На дне синего-синего неба

Так просыпаться было замечательно. Пока Эммануэль не убежал и все еще в его руках. На боку, прижимаясь спиной и бедрами, переплетясь с ним ногами. Он уже не спал, но тоже не хотел начинать новый день. Джастин обнял крепче, дыша запахом его волос. Кленовый сок, арония… они пахли уютом и домом. Тем, что он так давно искал. Эммануэль приподнял руку, позволив ладони Джастина скользнуть мимо локтя под жилет и рубашку. Зарыться пальцами в волосы на его груди, успокаивающе поглаживая. Джастин подумал, что со всем этим шерстяным богатством ему должно быть теплее зимовать, и глупо засмеялся в его затылок от своей мысли. — Ты такой приятный, — прошептал он Эммануэлю на ухо. — Везде. — М-м-м. — Такой возбуждающий. Пальцы Джастина скользнули по его взмокшей после сна подмышке, щекоча. Вернулись к груди. Нащупали маленький левый сосок, играя с ним, пока он не затвердеет. Как же здорово было касаться. Эммануэль тяжело задышал. Прогнулся в спине, упираясь в его член сквозь брюки. Не помогал и не мешал, его руки по-прежнему лежали. Он словно остался таким же безучастным, как во сне. Разрешал ему все. Джастин хотел, чтобы только это было в его голове. Они двое в своей постели. Ничего из того, что произошло вчера. Ничего из того, что произошло в их прошлом. Как будто времени и пространства не существовало. Могли ли быть другие они в какой-нибудь иной вселенной? Где нет проблем, и они просто есть друг у друга. Но что тогда ждет их в этой? — Такой соблазнительный. — Джастин закрыл глаза, потираясь носом о седую прядь за его ухом. Эммануэль низко застонал; от этого мурашки пошли по всей коже. Было бы замечательно, если бы в его мыслях осталось лишь это. Два их тела и желание, которое они могут удовлетворить. Которое вызывают друг у друга. Джастину уже не было страшно. И странно. И как угодно. Это стало лучшим, что он испытывал. Ощущать такую страсть и ощущать, что она обоюдна. Эммануэль расстегнул свои брюки, и Джастин тут же скользнул в них рукой, сжимая его. Задумывался ли он об этом раньше? Как привлекательна мужская плоть, как явен ее ответ. Хотел бы он ласкать так же другого мужчину? Не Эммануэля. Он не мог подумать о другом мужчине. И женщине тоже. Он сам был так возбужден, но ему безумно нравилось лишь касаться. Сжимать твердый член Эммануэля, сдвигать нежную кожу с его головки и ощущать подушечкой большого пальца тягучую каплю на самом кончике. Этого все равно было недостаточно. Эммануэль недовольно заворочался, когда Джастин убрал руку, и повернул к нему голову, смотря в его лицо и страстно, и строго. Джастин широко лизнул ладонь, смачивая ее. Глаза Эммануэля распахнулись, он наблюдал за этим, как за шоу. И Джастин не знал, что его увлекает больше — это лицо или тонкий вкус интимной влаги, что он ощутил языком. Слишком мало, чтобы распробовать. Но не неприятно, как ему казалось. Рука вернулась на место, и Эммануэль закрыл глаза, приоткрывая рот от удовольствия. Дыша так глубоко, что его грудь судорожно вздымалась. С каждым разом ему было труднее сдерживаться, и он задвигал бедрами, отчаяннее толкаясь в кулак Джастина. От этого ощущения в голове все плыло, он был везде, окружал, поймал в себя. Его левая рука взметнулась, обнимая за шею, горячее дыхание щекотало подбородок. Джастин не был внутри него, но все равно чувствовал его целиком. Отзывчивую кожу, жажду, которую хотел удовлетворить. Заполнить собой без остатка. Джастин осыпал поцелуями его шею, угол челюсти, ухо. Вел языком за ним, прикусывал, терся о его возбуждающую щетину носом. И не прекращал двигать рукой. Быстрее, быстрее, быстрее. Эммануэль так сильно вжался в него, как будто упирался во что-то ногами. Вжался и дернулся в последний раз, мягко постанывая. Его дрожь расползлась не только липким семенем в ладони и между пальцев, но и теплом по телу. В бедрах, животе, груди. У Джастина не было оргазма, но как же это было приятно. Эммануэль лежал рядом тихо, восстанавливая дыхание. Очень медленно перевернулся на спину, чтобы просто смотреть на Джастина. А тот держал левую руку на весу, стараясь не испачкать его одежду. Они глядели друг другу в глаза, и Джастин думал, что стоит ему сказать сейчас, вот сейчас, чтобы он слышал… Но не сказал. — Так же хорошо, как Бодлер, — хмыкнул Эммануэль, упираясь лбом в его плечо и щекоча подбородок торчащей со сна челкой. — Это что, комплимент? — Он самый. Джастин счастливо усмехнулся и поцеловал его в висок.

***

— Думаю, с Республикой что-то не так, — сказал Эммануэль, когда Джастин, помывшись, вернулся в комнату. Тот посмотрел туда же, куда и он, — под кушетку, где та сидела. Она так и не вышла оттуда, хотя неизменно каждое утро отправлялась на поиски кошачьих приключений. — Возможно, она поняла, что ей необязательно ходить на охоту, ты все равно ее покормишь, — приободрил его Джастин. — Хм. Ты думаешь, она настолько хитрая? — Кошки весьма хитры. — Но мне все равно придется достать ее оттуда. Я хотел тебе показать. Джастин не стал бы соваться к прячущейся кошке, у нее все же были острые когти, но Эммануэль об этом не думал. Пошарив под кушеткой, он вытащил ее на свет. Зрачки Республики превратились в тонкие полоски, будто вырезанные бритвой. — Смотри! — Поддерживая ее снизу, Эммануэль развернулся к Джастину лицом. — Я повязал ей ленту. Получился бантик. Похоже, Республике эта обновка не очень нравилась. Она выглядела так, словно ее вытащили из глубокой спячки. — Теперь, когда чужие кошки будут видеть ее, они будут знать, что у нее есть дом, и те, кто ее гладят. В подтверждение своих слов Эммануэль погладил ее между ушей. Обычно Республика сразу начинала мурчать, но, видимо, вмешательство в ее личную жизнь ее очень озадачило, она просто смотрела вперед. — Она какая-то костлявая, — пробормотал Эммануэль, приостановившись. Он выглядел таким обеспокоенным — его брови взметнулись, а губы сжались в тонкую линию, — что Джастин вынужденно подошел ближе, забирая кошку из его рук, чтобы оценить, что он имеет в виду. Он нечасто держал ее, она предпочитала лежать рядом. Но сейчас Республика не протестовала. Джастин не знал, что сказать. Он чувствовал кости, но их всегда чувствуешь сквозь тонкую кожу. Особой разницы он не ощутил. — Думаю, — сказал он, опуская ее на пол, — что она просто похудела. Поэтому не такая мягкая. — Тогда ее нужно лучше покормить, — серьезно сказал Эммануэль. — Сейчас принесу что-нибудь. Когда он устремился на кухню, Республика так же быстро вернулась под кушетку, замирая в темном влажном углу. Если бы Джастин верил в кошачью чувствительность, он бы решил, что и она пережила что-то такое, о чем боялась вспоминать.

***

Наконец зашив дырку на его брюках, Эммануэль отложил шитье в сторону и посмотрел на них скептически на свет. — Отвратительно, — заключил он. — Сразу видно. Нитка коричневее. — Я как-нибудь переживу, — усмехнулся Джастин и забрал их, пытаясь запрыгнуть в них на ходу. Не получилось, поэтому пришлось сесть за стол, а сначала разуться. Главное, чтобы ветер не залетал в штаны, а все остальное его волновало мало. Почти. Джастин бросил взгляд на шкатулку, что от Эммануэля не ушло. Иногда было страшно, сколько вещей тот замечал. — Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал он. — И о чем же? — О том, что придешь вечером, мы допьем вино и будем целоваться, как безумные. Джастин поднял удивленный взгляд. Эммануэль сложил перед собой локти и смотрел на него так лукаво, что невозможно было не растерять свои тяжелые мысли. А еще Джастин находил ужасно милым то, что тот называл все это просто поцелуями, хотя они ни разу не остановились только на поцелуях. — И о коробочке, — закончил Эммануэль тихо. Улыбка Джастина стерлась так же быстро, как след на песке под прибывающей волной. — Ты пойдешь возвращать ее? — спросил Эммануэль, смотря на нее. — Ты… пойдешь? — Я еще не решил, пожал плечами Джастин. — Выходит, в этом нет смысла. — Выходит, — подтвердил тот. — Ты просто увидишь его. И ничего не произойдет. — Я не… — Джастин покачал головой. — Я знаю, — не дал договорить Эммануэль, — ты не сделаешь так, как я попросил. Ты хороший. — Спасибо, что веришь в меня, — усмехнулся он, похлопав его по руке. — Может быть, это и к лучшему. — Кивнув, Эммануэль сложил свое шитье обратно в банку. — Я думаю, вечером у меня будет готов для тебя сюрприз. Он поднялся и безо всяких уточнений двинулся на кухню, чтобы положить банку на место. — Это как понимать? — со смешком спросил Джастин, вставая вслед за ним. — Какой еще сюрприз? — Этого я сказать не могу. Но вечером… — Эммануэль замолчал, приподнимаясь на носочках, чтобы спрятать банку с нитками на верхней полке, где ее нельзя было перепутать с прочими консервами. — Порядок. — А если я никуда не пойду? — подразнил его Джастин, упирая руку в бок. — О. Нет. Тогда сюрприз не очень получится. Или не получится. Мне нужно немного времени. Эммануэль пытался звучать непринужденно, но что-то все равно Джастину не нравилось. Не сам факт сюрприза… потому что до этого Эммануэль удивлял его только приятными вещами. Даже прогулка в проклятый соседний дом закончилась очень удовлетворительно. — И ты не будешь уговаривать меня остаться сегодня? — спросил он, немного подумав. — А ты останешься? — Я… мог бы. Эммануэль мягко покачал головой. Он все понимал и не держал его. Джастин думал, насколько он хочет возвращаться на рынок. И куда бы то ни было. Если честно, ему впервые настолько не хотелось никуда идти, но и Эммануэль впервые не убеждал, что без него не обойтись. И он чувствовал себя немного странно. Когда Эммануэль поцеловал его в дверях перед уходом, Джастин не удержался и, воспользовавшись моментом, обхватил и потискал его маленькую попку, прижимая к себе. Дыхание Эммануэля перехватило, но он собрался и со смешком оттолкнул его. — Иди. Именно тогда Джастин убедился в том, что что-то не так.