На дне синего-синего неба

Подозревая, что моторку будет слышно из квартиры — Джастин не мог проверить это лично, — он все равно шел по ступеням максимально тихо. Не только потому, что хотел сделать Эммануэлю сюрприз — но и это тоже. Ему хотелось оттянуть этот момент. Представить лицо Эммануэля. Представлялось радостное. Джастин понятия не имел, какое именно вино стащил. Но это была винная темная бутылка, а большее его не волновало. Он испытывал стыд за содеянное и обязательно бы заплатил позже, если бы представилась возможность. А пока получить желаемое законным путем он не мог. Джастин спрятал бутылку в кармане куртки, прикрывая торчащее горлышко пока не починенным рукавом. Подождет. Джастин не представлял, как это будет выглядеть. Что скажет сам. Импровизация? Пожалуй. Эммануэль открыл дверь не сразу, а через почти минуту, заставив его поволноваться. Их квартира была настолько маленькой, что невозможно идти откуда-то целую минуту. Он положил руку на дверной проем, не давая пройти, и посмотрел на Джастина исподлобья. В первую секунду Джастин подумал, будто сделал что-то не так. Пока тот не улыбнулся. — Неужели такой красивый мужчина пришел ко мне? — спросил Эммануэль, заигрывая. Он опять что-то придумал. Джастин вдохнул, прогоняя картины, как легко было бы его подхватить, захлопнуть дверь ногой и упасть вместе на матрац. Во-первых, потому что так он мог разбить с таким трудом полученную бутылку. Во-вторых, потому что дверь стоило закрывать на замок. — Ты должен сказать, что ты почтальон и у тебя есть для меня поцелуй, — подсказал Эммануэль, когда он не ответил. — У меня есть поцелуй, — подтвердил Джастин, ступая вперед. — О? — Эммануэль шагнул ближе, протягивая руку за его спину, чтобы повернуть ключ. — Всего один. Эммануэль мягко подтянул Джастина к себе за одежду, обвивая под курткой. И это было самым приятным ощущением сегодняшнего дня. Тепло, ласка. В это хотелось возвращаться вновь и вновь. — Вообще-то у меня тоже кое-что есть, — сказал он, поглаживая спину Джастина. — Я кое-что нашел. Ну… не то чтобы я это терял. Просто оно лежало среди вещей и ждало. — И это?.. Джастин немного расстроился, что Эммануэль взял инициативу, и он не успел обрадовать его сюрпризом. — М-м-м, это кое-что, что сделает нам обоим приятно. Но я пока не скажу… — он замолчал. — Что это? Может быть, Джастин и хотел бы поддержать его игру с угадыванием, может быть, не дал бы дотронуться, но Эммануэль отошел, смотря на него, и как он мог устоять? — В общем, я не уверен, что оно такое, как ты любишь, — облизнув губы, начал он, аккуратно вытягивая бутылку из кармана. — Но это лучше, чем ничего, верно? На лице Эммануэля было столько эмоций, что Джастин даже запутался. Брови Эммануэля приподнялись, он то улыбался, то поджимал губы, то смотрел на него, вскидывая блестящие глаза, то прятал их. — Твое кое-что выиграло, — прошептал он. — Это вино? Господи, Джастин, где ты его достал? Джастин подумал о том, что это был незабываемый опыт, который ему повторять не хотелось. Вспомнил заполненный мраком склад, выпрыгивающее из горла сердце, и покусывание совести везде, где мог чувствовать. Но Эммануэль был так рад. Разве это того не стоило? — Это неважно, — махнул Джастин. — Ты же хотел вина. Я принес вина. Эммануэль издал глупый смешок, прикрывая в растерянности рот. — А ты и звезду с неба достать можешь? — Мне потребуется некоторое время, — скромно ответил он. — Но не исключаю. — Ох. Джастин с огорчением заметил, как его улыбка пропала. — Что-то не так? — спросил он. — Нет, все… — Эммануэль покачал головой, — все слишком так. Ты волшебный, Джастин, ты знаешь? — И ты волшебный. Эммануэль со вздохом положил щеку на его грудь, обнимая. — Я так счастлив, — прошептал он, потираясь о жилет Джастина. — Я не должен быть. Я сегодня вспоминал, сколько всего случилось, где я нахожусь и… — Не надо, — он обнял Эммануэля за шею второй рукой. — Ты со мной. И все. Эммануэль поднял лицо, заглядывая в его глаза. И Джастину тоже не стоило быть таким растроганным близостью. Но с ним не происходило ничего хорошего последние недели, месяцы, даже годы. А теперь он был обезоружен. Он разжал пальцы, позволяя Эммануэлю выудить бутылку и отставить ее на комод слева от двери. Она встала с тихим стуком, а Эммануэль не отрывал от него глаз. Не отрывал, когда отстранялся. Не отрывал, когда опустился перед ним на колени. Джастин почувствовал неловкость и жар, и ему хотелось поднять его и прижать к себе. Он смог только приоткрыть рот, когда руки Эммануэля скользнули по брюкам. Пальцы проникли в складку ткани, расстегивая каждый крючок медленно, очень медленно. — Я хочу… — Эммануэль наконец опустил взгляд. Но только когда вытащил член наружу. Джастин прикусил губу, смущаясь того, как быстро на него отреагировал. Начал, едва увидев его, ну а вид на коленях с пенисом в руках и вовсе лишил воли. — Я хочу быть твоим, Джастин, — шепнул он, сжимая его. — И чтобы ты был моим. Рука начала движение, и Джастин не мог вспомнить ни одного слова длиннее двух букв. Было странно видеть член так близко с лицом Эммануэля. Странно и волнительно. — Как тебе эта мысль? — Эммануэль смотрел, не моргая. — Во всем чертовом городе. Во всем этом чертовом городе. Звучало прекрасно. — Я твой, — ответил Джастин. Весь в твоей ладони, в твоих руках. Ты правишь моими мыслями и чувствами, и я не хочу, не хочу избавляться от этого. Он резко подался назад, наваливаясь на дверь, потому что рот Эммануэля заключил его в себя. Тонкие розовые губы обхватили головку, двигая кожу, как рукой, только нежнее. Ослабили хватку, и язык тронул его внизу, где лучше всего. Влажно, ласково, сладко. Джастин понял, что это было за прикосновение там в гримерке. В шкафу. И у него перехватило дыхание. Эммануэль закрыл глаза, ублажая его, гладя бедра и дыша через нос. Сжимал рукой, покрывая поцелуями вдоль всего ствола, и это было приятно, но не так, как когда он брал в рот самый кончик. Внутри было тепло, мокро, его сжимали губы, а язык… о, его язык… В голове Джастина пару раз подала голос мысль, насколько это все развратно, но этот голос был столь тих, что шум волн желания перекрыл его полностью. Ему так нравилось смотреть на Эммануэля, совершенно бесстыжего Эммануэля, что делал вещи, которые ему даже на ум бы не пришли… Жаль, что его рот был такой маленький, в него нельзя войти целиком, как с другой стороны. Чтобы почувствовать его на всю длину, насладиться им до самого дна. — Взмыммлсы, — невнятно пробормотал Эммануэль, отпустив его всего на пару мгновений. — Что?.. — потерянно переспросил Джастин, рассеянно думая, что же он может сказать в такой момент. Эммануэль отстранился, глубоко вдыхая, и посмотрел на него столь жгучим взглядом, что от такого можно запросто воспламениться. — Возьми меня за волосы, — теперь отчетливо сказал он. — Зачем? Джастин спросил тихо, хотя ему было плевать на ответ. Он вплел пальцы в его уже не такие чистые, но все еще очень мягкие волосы. Дотронулся до кожи, поглаживая, а потом, повинуясь порыву внутри, потянул на себя. Нанизал его рот на себя поглубже, как хотелось, и растворился в омуте удовольствия. Эммануэль уперся в дверь за ним руками, замычал, и Джастин отпустил его, беспокойно заглядывая в раскрасневшееся лицо. Кажется, он переборщил. — Все нормально, — поспешно сказал Эммануэль, вскидывая взгляд. — Сейчас, сейчас… Джастин с восхищением смотрел, как головка члена вновь исчезает во рту, как он трется о него щеками, вынимая и облизывая его яички, как он увлечен, и это возбуждало не меньше, чем сами ощущения. Было так сложно сдержаться, и он вновь коснулся волос, головы, чтобы войти поглубже. В этот раз получалось лучше, Эммануэль будто расслабил горло, позволяя ему входить. А когда он поднял на него глаза, Джастин почувствовал, что очень, очень близко. В панике он отстранился, чтобы прервать контакт, но Эммануэль подался за ним, не отпуская. Хватая руками за бедра, обнимая и не давая оттолкнуть. — Из меня сейчас польется, — задыхаясь, предупредил Джастин. — Отпусти. Отпусти. — Я знаю, — промычал Эммануэль. Он сжал его крепко, вынимая. Член Джастина пульсировал, ему казалось, туда стекла вся кровь. Он был воспален, как открытая рана, весь мокрый от слюны, и от каждого выдоха Эммануэля, отдающегося внутрь, по спине бежали мурашки. А потом вновь эти губы, и Джастин дернулся, наваливаясь на дверь, и послушно обмяк в его руках. Его голову покинули все мысли, одна за одной. И он чувствовал себя счастливым в этой тишине, просто счастливым.