорель из «Красного и черного». Стендаль. — Боюсь, я не читал его. — Это история о страсти. И смерти. Маленьком человеке и его пути в… думаю, что в никуда. — И Жюльен Сорель? — Главный герой. Это его история. Трагедия. — Он умирает в конце? Эммануэль не ответил. Они поднялись на третий этаж. Сначала Джастин задавался вопросом, почему Эммануэль не нашел себе квартиру где-нибудь здесь, подальше от воды. Но теперь, видя затекший потолок, он понял, что место посередине было лучшим вариантом. По крайней мере пока. — Здесь всего одна квартира, — сказал Эммануэль, — но большая. Отсюда уезжали впопыхах, забирали только ценное и много чего оставили. Вещи, тряпки, книги. Я кучу всего стащил вниз. Я решил, что верну, если объявятся владельцы. Но… никто сюда так и не приехал. Окна в квартире на третьем этаже были оголены — скорее всего Эммануэль и отсюда взял шторы, — поэтому внутри растекался свет, несмотря на затянутое небо. — Осторожнее с полом, — сказал Эммануэль, оборачиваясь. — Иди за мной. Тут не особо видно, но некоторые доски очень хрупкие. — Ладно. Значит, тут не потанцуешь. — А ты умеешь танцевать? — Нет. — Я тебя научу. Джастин усмехнулся и двинулся за ним, стараясь идти след в след и на всякий случай сохраняя бдительность — никто не мог гарантировать, что в темном углу не притаились пауки. Несмотря на то, что этот район никогда не отличался жильем для обеспеченных, владельцы квартиры скопили за жизнь немало любопытных штук. Эммануэль не взял их вниз, вероятно, потому что они по большей части никак не играли в быту. Как и книги, впрочем, но их хотя бы можно было читать. Джастин увидел столик с единственной ножкой — вырезанной из дерева обнаженной женщиной, придерживающей столешницу. — Тут и картины такие же, — заметил Эммануэль, останавливаясь рядом с Джастином, пока тот рассматривал ее изящный стан. — Посмотри. По крайней мере две из картин на стенах действительно могли похвастаться обнаженной натурой. — Наверное, когда смотришь на такое каждый день, это уже не так волнует? — задумчиво пробормотал Эммануэль, переводя взгляд с одной женщины на другую. — Не пробовал смотреть каждый день, — пожал плечами Джастин. — Можем ее забрать и будешь смотреть каждый день! — рассмеялся тот. — О, жаль. Раньше эта картина висела. Он подошел к упавшему на пол полотну. Место, где оно висело, отсырело полностью, обои скатались, будто их завернули вручную. А от падения рама разбилась, и холст выпал. — Досадно, — покачал головой Эммануэль. — Мне сначала было очень грустно, что столько прекрасных вещей пропадет. Но у меня не выйдет все сохранить. Как думаешь, он еще работает? Он посмотрел на граммофон, стоящий на черной кубообразной тумбе. Тот выглядел затейливо — его труба была выполнена в форме огромной морской раковины. К сожалению, единственная пластинка, которую увидел Джастин, осколками лежала на полу. — Иногда я брожу тут и думаю, какой была жизнь этих людей, — сказал Эммануэль. — Я представляю, что здесь жила пара. Она любила музыку и пела, когда к ним приходили гости. И танцевала перед этим огромным окном по вечерам. Тут не было облаков, и она смотрела на закатное небо. На вечернюю зарю. А он боготворил искусство и восхищался изяществом человеческого тела. Женского тела. И он любил в своих картинах то же, что любил в ней. Возможно, он пытался рисовать ее, но никогда не получалось так же красиво, как она выглядела в его глазах. Эммануэль смотрел в окно, за которым тучи вновь проливались дождем. — Или я все просто придумал, а те, кто тут жил, скупали статусные вещи, — пробормотал он, отворачиваясь. — Даже если ты это придумал, это очень интересно. Ты не думал написать об этом книгу? — Мне есть о чем писать. Пошли дальше. Ты видел, что снаружи дома поросли кораллами? — Да, я бываю на улице, — хмыкнул Джастин. — Раньше их там не было, но теперь… впрочем, сам все увидишь. Джастин не оплывал дом с этой стороны, поэтому не представлял, что он должен там увидеть. Вторая комната была меньше и немного темнее из-за наличия всего одного окна. И хотя оно было целое, делу это особо не помогало: стена напротив рассыпалась, и холодный восточный ветер без проблем залетал в образовавшуюся дыру. К его удивлению, Эммануэль прошел прямо к ней. На секунду ему показалось, что он выпрыгнет, но Джастин отогнал это видение. Впрочем, далеко от истины оно не ушло. — Что ты делаешь? — обеспокоенно спросил он, ускоряя шаг, пока Эммануэль не натворил глупостей. — А на что это похоже? — отозвался тот, высовываясь наружу. — Смотри. Неуверенно выглядывая вслед за ним, Джастин понял, почему он вообще заговорил о кораллах. С этой стороны дом был в тени — соседний прилегал к нему очень близко, поэтому не было окон. Зато принесенные океаном организмы по обеим стенам сшивали дома кривыми стежками мутной болотной зелени. — Они прочные, — сказал Эммануэль. — Ты что, собираешься… — Джастин схватил его за запястье, когда тот шагнул вперед. — Ты с ума сошел? — Я уже сто раз так делал, — уверенно ответил он. — Ну. Или почти сто. Короче, несколько раз я туда ходил. Смотри, нужно дойти до карниза, а потом за трубой окно. — Да тут же поскользнуться и сломать шею проще простого, — покачал головой тот. — Это третий этаж. — Ты боишься высоты? — Эммануэль обернулся к нему. — Это ничего, я тоже боюсь. Но я представляю себя кем-нибудь, кто ее не боится. Давай. Пошли. — Может, стоит спуститься вниз и добраться до этого дома обычным способом — на лодке? — ввел Джастин последний аргумент. — Пошли. — Эммануэль сжал его руку. — Догонишь — и я тебя поцелую, как тебе? — Это должно меня уговорить? Я ведь могу поцеловать тебя прямо сейчас, — заметил Джастин. Раньше, чем он наклонился, ладонь Эммануэля уперлась ему в грудь. — Нет, не можешь, — дерзко ответил тот и вынырнул на улицу. Джастин только головой покачал, глядя, как он быстро перебирает ногами по природному мосту, соединившему два дома. Несколько шагов по широкому карнизу, и Эммануэль скрылся за углом. — Провокатор, — прошептал Джастин и, придерживаясь за неровную кирпичную кладку, высунулся следом. Дождь, хлестнувший его с порывом ветра, сперва лишил части уверенности. Как и мокрый мост из кораллов. Джастин знал, что они не гладкие, но блеск воды на них мешал ему мыслить логично. Также он не слышал звука падения, а значит, Эммануэль добрался до цели, а не свалился с третьего этажа, что тоже обнадеживало. Он будет должен не только поцелуй, решил про себя Джастин, ступая на кораллы. Они были шершавыми под подошвами и прочными, как тротуар, но ширины моста не хватало, чтобы уверенно по нему идти. Раскинув руки, Джастин быстро зашагал в сторону второго дома, стараясь не смотреть вниз. Он не представлял, как эту дорогу преодолел Эммануэль — даже его сдувало, а он точно весил больше фунтов на двадцать. И этот дождь. Не будь коралловый мост таким шероховатым, с него бы с легкостью смыло. Джастин не удержался и глянул вниз. Пугающе отвратительная картина. Несмотря на то, что улицы были затоплены, больше шансов было, прыгнув, угодить на какой-нибудь штырь или мусор. Внизу почти не виднелась водная гладь — ее всю изрезали бочки, обломки плотов, забор. Он вдохнул и сделал последние шаги, ступая на широкий карниз. Рано расслабляться не хотелось; держась за выступающие кирпичи, Джастин свернул за трубу. К счастью, окно было всего в паре футов от угла. — Я уже думал, что ты пропал, — заметил Эммануэль, подавая ему руку. Джастин глянул на нее скептически. Он мог бы справиться сам, но раз уж тому так хотелось помочь… — А я думал, что ты только книги читаешь… — ответил Джастин, перелезая через подоконник. — Это в основном. — Тот потер ладони друг о друга. — Путешествовать по страницам с Верном, конечно, безопаснее, но из этого я могу почерпнуть только впечатления. И некоторые фантазии. — У тебя есть фантазии о путешествиях? — У меня много разных. Этот дом был в относительно похожем состоянии, хотя казался более жилым. В основном за счет того, что здесь остались вещи. Видимо, кораллы образовали свой мост не так давно, и Эммануэль тут все же не особенно освоился. Да и как было отсюда что-то тащить, не спускаясь вниз, Джастин не знал. В комнате, где они оказались, однако, было не много: высокий черный шкаф у внутренней стены, ковер, пустые книжные полки, стул без сидушки. Хлам. — А у тебя есть фантазии? — спросил Эммануэль, ощупывая носком туфли ковер. — Нет, сгнил. Так есть? Джастин пожал плечами. Он уже успел понять, что они делают для Эммануэля, но сам всегда находил свое место в настоящем мире. Чтобы защититься от него, он не придумывал другую реальность. Для этого существовало оружие. — Не знаю, нет, наверное, — пожал он плечами. — Какой ты скучный. — Эммануэль дотронулся до ручки двери. — Но в этом и плюс. — И какой же? — Мне непонятно, как ты думаешь. И ты удивительный. Джастин рассмеялся, идя за ним. — Я и скучный, и удивительный? — И много какой еще. Знаешь, что нам надо найти? Какую-нибудь кожаную мебель. Может быть, диванчик. Мы вырежем тебе заплатку для рукава. — О. — Джастин посмотрел на свою руку. Идея была неплоха. — А я думал, мы просто так бродим. — Ну нет. У меня есть кое-что в планах. Эммануэль остановился в коридоре, касаясь перил. Здесь не было окон, и единственный свет шел от открытых дверей пары комнат. Например, той, из которой они вышли. Более-менее светло было наверху, как успел заметить Джастин, прогулявшись взглядом по лестнице на третий этаж. — А я не должен быть в курсе твоих планов? — спросил Джастин. — Нет. Не всех. Тогда будет неинтересно. Джастин ничего не ответил, но в голове взвесил пару мыслей. — На самом деле я был тут не сто раз, — окончательно признался Эммануэль, оборачиваясь. — Всего три-четыре. Я был наверху. Вниз еще не спускался. — А нам надо вниз? — Наверное, нет. Вряд ли там что-то сохранилось в хорошем состоянии. И там темно. У нас с собой нет фонаря. К тому же у меня плохое предчувствие насчет первого этажа. — Предчувствие? — переспросил Джастин, глядя на лестницу. Там действительно было темнее, оттуда веяло холодом, а скрипы старого дома казались отчетливее; его самого туда не тянуло. — Ну да. Что-то внутри! Что говорит: Маню, тебе лучше туда не соваться! У тебя такого нет? — Маню? Эммануэль бросил на него смущенный взгляд. — Это сокращение. Меня так бабушка называла. И потом… это для самых близких. — Он потер шею, смотря в сторону коридора по этажу. — Ты тоже можешь называть, если хочешь. — Надо попробовать. — Джастин улыбнулся. Мысль о том, что Эммануэль причислил его к самым близким, приятно грела в груди. Пусть даже тут не было никого другого, кого можно назвать далеким. — В любом случае! — поспешно перевел тему Эммануэль. — Куда пойдем? Наверх или глянем что-нибудь на этом этаже? Тут я особо не осматривался, двери в основном были закрыты, а я не сильно стремился попасть внутрь. — Ну тогда пошли сначала посмотрим здесь. — Ты думаешь, мы успеем все обойти? — Эммануэль повел его за собой по длинному коридору, оканчивающему маленьким окном. Двери было всего три. — Если не успеем, у нас еще будут дни. Эммануэль отвернулся, но Джастин увидел, как довольно он улыбается. Ему нравилось думать об их будущих днях. Возможно, именно это послужило причиной, по которой Эммануэль попал в беду. Джастин помнил, как тот предостерегал его по поводу гнилых досок пола в их доме. И ему стоило бы самому внять этому предостережению. Но ближайшая дверь была так близко, а мысли, окутавшие их туманом, так густы. Джастин спохватился, только когда услышал его «ой-ой», потонувшее под чудовищным треском. У него сердце ушло в пятки от вида провалившегося под пол Эммануэля. Он ушел туда мгновенно, как в болотную топь. И как бы быстр ни был Джастин, он успел схватить только одну его руку, падая животом на пол. Он ощутил, как выгнулись доски. Дома тут были из дерьма и желудей. Или уже тоже успели сгнить. Неважно. Проклятые дома. — Держись! — Джастин обхватил его запястье крепче. — Merde! — дернулся Эммануэль внизу. — Я же говорил… плохое предчувствие… — Не раскачивайся, — предупредил Джастин. — Ты соскальзываешь. Дай вторую руку! — Стой-стой, не тяни, мне обломок запястье режет. Джастин в панике осмотрел края пролома. Он походил на зубастую пасть, кусавшую их за руки деревянными обломанными клыками. Он действительно не мог вытянуть Эммануэля с краю. А если попытаться было подползти ближе, соседние доски тоже грозили проломиться, и они рухнули бы вместе, а Эммануэля вдобавок накрыло бы тяжелыми брусьями. — Я не могу тебя вытянуть, — признался Джастин. — Тут все шатается. — У меня скорее кисть оторвется, — посетовал Эммануэль откуда-то снизу. — Слушай… Джастин, я же на первом этаже? Не думаю, что подо мной высота больше трех-четырех футов. — Что ты имеешь в виду? — Видимо, мне придется тут побывать… — Что? Запястье Эммануэля напряглось, Джастин почувствовал, как тот подтянулся, и его вторая рука сжала его руки. — Отпусти. — Ни за что. — Джастин, тут низко. Я почти вижу пол. Джастин с сомнением заглянул в щель в полу. Он не видел ничего. — Сейчас… сейчас ты отпустишь меня и спустишься по лестнице. Сердце Джастина билось с тревогой. Он чувствовал, как рука Эммануэля и без того выскальзывает из его вспотевших от нервов пальцев. Там действительно было низко? — Или я сам поднимусь. Давай проверим, кто первый до нее доберется, — продолжал Эммануэль. Его голос срывался. Ему тоже было тяжело. — Только сам не упади. — Черт, Эммануэль, мне не нравится эта идея. Может, попробуем… Джастин попытался встать на колени, но сильный «крак!» под ним заставил его передумать. Это было ужасно обидно. Эммануэль весил немного, но он не мог его подтянуть, чтобы не поранить. Дерьмо. — Ладно. Но если там высоко? — Тогда… тогда я сломаю ногу и тебе придется обо мне заботиться, и кормить с ложечки. Не так плохо, а? Джастин раздраженно выдохнул. Вариантов было не много. Ну что ж… — Не сломай ничего, — серьезно сказал он. — Не то чтобы я планировал… — Эммануэль! Я тебя не отпущу. — Я постараюсь не сломать! Отпускай. Он досчитал мысленно до трех и разжал руки, в ужасе ожидая звука долгого падения и затухающего крика. Был только небольшой «бух!», будто кресло упало. Джастин тут же заглянул в дыру в полу, пытаясь увидеть Эммануэля. — С тобой все в порядке? Тот ответил не сразу, заставив Джастина побеспокоиться. — Да. Да. Я живой. — Эммануэль зашуршал, видимо, поднимаясь и отряхиваясь. — Хотя этот спуск можно назвать скоростным, я предпочту лестницу. Джастин выдохнул с облегчением. Когда он сосредоточенно смотрел вниз, закрыв глаза козырьком из ладоней, они привыкали к полумраку и он мог разобрать макушку Эммануэля. — Я попробую найти лестницу, — сказал тот, отходя из-под отверстия в полу. — Мы же недалеко от них ушли… Его голос прервался, и Джастин заморгал, пытаясь разглядеть его. — Я тебя не вижу, — заметил он. — Может, останешься на свету, и я туда сейчас… — Джастин, — перебил Эммануэль. Он звучал встревоженно. — Мне кажется… мне кажется, тут кто-то есть, — прошептал он. — Тут… точно кто-то есть. Сердце Джастина ушло в пятки.