На дне синего-синего неба

Он не думал, что встретит здесь многорукого. Джастин вообще не думал, что когда-либо его встретит. Обычно о них рассказывали старые рыбаки в «Семи дубах», приправляя десятком небылиц. Обычно никто из тех, кто сталкивался с ними вживую, этот статус живых не сохранял. Но что бы Джастин о них ни слышал, правда оказалась ужаснее. Многорукий был больше, чем любой из вайлбистов, больше, чем любой из людей. И больше других напоминал людей. В его уродливом строении угадывались человеческие черты, будто несколько тел слепили вместе, срастили в беспорядке, превращающем существо перед тобой в жуткую машину для убийства. Набухший мешок из плоти несли две пары ног, перебирающих землю, как насекомое, шевелящее многочисленными лапками. Вершину венчали шесть сильных рук, готовых ухватить любую жертву и бросить в жерло непомерного желудка. Над ним вырастала пасть, словно огромная утроба, но не порождающая, а забирающая жизнь. Звуки, что он исторгал из себя, заставляли кровь в венах стыть, как заледеневшую воду в трубах. И Джастин не знал, что страшнее. Его могучий облик, пугающий вид или скрипящие мерзкие вопли внутри. Будто смех над своими жертвами. Скрипучий, отторгающий. Его руки дрожали, он поднял револьвер, целясь в голову или что-то, что было ею. Где пасть и огромные клыки, смыкающиеся над желудком, чтобы жертва не выбралась. Один выстрел, второй, третий. Выстрелы, пока крючок не защелкал вхолостую. Многорукий закричал, только разозленный. Конечно, такое оружие его не брало. Брало ли его оружие вовсе? Или он был, словно древний бог, поднятый со дна океана. Созданный для того, чтобы забирать жертвы, что люди недопринесли ему за годы его сна. Джастин почувствовал себя таким маленьким, таким беспомощным. Как котенок, которого несет река. Его лапки отмерзли, он не в силах зацепиться ни за что, просто ждет, когда настанет конец. Он так не хотел конца сейчас. Очень не хотел. Куда больше, чем раньше. И он знал почему. Бей или беги. Бить он больше не мог, но у улицы наверняка был не один выход. Нет. Джастин поскользнулся, разворачиваясь, но удержался, и это придало ему сил. Сейчас он мог все. Все, что хотел. Чавканье мокрой земли. Дождь. Рык других вайлбистов, отступивших перед многоруким, увидевшим цель. Это мы еще посмотрим. Дорога бежала под его ногами, бежала, как ускользающая лента, но Джастин не собирался дать ей кончиться. На периферийном зрении он видел мелькающих монстров. Кто-то таился у домов, кто-то — прятался за баками и столбами, кто-то хоронился в тени. Он был словно в улье, прогнившем и почерневшем. Маленькая добыча, которая пришла сама. Нет, он так просто не… не… Ноги тяжелели с каждым шагом. Дождь пропитал его до самого нижнего белья, несмотря на куртку. Джастин остановился на перекрестке. Налево или направо? Куда стоило бежать? Где его спасенье? Он слышал шум волн справа, но что было слева? Он пытался вглядеться, но в темноте меж домами ничего не видел. Только слышал рев приближающейся твари сзади. Спастись в воде или бежать в, возможно, тупик? Вода или тупик? Он повернулся направо, в воде еще будет шанс, но внезапно услышал слева лай, и сердце провалилось в пятки. Собаки не жили отдельно от людей. Все бездомные уже пали жертвой голода или заразы. Но тут был шанс. Люди. Не тупик. Из последних сил Джастин припустился налево, надеясь, надеясь, надеясь. Он чуть не запнулся, увидев наконец огни вдали. Фонари над улицей. Да! Да! Джастин почти летел и даже новая баррикада, воздвигнутая вокруг проклятого места с той стороны, не заставила его притормозить ни на секунду. И точно не бегущие из каждого темного сырого угла пауки. Ему нечем было отбиваться, и те, кого он не успевал откинуть, добирались до его ног, кусая своими маленькими клювами. Сквозь толстую ткань брюк и снова к коже. След, след, новый след. Его бы не остановили и плотоядные угри, внезапно научившиеся летать. Ящики и паллеты под ногами скользили, шатались, выбивались, но Джастин не останавливался, забираясь выше и выше, пока не перемахнет через заграждение, не окажется подальше от этого дерьма. Он зацепился штаниной лишь с той стороны и не удержался, рушась на землю. В голове зашумело. Джастин поднял глаза к небу, чувствуя, как сжались легкие, из которых выбило весь воздух. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. С каждым новым он ощущал, как заболевает что-то еще. Свезенная рука, колено, которым он ударился, когда летел вниз. Голова, так болела голова, хоть он и не мог понять, с какой стороны. Боль кружила вихрем, задевая каждый уголок. С трудом Джастин поднял голову. Если многорукий сейчас снесет эту стену, ему совсем конец. У него не было сил пошевелиться. Словно все тело сковало онемение. Он слышал рев, видел, как тряслись ящики и паллеты. Но баррикада была воздвигнута на совесть. Она выстояла. Джастин так и лежал обессиленно, чувствуя, как о лицо бьются капли дождя. Он даже списал все это на укус одного из пауков. Кто-то из них же был ядовитым и парализовал жертв. Это с ним произошло? Или он просто сильно ранен? Насколько сильно? Он сможет идти вперед? Сможет вернуться к Эммануэлю? Если возвращаться, то за этим. Джастин собрался и наконец сел, пробуя анализировать чувства себя в разных уголках тела. Живой. Значит, все в порядке. Он огляделся. Револьвер вылетел из руки, его он нашел неподалеку. Там же валялся мешок. И по-прежнему болело все, что могло болеть, но он был в безопасности. Относительной, но безопасности. Пора возвращаться.

***

Джастин так и не придумал, что сказать Эммануэлю. Не придумал, когда стучал в двери, как сумасшедший, не придумал, когда увидел его уставшее белое лицо. Он просто целовал, целовал и целовал всего. Лоб, глаза, щеки и губы, притягивая к себе. — Эй, эй! — выдохнул Эммануэль, но не сопротивлялся, а таял в его руках и сам прижимался крепче. — Что с тобой? Боже, Джастин. Это кровь? Джастин отстранился от него, смотря в глаза. От былого страха, сковавшего там, вдали от дома, остались лишь какие-то осколки, покалывающие его изнутри. Куда больше причиняла боль мысль, что он ведь мог и не увидеть больше Эммануэля, пойди что-то не так. Не стоять рядом с ним. Не целовать его сладкие губы. — Что с тобой случилось? — настаивал Эммануэль, строго смотря на него. Но от серьезного вида хотелось только смеяться. Это был он. — Джастин. Ты что, головой ударился? Ты меня слышишь? — Я принес тебе сигареты, — отдышавшись, сказал Джастин. — Господи, — Эммануэль нервно засмеялся. — Ты возвращаешься весь в ранах и первым делом говоришь, что принес мне сигареты. — Я упал, — честно сказал Джастин. — С высоты. Ничего серьезного. Эммануэль погладил его по голове, осторожно касаясь затылка, и когда он показал ему руку, Джастин увидел, что она в крови. Вот почему так болело. — Быстро снимай мокрую одежду, — скомандовал Эммануэль. — Я сейчас согрею воды, промоем твои раны. Он старался говорить спокойно и уверенно, но голос его дрожал. Раздеваясь, Джастин заглянул на кухню и увидел, как, ожидая, что вода в кастрюльке нагреется на керосинке, тот уперся руками в стол и смотрит в одну точку. Смотрит и нервно раскачивается. Хотел бы Джастин не приносить ему этих потрясений вновь. Переодевшись в сухую рубашку и нижнее белье, Джастин покорно сидел на кресле, пока Эммануэль суетился вокруг. Он промыл все места, где тот был оцарапан, с мылом и смазал раствором Люголя. Сменил бинт на его запястье, нанес еще несколько оранжевых меток на лодыжки, где кусали пауки. С головой он возился особенно долго, хотя в итоге сказал, что ничего серьезного. — Думаю, у тебя все же небольшое сотрясение, — произнес Эммануэль таким голосом, как будто десять лет оттрубил на медицинской практике. — Джастин, как это произошло? Ты же сделал это не потому, что… не потому что… я хочу сказать, утром я наговорил вещей. Я ведь так не думаю. — Нет, нет. — Джастин тронул его запястье. Признавать это было неприятно. — Ты прав. Джастин погладил его по пояснице и немного выше, насколько мог дотянуться. — Не хочу обсуждать эти вещи, где кто-то прав, а кто-то не прав, — пробормотал Эммануэль. — Я переживал. Я не знал, куда ты пошел. Я подумал, что ты мог бы совсем меня бросить, и мне было так плохо. Как я теперь без тебя? Притянув к себе, Джастин прижался щекой к его животу. Пальцы Эммануэля касались мест на его голове, не задетых ударом, перебирали пряди волос. Вот так хорошо. Вот так ему нравилось. Далеко-далеко от проклятого переулка, всех этих мерзких тварей, всего. Их маленькая квартира. Его маленький Эммануэль. И их большое… — Маню? — М? Джастин дождался, пока он посмотрит в его глаза, и даже тогда не решался. Это был хороший момент или нет? Он чувствовал так много, но что? — Ты восхитительный. Эммануэль тихо засмеялся, но выступающий кадык на его шее судорожно дернулся. Он отвел взгляд и молчал. Не то чтобы Джастин хотел услышать что-то такое в ответ. Более того, он бы понятия не имел, что с этим делать. Может быть, Эммануэль тоже не имел? — Просто чтобы ты знал, — робко добавил Джастин. — Что я восхитительный? — Да. Мягко улыбнувшись, Эммануэль тронул его за подбородок. — Если ты так пытаешься заговорить мне зубы и не рассказывать, что с тобой произошло, то попробуй еще раз. Удивительный. Бесподобный. В голове Джастина крутилось столько слов. И они все ему подходили. К каждой его части. Прекрасному лицу, в котором Джастину нравилась каждая мелочь. Мягким волосам, пахнущим невыносимо приятно. Заботливым рукам с такими нежными пальцами. Умопомрачающему телу, дарящему столько наслаждения. — Я ведь имею право знать? — тихо спросил Эммануэль, и это лишило его всяких сил. — Конечно. — Может быть, ты захочешь сначала поесть? У меня осталось немного после того, как я покормил Республику. — Республика вернулась? — спросил Джастин, оглядываясь. Он ее не видел. — Да, она пришла еще до полудня, — кивнул Эммануэль. — Думаю, она не смогла поймать себе мышку, и я поделился с ней консервой. — А где она? — В углу. Мне кажется, ее что-то напугало. Джастин глянул в направлении, куда он указал. Только приглядываясь, он разглядел маленькую тень под кушеткой. Этот угол никто не любил, он был самый сырой и темный. Республика всегда его избегала. Должно быть, ее действительно кто-то напугал. Джастин очень хорошо представлял, что может ее напугать. Он насмотрелся этого с лихвой. Оставшаяся после кошки консерва показалась Джастину вкуснейшей едой на свете. Он пожалел, что закончилась она так быстро. После пережитого за сегодня ему потребовалось бы больше, чтобы забить пустоту. Эммануэль наблюдал за ним, положив подбородок на замок из рук, и, похоже, даже не моргал. Он имел право знать. Если честно, Джастин не хотел рассказывать об этом. Не хотел делиться с ним безумным чувством страха, одолевшим его сегодня. Не хотел заражать им, не хотел, чтобы Эммануэль еще больше боялся за него. Но что он мог скрыть сейчас, с разбитой головой, укусами, синяками по всему телу? — Мне предложили работу. Эммануэль тяжело вздохнул, касаясь пальцами губ, словно запретив себе произносить что-либо вслух. Однако весь его вид говорил: «Я так и знал!». Он постучал по столешнице рядом со своими записями. Они выглядели не так, как вчера. Последние дни он их не касался, а теперь, видимо, был вынужден. — Это не то, что ты думаешь, — поспешно прибавил Джастин. — Это не связано с монстрами, убийствами и… всяким. — В это сложно поверить, учитывая твой вид, — протянул Эммануэль в ответ. — Нет. Я не знал, что это связано… — Джастин потер свою повязку, тяжело вздыхая. — Меня попросили доставить коробочку с лекарством. В этом же ничего такого? Просто доставить вещь, я делал это раньше. Не все хотят ходить по улицам Окмонта. Эммануэль поджал губы, слушая его. — И что было дальше? — спросил он. — Болезнь достигла терминальной стадии и больной тебя покусал? — Нет. Больного, вернее больной, вообще не было. Может, я что-то напутал… хотя я точно запомнил номер дома, у меня с цифрами проблем нет. Или ее уже просто убили. — Там были вайлбисты, — закончил за него Эммануэль. — Да, они там были. — Излечат любую болезнь. Навсегда. Джастин кивнул. Это не так страшно. Но ему очень не хотелось огорчать Эммануэля вновь. — Да, — пробормотал он, немного подумав, — хотя… — М? — Мне показалось… наверное, я все-таки что-то напутал. Дом был очень нежилым. Знаешь. Словно заброшен давным-давно. Но ведь, будь она там, остался бы какой-то след? — Я не знаю, Джастин. Возможно. Он вновь кивнул. Было глупо, но когда он рассказывал об этом, ему становилось немного легче. Словно он перекладывал тяжесть своей ответственности и знания на плечи Эммануэля. Вдвоем нести ее было проще. — Так, получается, ты не доставил лекарство? — спросил Эммануэль. — Нет. Джастин только сейчас вспомнил, что шкатулка все еще с ним. Придется вернуть ее завтра Базилю и огорчить по поводу тетки. Для себя Джастин решил, что даже если тот скажет, что ошибся и номер дома на самом деле не девять, а восемь, он туда точно не вернется. Нет уж. — Спасибо. — Джастин с удивлением ощутил, как Эммануэль берет его за руку и целует ее. Он хотел спросить, с чего эта нежность, но потом заметил, что тот уже достал из мешка сигареты, и улыбнулся. Правда, радость была недолгой. Из трех пачек, что ему удалось достать, всего одна не вымокла. Вероятно, с другими можно еще будет что-то сделать, по крайней мере, Эммануэль не огорчался. Интересно, а не случилось ли чего со шкатулкой, пока он летел с баррикады? Может, она тоже промокла, и Базиль еще и с него потребует денег за испорченное лекарство. Джастин полез в карман куртки, висящей на спинке кресла. На месте. И даже сухая. — Что это? — спросил Эммануэль, закуривая. — Лекарство, — пробормотал Джастин. Он потряс шкатулку и в ней все так же пересыпалось внутри. Вода не проникла. — Странная коробка для хранения. — Да, действительно. Он поставил ее на стол между ними, смотря. Проводил взглядами узоры волн, опутывающих ее. Они были немного похожи на те, которыми сами сектанты исписывали себя. Как же выглядели их дома, если даже коробку от лекарств не могли оставить нетронутой? — Тебе не интересно, что внутри? — спросил Эммануэль, стряхивая пепел в консервную банку. — Лекарство, — пожал плечами Джастин. — Лекарство, но какое? Может, оно и нам пригодится. — Ты предлагаешь его украсть? — Он приподнял брови. — Нет. Я предлагаю просто посмотреть. Раньше, чем Джастин дал какой бы то ни было ответ, Эммануэль схватил шкатулку, тряся рядом с ухом. Шкодливое выражение его лица сменилось на любопытное. — Давай не будем трогать чужие вещи, — предложил Джастин, протягивая руку ладонью вверх, чтобы тот положил ее. — Я просто отдам ее завтра владельцу и все. — Это будет завтра, — Эммануэль отстранился, будто Джастин мог ее отобрать, — а сегодня давай посмотрим. Как ее открыть? — Откуда я знаю? Мне такое в голову не приходило. — А, вот крючок. И еще один. Плотно сидят. Джастин решил промолчать, наблюдая за его манипуляциями. Ничего не станет, если они просто посмотрят. Не испарится же это лекарство, если они ненадолго приоткроют завесу тайны. Эммануэль поставил шкатулку перед собой и, упираясь большими пальцами в стол, наконец вскрыл ее. Крышка поднялась, но Джастину ничего не было видно, поэтому он наблюдал за лицом Эммануэля. На самом деле это его обескураживало. Сначала он блистал энтузиазмом, но стоило шкатулке открыться, на его лице возникла озабоченность. — Что-то не так? — спросил Джастин, когда прошло почти пара минут, а Эммануэль так ничего и не сказал. — Там на самом деле не лекарство, а карточки с голыми людьми? Ему показалось, шутка сейчас расслабит их обоих. Когда Эммануэль шутил, выходило именно так. Он ошибся. — Кто дал это тебе? — Эммануэль поднял взгляд, и только тогда Джастин заметил, как он обеспокоен. — Парень на рынке. Сказал, что у него больная тетка. А что? — И как он выглядел? Этот парень. — Не знаю. Обычно. — Он не был из… из… ну, знаешь. Эти… которые… — Эммануэль потер висок, будто его внезапно одолел приступ головной боли. — Одеваются в… которые читают молитвы… древним богам и все такое. Ты понимаешь, о ком я? Джастин нахмурился. Откуда он узнал? Что там было? — Возможно, — осторожно сказал он. — А что не так? Эммануэль захлопнул шкатулку и отодвинул ее, будто она была ядовита. Неужели там все же оказалось что-то незаконное? Джастин ожидал хоть каких-то пояснений. Эммануэль его ими не удостаивал. Вместо этого он нервно докурил сигарету, справившись всего в пару затяжек. То, что он молчал, Джастина только раздражало. Ему не нужны были новые тайны. Он все же подвинул к себе шкатулку, задвигая крючки на место. — Я просто верну ее и все. — Джастин. Подумай. — О чем? Эммануэль уперся локтями в стол, массируя виски. — Ты точно помнишь номер дома? — Да. — И говоришь, что он был нежилым? — Да. Джастин не понимал, куда он клонит, но сам начал чувствовать себя участником какой-то теории заговора. — И вокруг была куча вайлбистов? — Эммануэль, ты можешь говорить нормально? Да, да, куча вайлбистов. Как и везде. — Везде, но нет. Откуда он мог знать? Для себя Джастин решил, что точно не расскажет ему про многорукого. Быть может, его судьба уберегла от встречи с этой тварью. Пусть так и останется. Эммануэль подвинул шкатулку к нему ближе, еще ближе. — Не было никакой тетки, Джастин. Посмотри. Джастин ощущал, как сильно колотится сердце. Он ничего не понимал. Положив пальцы на крючки, он их вновь сдвинул. Шкатулка открылась.