На дне синего-синего неба

— Нужно разрушить мост, — сказал Джастин. Когда он это сказал вслух, прозвучало странно. Не так фатально, как в голове, но все равно с перебором. — Ты видел эти кораллы? — засомневался Эммануэль. — Они же как известняк. Нет, прочнее. Это просто невозможно. К тому же… Он нахмурился, закончив фразу так невнятно, что Джастину пришлось напрягать слух, чтобы его разобрать. — Мы больше не сможем туда попасть, — заметил Эммануэль. — Ничего оттуда взять, я не смогу ходить в этот дом. А я видел там… мне кажется, я видел там пластинки. — Да плевать на пластинки, Маню, — не сдержался Джастин. — Я хочу засыпать, зная, что ни тебя, ни меня не сожрут ночью заживо, потому что твоя хлипкая оборона может не выстоять в очередной раз. Эммануэль немного помолчал, прежде чем кратко кивнуть. Но этой паузы хватило, чтобы Джастин услышал, как звучит собственный голос в тишине. С каким укором. Его это смутило. — Ты прав, — вынужденно признал Эммануэль. — К тому же, я не уверен, что теперь граммофон будет работать. Он посмотрел на повалившийся набок музыкальный инструмент, и Джастин не смог не закатить глаза. Эммануэль точно был созданием не из этого мира. И откуда он только взялся? — Я найду тебе другой граммофон, — пообещал Джастин, чтобы примириться. Их небольшой спор стих, не прорастая в стычку, хотя все это время он не мог не ощущать напряжения. И пусть они еще не полностью успокоились, Джастин почувствовал, что уже может себе это позволить и дотронулся до загривка Эммануэля, лохматя его волосы. Тот кратко улыбнулся, поджимая губы.

***

Перенеся вес на вторую ногу, Джастин ощутил бедром шкатулку и нахмурился. Он точно не пойдет ее возвращать ни сегодня, ни, возможно, даже завтра. Если пойдет. Он испытывал странное ощущение. Это было похоже на работу — их план сломать мост. План непростой, но когда было легко? Джастин сказал Эммануэлю, что справится сам, но чем дальше, тем меньше был в этом уверен. Он помнил, каким прочным казалось плетение кораллов, когда они шли по нему. Недвижимое, нерушимое. Оно выдержало его сто восемьдесят пять фунтов веса, будто кошку. Конечно, с ним ничего не случилось, когда он попытался отбить часть ножкой от столика. Она была из тяжелой породы дерева, но не настолько. Джастин спустился вниз, чтобы взять свою саперную лопатку, и обнаружил, что Эммануэль вновь пишет что-то за столом. Он выглядел подавленным, и Джастину было стыдно за то, как он обесценил его усилия по обеспечению их безопасности. Он в отличие от Эммануэля ничего для этого не сделал. Он хотел попросить прощения, хотел коснуться его плеч, склониться сзади, потереться щекой о его щетину, вдохнуть его запах. Все то милое, что заставляло его чувствовать себя живым. Словно маленький якорь, который не давал ему отплыть в пучину неизвестного и сводящего с ума мире. Когда это стало таковым? Эммануэль услышал, что он не уходит, и обернулся. Он смотрел, и уголок его рта подрагивал, будто он не мог решить, стоит ли улыбнуться. Джастин не мог его винить за то, что он все пытался сделать сам. В конце концов, Джастина самого тут не было все это время, и Эммануэль как-то справлялся. Привык рассчитывать только на себя. Он не мог на него за это злиться. Джастин улыбнулся ему и, прихватив лопатку, вновь пошел наверх. Последующие опыты принесли меньше успеха, чем ему бы хотелось. Он смог отколоть только кусок кораллов, зато на лопатке появилась зазубрина. Так рисковать ею он не мог. Джастин погладил револьвер в кобуре, размышляя. Стоило ли попробовать? Попробовать всегда стоило. Он сделал один выстрел, метя в центр моста и надеясь, что по нему хотя бы пойдет трещина, которая сможет дать его расколоть. Пуля отлетела в сторону, а на месте, куда она попала, осталась небольшая впадина. Мда. Нужен был лом. Джастин вернулся в комнату, ища что-то, что может пригодиться. Он посмотрел на карниз, на ножку от шкафа — прочное дерево, но дерево ему бы тут не помогло. Решение он нашел в кровати. Вернее в металлических опорах. Ему пришлось повозиться, чтобы скрутить хотя бы одну из них. Но зато дело пошло. Джастин выбрался через разрушенную стену и от первого же порыва ветра испытал прилив холодного страха, заставивший прижаться к дому. Это то, что им нужно сделать. Вариантов нет. Сжимая металлическую опору кровати, Джастин прикинул, где будет лучше повредить мост. Если слишком близко к зданию их дома, тогда это вряд ли помешает вайлбистам. Они все прыгали, как саранча. Но если нанести повреждение посередине и сделать пропасть, которую они не смогут преодолеть… да, это уже звучало как здравый план. Сидя на кораллах и ощущая, как они колют его даже сквозь брюки, Джастин сбросил взгляд вниз, где с высоты трех этажей виднелся плавающий мусор и остатки уличной жизни. Ветер бил ему в лицо, морось мелкого дождя покрывала, словно конденсат. Мокрые волосы упали на лоб, мешая обзору. Но дело понемногу шло. Он понадеялся, что мост не обвалится целиком, унося его самого в историю… Словно кирка труба опоры вонзалась в коралловое покрытие, понемногу откалывая его кусочки. Почему эта дрянь была такой прочной? Несмотря на собачий холод и влажность, Джастин здорово вспотел. И хотя казалось, что клочки коралла так и летят под его ударами, дело продвигалось очень медленно. Уже через час работы стало ясно, что это вопрос не одного дня. Джастин дал себе несколько передышек, разминая ноги и прогуливаясь по квартире. Заодно он лениво собирал вещи, из которых еще можно было сделать баррикаду. Поставив поваленный столик с ножкой-женщиной и осмотрев ее внимательно, Джастин подумал, что хочет навестить Эммануэля и узнать, как у него дела. Впрочем, работай он где-нибудь в Шеллзе, он бы не смог так запросто к нему попасть… Решив, что надо доделать то, что может доделать, Джастин пока воздержался от визита. Прерваться, впрочем, пришлось один раз и вне назначенного времени отдыха. Сначала Джастин услышал мотор, а потом мимо по Аболишн-стрит проплыла куда-то по своим делам лодка. Он все еще удивлялся, когда в этот угол хоть кто-то заглядывал. Кем бы он ни был, лучше ему бы не замечать Джастина и их убежища. Тем не менее он задался вопросом, как может выглядеть сверху. Возможно, как дятел, который долбит ствол большого горизонтального дерева в надежде найти пропитание. Он видел дятлов так давно. Один раз Джастин остановился в гостинице, это было еще на материке, во время его путешествий. Дятел стучал под крышей утром, мешая ему поспать еще совсем немного, и Джастин думал, что высунется в окно и свернет его шею. Хоть бы одну птицу увидеть здесь… Вместо этого он то и дело бросал встревоженный взгляд на карниз здания напротив. Представлял, как в утреннем сумраке или вечернем тумане по нему ползут стайки пауков или ловко перебирает длинными конечностями плевун. Передвигаются, чтобы проникнуть в их дом, затаиться в темноте, а потом напасть. Смотря, он все время ждал, что из-за кирпичного угла покажутся уродливые лапы, защелкают маленькие клювы или, быть может, прыгун пересечет расстояние между ним и мостом, вцепляясь в него своими челюстями, и они вместе полетят вниз, разбиваясь о столбы и торчащие остовы плотов. Пока никого не было. К счастью. Дождь усилился, и несмотря на работу, его руки закоченели. Джастин почти перестал их чувствовать тогда же, когда перестал чувствовать время. Дальше продолжать было сложно, и ему пришлось заканчивать. Последний раз ударив по кораллу — больше для порядка, чем чтобы действительно продвинуть дело, Джастин опустил опору и вздохнул. Хм. Ему показалось, под кораллом что-то было. Какой-то мусор? Он попробовал поскоблить пальцами, но, конечно, тоже не продвинулся. Должно быть, они наросли вокруг одной из тех штук, на которых сушили белье. Вот только с этой стороны того здания не было окон. Джастин почесал в затылке, но больше задаваться вопросом происхождения штуки внутри моста не стал. Он вымок почти насквозь. Когда он прогуливался по городу, куртка надежно его защищала. Но теперь, ветер налетал со всех сторон, и он не мог увернуться, седлая эту странную природную конструкцию. Придется продолжить после. Джастин отложил свой кустарный лом, поднимаясь. От долгого сидения у него закружилась голова, а когда он попытался ухватиться за стену, ухватился неудачно — и кирпич зашатался прямо под его пальцами. Джастин нырнул в комнату, словно в благословенный храм. Работа на высоте ему была не по нутру. Это отняло столько времени и энергии, что он всерьез задумался, хватит ли ему сил приласкать Эммануэля ночью. Нет. На это его, конечно, хватит. Может быть, даже сейчас. Несмотря на то, что весь он промок и замерз, мысли о приятной близости согревали его, и тепло расползалось от живота все дальше, давая топливо рукам и ногам. Джастин постарался соорудить из оставшейся целой мебели баррикаду понадежнее, а одну из досок решил напрямую использовать как засов. Жаль, что дверь открывалась наружу. Он провозился с этим еще какое-то время и вновь успел подумать об Эммануэле. Признаться, Джастин надеялся, что тот сам решит заглянуть навестить его. Да, да, он сам его отослал, но это не значит, что ему не хотелось, чтобы Эммануэль ослушался. В любом случае работы на сегодня были закончены, даже если дождь уляжется, на улице стемнело из-за туч, да и баррикаду он установил прочную. Сегодня сюда хода больше нет. Джастин на всякий случай подобрал опору от кровати, чтобы не потерять ее в ворохе других вещей, и спустился по лестнице вниз. Воображение рисовало много приятных картин, хотя для его урчащего живота самой приятной была картина банки с сардинами или чем-нибудь таким. Постучавшись в дверь — он понял, что Эммануэль вновь запер ее, когда дернул за ручку, — Джастин прислонился к стене. Две картины. Банка с сардинами и нежные объятья Эммануэля. И больше его ничего не интересовало. Эммануэль вновь не открывал, но Джастин уже привык к тому, что тот долго возится. Может быть, сейчас он лихорадочно поправляет волосы, чтобы в очередной раз его соблазнить. Он развеселился от этой мысли. Пожалуй, он соблазнится. Несмотря ни на что: ни на побаливающую спину, ни на подрагивающие от перенапряжения руки. Прошла минута и Джастин испытал беспокойство — он не слышал даже шагов. Быть может, в квартире Эммануэля не было и он спустился в туалет? Правда, тогда он дверь не запирал. Джастин приложил ухо к двери, прислушиваясь. Скрежет, царапанье. Там все равно что-то было. Он неуверенно постучал вновь, слушая, и на этот раз наконец что-то начало происходить. Тяжелые шаги, он едва успел отнять ухо от двери, прежде чем она открылась. Джастин думал, что их воссоединение будет отчасти чувственным, но когда он увидел Эммануэля, эти мысли отошли на второй план. Волосы того были всклокочены, а большие глаза, и без того порой слишком широко смотрящие на мир, вообще выкатились. — Что-то случилось? — тут же спросил Джастин, мгновенно проверяя комнату за его спиной. Выглядело все, как обычно. Никаких признаков того, что что-то не так. Может, он вновь предался воспоминаниям о пережитом? Эммануэль смотрел на него, будто не понимал, на каком языке он говорит. — Ты спал? — Джастин протянул к нему руку. — Что-то с Республикой, — пробормотал он. — С ней точно что-то не так. — Да, ты это уже говорил. — Джастин ободряюще коснулся его плеча. — Она вновь кажется тебе худой? Или ты переживаешь, что она не уходит на охоту? Зайдя в квартиру, Джастин отставил опору от кровати к двери, а Эммануэль на нее даже не глянул. Он будто и говорил сам с собой, не обращая на него внимания. — Нет, — выдавил он наконец. — Она… странная на ощупь. Она не хочет выходить. — Хочешь, я посмотрю? Эммануэль вскинул на него глаза, и блики в них благодарно заплясали. Джастин не стал ждать, когда тот озвучит свой ответ, и прошел в сторону кушетки, где Республика была замечена в последний раз. Он не мог заранее оценить, насколько Эммануэль драматизирует, и даже не брался догадываться, что с ней приключилось. Кошки иногда болеют, иногда чувствуют себя плохо. У него не было своей, чтобы понять, что не так, но если Эммануэль в этом нуждался, он мог глянуть. Джастин сбросил тяжелую мокрую куртку на кресло и отряхнул волосы от излишков воды. Наклонившись, он заглянул под кушетку и попытался разглядеть прячущуюся кошку. Он ждал увидеть сверкающие из темноты глаза, но поглощающая темнота в углу не показывала никаких движений. Только край ленты, которую Республика скинула. Вероятно, обновка ей не понравилась. — Она точно там? — спросил Джастин, повернув голову к Эммануэлю. Тот обхватил свой торс, нервно грызя ногти, и неопределенно кивнул. Джастин вздохнул. Совать в эту темноту руку ему не хотелось. Он видел когти Республики и они явно могли не только ласково плясать на бедрах Эммануэля, пока та заглядывала ему в лицо и мурчала. Если кошка не в духе, она это покажет. Стоило потыкать туда палкой? Оглянувшись на свой импровизированный лом, Джастин подумал немного, а потом выкинул эту идею из головы. Он почти наверняка был уверен, что она не придется по вкусу никому. Джастин оглядел кушетку целиком. Вот ее как раз и можно будет отодвинуть от стены. Когда он взялся за нее, Эммануэль отошел в сторону, чтобы не мешать. Она была тяжелой и двигалась с трудом, но понемногу пошла. Лучи света упали за ее спинку, высвечивая клубок. Руки Джастина разжались. Он остановился и не мог отвести взгляд. — Что там? — спросил Эммануэль. — Ей плохо? Он шагнул вперед, но Джастин помешал ему подойти, поворачиваясь. — Тебе… я не уверен, что… — Джастин сглотнул крупный комок в горле. Казалось, будто он идет насухую. — Я думаю, что… Эммануэль, с ней действительно не все в порядке. — Я хочу посмотреть, — взволнованно потребовал тот. Джастин глянул ему в лицо, и на нем были такая решимость и такое отчаяние, что он даже не знал, что сказать. Наверное, в глубине души он понимал, к чему все ведет. — Должно быть, она заразилась, — пробормотал Джастин, отступая. — Я видел такое раньше. Это… происходит. Эммануэль глубоко вдохнул, делая шаг вперед. Джастин смотрел в стену, ему хватило одного взгляда. Он видел таких бездомных животных, но не знал, что поражало их. Республики больше не было. Ее тело занял паразит. Он выел ее изнутри, поэтому она казалась такой худой до этого, выпил все соки, иссушая. Его тело с крошечными щупальцами занимало ее шкуру, как костюм не по размеру. Отростки торчали из ее лап, из живота. На шее зияла дыра, через которую проглядывала голова. Кожа морды висела, как использованная тряпка. И поверх этого тонкая красная ленточка бантиком. Джастин вновь сглотнул. Он не был так привязан к Республике, но она всегда казалась неотъемлемой частью этой квартиры, этого места, которое он называл домом. И теперь ее не стало. Словно разрушился мост, связывающий с тем, сейчас кажущимся почти комфортным прошлым. Это было тяжко принять. Паразит пытался уползти в тень, вновь под кушетку. Он еще не набрался сил и не освоился в новом теле, поэтому передвигался медленно, как слизень. Джастин очень боялся посмотреть на Эммануэля, который увидит, что стало с его любимицей, но этого взгляда было не избежать. Джастин смотрел в его лицо, а Эммануэль молча разглядывал ползущего в их сторону паразита. У него не дрогнула ни одна морщинка, он не мигал и, казалось, что даже не дышал. Он смотрел, пока паразит не уполз из поля их зрения. — С ней что-то произошло, — тихо сказал Эммануэль. — Это больше не Республика, — ответил Джастин твердо. В голове не было ни одной мысли. Он должен был что-то сказать, но не представлял что. — Я думаю, что… ее больше нет. Это уже не она. — Я не могу… я… — Эммануэль закрыл лицо руками. — Я… нет. Нет. — Я уберу это... ее. Джастин точно не знал, как с этим разобраться. У подобных существ была плотная физическая оболочка, они не растворялись в черной жиже, как прочие вайлбисты. Он помнил, когда подстреливал таких броненосцев или собак. Джастин бросил взгляд на их лежанки и споро подтянул к себе одну из верхних занавесей. Эммануэль никак не комментировал. Отвернувшись к книжному шкафу, он положил руку на одну из полок. Выглядело, будто он отчаянно пытается выбрать, что бы почитать. Набросив на паразита занавеску, словно сеть, Джастин вытянул его наружу. Изнутри ощущалось слабое бултыхание. Пока. День-другой и паразит освоится. Этого нельзя допустить. Судя по скрипу половиц, Эммануэль повернулся, когда Джастин уже был у двери. Протянув руку к опоре от железной кровати, Джастин на секунду замер. Он не подумал бы, что придется использовать ее так. Спустившись по лестнице на пару пролетов, Джастин вытряхнул бесформенное тельце, окутанное в растянутую кошачью шкуру. Хвост волочился за ней мертвым грузом, задние лапы тащились. То, что было внутри, напоминало ракообразного. Явно не созданное для такого тела. Одного удара хватило. Привалившись к перилам, Джастин глубоко дышал. Этот день он тоже представлял иначе. Иначе. Иначе. Иначе. В воздух поднялся запах рыбы. Ни крови, ни ржавчины. Внутри Республики уже не было. В груди свернулся горький ком, который никак не хотел идти ни вперед, ни назад. Застрял, перегородив дыхание. В горле жгло, как от тошноты, но в желудке было пусто. Каждый шаг по лестнице наверх оказывался тяжелее предыдущего, и это уже явно не от того, как он устал. Обтерев опору, Джастин не решился вновь заносить ее в квартиру, оставив у двери снаружи. Он боялся увидеть Эммануэля, но так хотел. Он чувствовал, что нужен ему, как никогда. Они не зажигали свет этим вечером. Эммануэль ни о чем не спрашивал, отвернувшись к стене, но, лежа рядом, Джастин чувствовал, как тот беззвучно вздрагивает. Он обнял его, бескомпромиссно прижимая к себе и не давая вывернуться, даже если ему захочется. Ему не хотелось. Джастин целовал его в плечо, поглаживая, и вынужденно проваливался в усталый сбивающий с ног сон. Уже в бессознательности он услышал тихий шепот: — Мы одни, Джастин. Мы совершенно одни.