На дне синего-синего неба

Мост ускользал из-под ног, раскачивался. Будто весь мир кружился. Тяжелый рюкзак отбрасывал вправо, и этот писк, писк, писк. Грохот. Шелест дождя. Эммануэль тянул к нему обе руки. Шум сзади, и Джастину так хотелось обернуться, но он не мог. Он будто видел отражение рушащейся стены в глазах Эммануэля. Видел, когда делал последние шаги, и когда тонкие кораллы подломились, унося его вниз. — Джастин! — раздался крик Эммануэля с той стороны. Одновременно с ним пришел удар кораллами о грудь. Проникающий сквозь волокна ткани и царапающий кожу. Вся ноша рюкзака давила на локоть. Джастин повис на куске коралла, болтая ногами. Внизу раздался шум воды — остатки моста вместе с трубой рухнули, погружаясь в пучину. Теперь никакого шанса прыгнуть и не распороть себе брюхо. — Я не могу… не могу, — тяжело дышал Эммануэль сверху, пытаясь подтянуть его. — Не получается. Ты зацепился. Джастин, за что ты зацепился? Махнув ногой, Джастин крепче ухватился за мост, не давая сдвинуть себя. Он совершил ошибку — посмотрел вниз, и от темной воды у него свело все мышцы. — Джастин! — продолжал Эммануэль сверху. — Твой рюкзак. Он мешает. Я не могу вытащить тебя. В горле стыла слюна. — Забери тогда его, там все — Джастин попытался передать рюкзак, но он лишь висел мертвым грузом на руке, обдираясь о нижнюю часть моста. — Черт. Он застрял. Просто застрял. Он не мог вытащить рюкзак, но и оставить не имел права. Но там было все! Еда, деньги, патроны, вещи. Джастин сглотнул ледяной воздух. Он закрыл глаза, и веки холодил дождь. Беспокойные руки Эммануэля пытались обхватить под плечи. Он тянул к себе, и его держало только одно. Только одно. Джастин отпустил правую руку, распрямляя. Толстая лямка соскользнула с нее, и от появившейся легкости он чуть не взмыл вверх. Всего лишь один плеск, и все, что у него было, все, что он заработал… Все, ради чего трудился эти месяцы, скрыла вода. Чего ради это было? Чего ради? Внутри Джастина стало пусто. Он будто весь полегчал. Может быть, поэтому Эммануэлю наконец удалось вытянуть его. Джастин уперся ногой и забрался наверх. У него задралась вся одежда, живот саднило. Дождь хлестал по пояснице. В конечном счете он заставил себя оглянуться. Дом накренился. Внешняя стена разрушилась полностью. Обнажилась коралловая челюсть с теневой стороны дома, пробивающаяся внутрь. По ней могло бы проползти что угодно, глупо подумал он. — Пошли отсюда скорее, — шепнул Эммануэль ему на ухо сверху, поправляя свитер на нем. — Пошли. Джастин кивнул, хотя двигаться не хватало сил. Прямо перед глазами была черная вода. Он пытался рассмотреть что-нибудь, но не видел ничего. Ничего перед собой. Он не знал, насколько это пугало. — Пойдем, — вновь сказал Эммануэль, и Джастин послушался.

***

Джастин с трудом что-то видел, пока они пробирались по зданию вниз. Им повезло не встретить никого, кроме пауков. Должно быть, вся пакость собралась у их дома. Он держал только одну мысль в голове — куда податься на ночь глядя, и это занимало его целиком. Они почти насквозь вымокли, пока добрались до лодки. Но хотя бы здесь кораллы, по которым они перебирались, сыграли на их стороне. Саму лодку, к счастью, тоже не завалило. А вот рюкзак Джастин так и не нашел. Он лелеял надежду натолкнуться на него и вернуть, если не патроны и деньги, то хоть что-то из вещей. Но увы. С опаской он поглядывал на Эммануэля, который весь сжался, сидя на банке и озираясь по сторонам. Не так Джастин представлял их прогулку, совершенно не так. Он ощущал потерю, и страх, и даже не знал, что сказать. В один момент все разрушилось. Они оба смотрели на их дом на Аболишн-стрит, пока лодка не скрылась за поворотом. Джастин плыл по знакомой дороге, не отрывая взгляда от Эммануэля. Тот молчал, стиснув губы. С его волос стекала вода, скатываясь по шее под ворот куртки. Он сжимал мешок со своим скарбом, укрывая его от дождя телом. И Джастин так хотел укрыть и его самого. Когда они прибыли в «Семь дубов», дождь усилился. Они успели как раз к концу смены Дона. Тот встретил Джастина ожидаемо без энтузиазма. Дон остановился, откладывая полотенце в сторону. Единственные посетители сгрудились в углу за одним столом, доигрывая партию в карты. — Мне кажется, ты мне кое-что обещал, — с нажимом сказал он, обводя Эммануэля взглядом. Похоже, он не шутил, когда говорил о недовольстве мистера Смоллвуда. Джастину бы не хотелось подставлять Дона и попадаться тому на глаза, но сейчас было уже поздно, да и «Семь дубов» практически пустовал. — Подожди здесь, — попросил Джастин Эммануэля, прежде чем подойти ближе. Он кивнул, растрепывая свою мокрую челку. Дон делал вид, что никакого Джастина вовсе не замечает. Убирал последнюю посуду, задвигал столы, чтобы удобнее было протереть пол. — Я помню, что я обещал, — пробормотал он, положив локти на стойку. — Но случилось… Дон, мне негде ночевать. — Что я могу сказать? Мда, — покачал тот головой. — Это не лучшее место, чтобы сюда прийти. — Всего одна ночь, Дон. Джастин собрал руки в молебном жесте. Дон яростно сдвигал пустые бутылки, звеня как можно громче. Но вскоре бутылки кончились. — Я бы очень хотел помочь, Джаст, — вздохнул Дон. — Но я правда не могу. Тебе не стоило возвращаться. Джастин сглотнул. Дон не смотрел ему в глаза, и от этого внутри крутило. Он сам все испортил, пытаясь произвести впечатление. И теперь он потерял и ночлег, и приют, в который всегда мог вернуться в Окмонте. — Куда? Куда мне сейчас идти? Я… — Джастин устало облокотился о стойку, украдкой оглядываясь на Эммануэля. — Я не знаю. Тот скромно стоял у двери, рассматривая сети и буйки на стенах. Джастин не мог заставить его ночевать на улице. — Что у вас случилось? — спросил Дон, делая вид, будто его это вовсе не интересует. — Затопило? — Типа того, — мрачно ответил Джастин. — Мда. Ничего удивительного. На берег сейчас тоже не выйти. Представляю, сколько дерьма на нем окажется во время отлива. Положив обе руки на стойку, Дон тяжело вздохнул. — Ладно. Но я последний раз тебя вытаскиваю. Джастин отвернулся от Эммануэля, пытающего зачесать мокрую челку на лоб. — Мой приятель работает в «Рифе дьявола». Попробуйте там. Зовут Алек. Скажите, что от меня. Джастин сглотнул. Он не знал, сколько у него осталось денег. Какая-то мелочь в карманах брюк и куртки, только и всего. Почти все было в рюкзаке. Видимо, это отразилось на лице, потому что Дон добавил: — Может, сделает какую-нибудь скидку. Может, нет. — Спасибо. Спасибо, Дон. — Это большее, что я могу сделать. В память о всем хорошем, — хмыкнул тот. — Ну, возможно, еще по чашке чая. И вроде похлебка осталась. Вы паршиво выглядите. Ты и твой… Это твой?.. — Это мой. Джастин оглянулся на него вновь, и в груди немного потеплело. Несмотря на облепляющую его ледяную мокрую одежду, набравшую воды обувь, отсутствие крова. У него был Эммануэль. И с Эммануэлем все хорошо.

***

Джастин чувствовал себя слепым котенком. Не из-за сгустившейся темноты и беспроглядного неба, не отражавшегося в воде, почему казалось, что они плывут по черной реке. Но из-за всего. Он словно разом лишился всех якорей. Кроме одного. Эммануэль обнимал мешок, все так же спасая его от дождя. Да уж, если он промочит и эти сигареты, придется худо. И окажется, что единственное, что они спасли, растворится в воде. Иронично. У них не осталось ничего, кроме сигарет и какого-то мусора. «Риф дьявола» встретил их огнями неона на вывеске, озарявшей все вокруг ярким красным светом. Джастин останавливался тут раз, номера здесь были дороже, чем обоссаные кошками комнаты в «Семи дубах», а он экономил, но выбора у них не осталось. Он пошарил по карманам — не густо. Сохранилось мало и патронов, да и денег тоже. Алек оказался коридорным, Джастин не мог припомнить, был ли тот здесь раньше. Упоминание имени Дона воздействовало на него благосклонно. А денег хватало на две ночи плюс завтраки и даже на ванну. Одну ванну. Джастин заплатил пока за один простой — до завтрашнего обеда, решив, что если они не придумают, куда идти, тогда заплатит и за второй. А дальше?.. Черт его знал, что было бы дальше. — Ого, тут так тепло, — заметил Эммануэль, когда они наконец притащились на последний этаж. Джастин заметил, как за ним заперли двери. Угрюмого вида портье не скрывал дробовика, лежащего на стойке. Похоже, здесь кое-как, но заботились о покое постояльцев. Это заставило его выдохнуть с облегчением. Работала печка. Комната оказалась компактной и чистой. Прямо напротив двери стоял стол, который тут же занял Эммануэль, вытряся из мокрого мешка все свои манатки. Джастин пощелкал лампой, стоящей на столе. Работала. У окна, покрытого чистыми, хоть и прохудившимися занавесками, располагалась небольшая двуспальная кровать. — Мы тут всего на день, — заметил Джастин, провожая взглядом Алека, который таскал горячую воду. — Или на два. Если они останутся на второй день, денег не хватит на еду. И то немногое, что он успел прихватить, тоже сгинуло на затопленных улицах вместе с рюкзаком. А у Эммануэля они могли погрызть разве что Бодлера. — Я знаю, — тихо сказал Эммануэль, раскладывая частично замочившиеся листы. Он выкладывал их бережно и в каком-то порядке, словно пасьянс, хотя они все были чистые. Аккуратно он раскрыл книгу и положил ее ближе к лампе. — Куда ты обычно шел? — спросил Эммануэль, поворачиваясь к нему. — До того, как пришел ко мне. Опустившись на край постели, Джастин смотрел на дверь в туалетную комнату. Где он только ни был. Та же комната в «Семи дубах», его прошлое, где теперь не рады, случайные места. Ночлежка или «Под килем». Где он только ни был. Но пришел всего раз. — А куда ты хочешь пойти? Туда и пойдем. Эммануэль вздохнул и дотронулся до его волос, ероша их. — Куда угодно, — тихо сказал он. — С тобой.