На дне синего-синего неба

Не то чтобы Джастину в корне не нравилась идея отдыха, но с этим весь день пошел насмарку. Он поздно встал из-за полубессонной ночи, потом пришлось тратить время на вайлбистов, еще и эта нога… Почему всегда им доставалось? Джастин хотел немного побродить по квартире, чтобы полностью вернуть ноге мобильность и размять мышцы, которые все еще ощущались затекшими, но вскоре обнаружил, что не двигаться предпочтительнее. Продолжительно он смотрел на листы Эммануэля. Он не оставался с ними один на один надолго. Только в моменты, когда тот уходил в туалет. Оглянувшись на дверь, Джастин опустился в кресло Эммануэля. Листов было очень много — стопка справа и несколько, заложенных в сборник Бодлера. Джастин увидел закорючку, выглядывающую между страниц, и по ней понял, что там что-то написано. Вытянув краешек, он прочитал: «сжигающая». Джастин сглотнул. Тревожное слово. Возможно, Эммануэлю все же снились кошмары, но он предпочел это скрыть. Он вытянул лист, лежащий сверху в другой стопке, пробегаясь взглядом по строчкам. Беспорядочные мысли и образы в них путали. У него заболели виски. Ему не хотелось оставаться вместе с текстами наедине, и он не представлял, как Эммануэль жил с этим в голове. Хмурясь от неприятного ползучего зуда под повязкой, Джастин влез в свои штаны и обувь. Пусть он и не очень полезен Эммануэлю сверху, но хотя бы тот не будет один. — По идее, ты должен лежать внизу и накапливать силы, — тут же сказал Эммануэль, когда Джастин перебрался через завалы хлама, идя ко второй комнате. Тот, похоже, как раз пережидал особенно сильный порыв ливня. Они долго не длились, но значительно мешали работе. — Я уже их немного накопил. — Насколько немного? Джастин усмехнулся, прислоняясь к дверному косяку. Как только дождь вновь стал умеренным, Эммануэль вернулся к мосту. В первые секунды Джастин успел пожалеть, что пришел сюда. Одно дело знать, что Эммануэль занимается этим. А другое — видеть своими глазами его на такой высоте. Чтобы не думать об этом, Джастин решил заняться тем, что было не завершено вчера — складывал поломанный хлам, разделяя то, с чем уже ничего не поделаешь, от того, который мог бы помочь впоследствии при сборке баррикады или послужить еще каким-нибудь целям. Вряд ли им бы понадобилась баррикада, если Эммануэль закончит сегодня с мостом, но что-то подсказывало Джастину, что этот вопрос так быстро не решится. Под звон опоры от кровати, соскальзывающей то и дело на трубу, Джастин собрал совсем развалившийся граммофон. Его рупор в форме громадной раковины разбился. Джастин погладил осколки, ощущая, какие они шелковисто-гладкие с внутренней стороны, и положил на место. — Смотри. — Перепрыгнув через разрушенную часть стены, Эммануэль показал ему что-то. Из-за света за его спиной Джастин не смог сперва разобрать. Кажется, это был отбитый им кусок коралла. — Похоже на пенис, — пояснил Эммануэль. Джастин рассмеялся. И в самом деле. Они иногда перекидывались словами, и Джастин в итоге был доволен, что не остался там внизу. Пусть в последнее время — до того, как он пришел сюда, — его жизнь была обособлена, он не мог жить вне общества. Особенно такого. Ему нравилось ловить на себе взгляды Эммануэля, и он представлял, что тот просто рад Джастину рядом. — Иди сюда! Джастин! Иди сюда! — позвал Эммануэль, отвлекая от складирования картин одна к одной. Он звал с улицы, и его голос немного приглушал шум дождя, поэтому Джастин не смог разобрать интонацию. Неужели вайлбисты появились на горизонте? Он понадеялся, что на сегодня с ними покончено. В идеале не только на сегодня. Держась за стенку, Джастин выглянул наружу. У него закружилась голова от вида Эммануэля на самом краю, но он не стал ничего говорить. Тот довольно обернулся, постукивая опорой по трубе. При каждом стуке та шаталась. Ее почти ничего не держало. — Хочешь? — предложил он, оборачиваясь к Джастину. — Последний удар. — Нет. Это ты все сделал, — улыбнулся тот. — Он принадлежит тебе. Эммануэль подмигнул ему и вновь развернулся к трубе. Джастин на всякий случай держался поближе, опасаясь, что вместе с трубой может подломиться опора и под ним. Тогда он должен как раз успеть схватить Эммануэля за шкирку, затаскивая обратно. Это предчувствие опасности несколько испортило удовольствие от «последнего удара». Кусочек коралла отломился и со скрежетом край трубы отошел. Джастин прищурился, ожидая, что она рухнет вниз и полетит камнем, поднимая брызги до второго этажа. Но вместо этого она скрипнула и повисла на второй опоре. Эммануэль разочарованно поджал губы. — Я думал, будет плюх, — сказал он. — Но зато теперь по ней не пройти. — Да, теперь не пройти, — подтвердил Джастин, осматривая то, что осталось от моста. Совсем крохотная линия кораллов, по ней сюда проберутся разве что мелкие пауки, больший вес она не выдержит. К сожалению, отбить ее, не рискуя упасть вниз, было сложнее, чем с трубой. Эммануэль подумал о том же, потому что вздохнул и шагнул в его сторону. Когда они оказались внутри и дождь перестал моросить им в лица, Эммануэль отставил опору в сторону и придирчиво посмотрел вниз, оттягивая жилетку. — Уф, — он скривился, сунув свой длинный нос под ее воротник. — Какой же я вонючий. Джастин рассмеялся, прислоняясь плечом к стене. Он был так счастлив, когда Эммануэль вновь становился собой. Он понимал, что тот все еще грустит там внутри, но его вернувшаяся легкость придавала ему сил. И он знал, ради чего продолжает. — Я хочу тебя вонючего, — сказал он с улыбкой. Эммануэль закатил глаза. — Фу. Мне надо срочно помыться. Стоило ему отвернуться — предположительно направившись на маршрут вниз к квартире и тазику, в котором он сможет искупаться, — Джастин обхватил его со спины, прижимая к себе. — Эй! — Эммануэль пытался протестовать, но не очень убедительно. — Мне нравится, как ты пахнешь. — Джастин, это отвратительно, — засмеялся он. Но Джастин чувствовал, что ему это по душе, иначе он бы не прижимался к нему бедрами. — Хочу поцеловать тебя везде. — Он куснул Эммануэля за ухо. — Не везде. — Везде. Джастина так все радовало. Они завалили подвал, фактически уничтожили мост. Их больше никто не побеспокоит. Не пока они здесь, на своем маленьком островке. И они смогут заниматься тем, чем хотят. Конечно, ночью все еще придется быть тихими, но у них был вечер. И дни после. Дни друг с другом. Он не знал, что на него нашло, когда он развернул Эммануэля к себе и, взяв его за руку и обняв за поясницу, попытался потанцевать. Эммануэль развеселился и перехватил его ладонь, заставляя следовать за собой. — Под какую музыку ты это танцуешь? — спросил он, пытаясь не попасть под ноги Джастина. — Такой не существует. — Она играет в моей голове. — Наверняка какая-то ужасная. Наверняка. Джастин ощущал, как топчется вслед за ним, но ему все равно нравилось. — У нас должна быть и хорошая, — заметил Эммануэль. — Я попробую починить граммофон, где-то тут я его видел. А ты достанешь пластинку? — Хоть луну и звезды. — Пластинки достаточно, — мягко улыбнулся он. — Ну, может быть, немного неба. — Оно есть у меня. — И ты не делишься со мной? Джастин заглянул в его синие-синие глаза, рассматривая рисунок радужек. Будто дно океана. Глубокое, загадочное, манящее. Он не ответил, они просто слились в поцелуе, наслаждаясь друг другом. Джастин чувствовал, как прежние тревоги покидают его. Откладываются куда-то глубоко, как воспоминания, которым больше нет места в настоящем. И в то же время в памяти всплывают очаровательные моменты их близости, смеха Эммануэля, даже те персики. Или как он читал Джастину Рембо. Он делал Окмонт менее ужасным. Жизнь Джастина — менее беспросветной. И все вокруг лучше. Если бы Джастин еще и не понял, что любит его, то осознал бы именно в этот момент. Эммануэль прижался к нему теснее, приподнимаясь на цыпочки, когда он положил руки на его ягодицы, мягко поглаживая, и обнял за шею, вздыхая. — Твоих губ поцелуй — поздней осени ягода, — прошептал Эммануэль и закрыл глаза. — Что это? Бодлер? Тот только засмеялся. — Помнишь, я говорил тебе про сюрприз? — вдруг сказал он, отстраняясь от Джастина, стоило тому потянуться за новым поцелуем. — Возможно. Я думал, что сюрпризом был раскардаш тут. — Очень смешно. — Он закатил глаза. — Нет. Я про другое. Кое-что. — И что же это? — Ну, теперь, когда нам никто не помешает, я смогу тебе это показать. — Говори же. — Пока не могу. — Эммануэль со вздохом отошел на шаг назад, но не отпускал руку, за которую взялся. — И вообще. Ты меня тут так возбудил… что я могу думать только о том, как поцелую тебя. — Так скорее целуй! — засмеялся он, подставляя губы. — Не сюда, Джастин. — Эммануэль мило порозовел. Джастин поймал его, вновь притягивая, но теперь спиной к себе. Он чувствовал себя переполненным. Не только желанием и любовью. Но всем. Надеждой, счастьем, спокойствием. Пожалуй, несколько дней ничего не решат. Он хотел их провести с Эммануэлем в праздности. Просто слоняясь тут, смотря на город сверху, читая книги и пребывая в постели. — Знаешь, что я еще подумал, — сказал Эммануэль, поворачивая голову вполоборота. — Не представляю. — Джастин обнял его крепче. — Что мы можем вместе помыться в тазике? — Мы не поместимся в тазике! Даже в очень большом. — Он откинулся затылком на его плечо. — Я думал про город. — О. И что же ты думал? — Ну… я думал, что я все же… все же смогу однажды выйти. Джастин не знал, как следует ответить. В нем кончились все нужные слова. Он вспомнил прошлый раз и это безбрежное счастье, омывавшее его как волны, показалось очень маленьким. Ему было приятно, даже если это вновь только слова и пустые обещания. Прогулки по пляжу, горячая рыба… — Хорошо, — сказал Джастин. — Если ты хочешь пройтись, я пойду с тобой. — Конечно пойдешь, ты же мой герой. — Эммануэль нащупал его руку, сжимая. — Я подумал, что мы… ну, можем навестить Республику. Ты покажешь, где она. Потеревшись о седую прядку за его ухом, Джастин молча кивнул. — А еще мы можем покормить бездомных животных. Кошек и собак. Как думаешь? Джастин вспомнил, что почти не видел здоровых кошек и собак. Их либо съели, либо они съели какую-то дрянь, из-за чего их постигла участь Республики. Конечно, ничего из этого он не сказал. — Хорошая идея, Маню. — Джастин глянул в сторону улицы, где небо начинало темнеть в отражениях окон. — Но сначала все, что мы там напланировали. — Сначала поцелуи, — подтвердил он с энтузиазмом. — Потом искупаться. — Поесть. — Поесть. У нас осталось вино! И мой сюрприз. Эммануэль подвигал бедрами, и Джастин рассмеялся в его волосы, притягивая ближе. — Пошли вниз, — шепнул он. — А не то я не дотерплю. — О, и что же ты сделаешь? — Хочешь узнать? — Его рука скользнула Эммануэлю между ног, мягко щупая. Джастин достаточно завелся, чтобы не дотерпеть до квартиры. Плевать на эти горы мусора. Вон у той чистой стены. Прижать к ней Маню, приспустить штаны, оголяя его сзади, надавить на спину, чтобы он немного прогнулся и… Что-то прогремело. Джастин заморгал. Они оба замерли, прислушиваясь, будто каждый не мог поверить в то, что это было на самом деле. Откуда звук? — Ты слышал? — с тревогой спросил Эммануэль, отходя от него. — Это снизу? Джастин одернул одежду, ступая ближе к двери, ведшей в коридор. Шум дождя здесь было почти не слышно, теперь тишина снаружи давила на уши. Он так негодовал из-за того, что скорые приятные фантазии разрушились, что готов был распять даже самого маленького паука, спрятавшегося в каком-нибудь углу, если это его проделки. Грохот повторился. — Думаешь, мы кого-то пропустили? — Эммануэль схватил опору от кровати, будто на него кинуться могли уже сейчас. — Не волнуйся, — успокоил Джастин, положив руку ему на плечо. — Кто бы тут ни остался, идти некуда, все ходы мы перекрыли. Он незаметно тряхнул ногой. Когда они стояли, она его почти не беспокоила. А теперь укусы ощущались, как свежие. Должно быть, это было уже нервным… На улице начинало темнеть, и в коридор просачивалось меньше света. Джастину совсем не нравилась идея бродить в потемках. Сначала надо было пойти за лампой летучей мышью, а потом уже искать что-то в полумраке. И снова грохот внизу. Джастин начал злиться. Явно не паук, но ему стало начхать, кто это. Хоть плевун, хоть прыгун. Он получит целую обойму. Последний враг. Последний шаг, отделяющий их несчастливое вчера от завтра, в котором только то, что они хотят. — Сейчас я принесу свет. — Раньше, чем он успел озвучить мысль, Эммануэль быстрым шагом пошел к квартире. Джастина посетила крамольная мысль просто закрыться с ним дома и переждать, а потом утром уже выследить нарушителя их спокойствия. Конечно, она была глупой и не стоило оставлять то, с чем надо разобраться сегодня, на завтра. Но очень уже хотелось спокойствия. Минуты назад ему казалось, что оно так близко. Ну что ж, остался последний шаг. Последний шаг и они будут вместе. Пить вино, заниматься любовью и, возможно, купаться в одном тазике. Он хмыкнул от своей мысли, опираясь о стену. Внутри ощутилась вибрация. Джастин нахмурился, прикладывая к ней ухо. Очень тихий стук, утопленный в конструкцию дома. Будто кто-то бился в эту же стену. У Джастина заболела голова. Должно быть твари, которые пробирались сюда через дверь в подвал, обнаружили, что она теперь завалена, и были настроены решительно. И вряд ли, вряд ли это были пауки. — Я уже почти. — Эммануэль оглянулся на него. Он задержался, потому что наполнял лампу керосином. Видимо, он не сразу его нашел и торопился, поэтому немного пролил. Опрометчиво. Им стоило беречь ресурсы в любом случае. — Никого не видел? — спросил Эммануэль, вновь отворачиваясь. Джастин покачал головой. От Эммануэля не ушло, что он вытянул свою винтовку из-за двери, где она была рядом с его рюкзаком. — Джастин? — На всякий случай. Нахмурившись, Эммануэль стоял с уже наполненной и завинченной лампой. Когда Джастин протянул за ней руку, он шагнул назад. — Я сам понесу ее. — Тебе лучше остаться здесь. — Я не останусь здесь. — Тебе… Джастин не успел договорить, потому что стены завибрировали так сильно, что с полки упала книга. — Merde, что это? — растерянно спросил Эммануэль, вплетая пальцы в волосы. Джастина посетила ужасная догадка. Но его… такого… тут просто не могло быть. Или это что-то еще? С чем он даже не сталкивался. Джастин сглотнул. Он не знал, что хуже: неизведанное или ожидаемое. И то, и другое пугало до чертиков. Он взглянул на бутылку с вином на столе. Стекло задрожало.