Сосуществование

      Светлое, яркое, громкое утро. По крайней мере, для Джона Гиллмана — для сверхчеловека. Солнце просвечивает в нависающих кронах деревьев, а пёстрые пятна машин скользят мимо с характерным для них механическим шумом. Природа жужжит, стрекочет, поёт и кричит голосами далёких птиц — если Джон очень сильно захочет, то может услышать и хлопанье крыльев утиного косяка (осень, вестимо — что им делать, как не лететь?) высоко над ним. Над ними.       Билли Бутчер медленно, шаг за шагом, пряча руку за спиной под слишком большой кожанкой, покинул своё укрытие. Джон приподнял брови и прыснул от смеха. О. Мой. Бог. Конечно, он не ожидал увидеть гениального и опасного агента какой-нибудь конкурирующей с "Воут" организации — профессионалы не будут шуршать за тобой в кустах полсотни метров, пребывая в наивной уверенности, что прекрасно скрываются. Но... Старший щенок Бутчеров? Серьёзно? Ему-то от Джона что нужно?       — Ну, привет? Всё ещё обижаешься, что твой любимый братишка ходит играть с другим мальчиком? — осторожно усмехнулся Гиллман, закидывая сумку обратно к себе на плечо. Нет нужды беречь вещи: Джон не собирается нарываться на конфликт. Лишь мягко поставит Билли на его место. — Необязательно пытаться меня убить, знаешь ли. Можем составить распис...       — Что ты, блядь, такое?       Джон замирает; уже повернувшись к Биллу спиной, он стоит в немом ступоре добрые десять секунд, пока не произносит, чуть обернувшись назад:       — Что, прости?       — Это я тебя спросил: что ты такое, Гиллман!? — рявкнуть, как раньше, не удаётся. Голос Билла дрогнул. Позорище. Гиллман, тем временем, развернулся обратно, чтобы увидеть...       — Я? — в глазах Джонни искрой мелькнул интерес; он скосил их на направленное в его сторону дульце, которого раньше там не было, и растерянно улыбнулся. Это же оружие, да? Ха, действительно: револьвер! Вот теперь он был озадачен. Но скрыть любопытства не мог.       Ещё один автомобиль проносится мимо. В мире Бутчера время замерло, остановившись вместе с ушедшим в пятки сердцем. В мире Гиллмана оно двигалось всегда. Муравьи под ногами, голоса в машине, шелест листьев над светлой головой, повернувшейся вместе с телом в полностью противоположную прежней сторону.       — Homo sapiens, Бутчер, — произнёс он, подумав. — Человек разумный. А вот ты, судя по этой штуке, не очень. Слушай, расслабься, ладно? Я уверен, это какое-то недоразумение, и...       — Но мне хватает мозгов, чтобы сложить два и два, Гиллман, — дерзко выпалил Уильям, в порыве эмоций как-то по-гангстерски жестикулируя сжимающей оружие кистью. А может, он просто пытался скрыть дрожь.       Джон отступил на шаг. Его пугала не возможность пострадать. Что вы, какое там? Его пугало, что безбашенный идиотизм этого остолопа может подвергнуть опасности окружающих и его, Джона, будущее. У Воут есть своя маркетинговая стратегия представления его суперсил обществу. Не какому-то там британскому выродку её портить.       — И прикинь, если их перемножить, получится то же самое, — Бутчер явно увлёкся. Чем больше он говорил, тем сильнее дрожал, но вот уверенности даже прибавилось. Гиллман поморщился. Адреналином так и разит. И кортизолом, что ли?       — Я не ёбнулся, я уверен в том, что я видел — ты странно себя ведёшь, ты разговариваешь, как мультяшка с "Фокс Кидс", у тебя грудак, как у Стэтхема, а глаза, мать его, светятся. Ты чё, подумал, что в свои глаза я ебусь и не замечу? Ты меня за кретина держишь?..       — Есть немного, — вдруг гаркнул Джон.       Тон Билли выводил его из равновесия. Требовательный. Наглый. Неприемлемый. Плевать, что он там заметил, плевать, где Джон, как последний придурок, спалился и всё, всё испортил, о боже... Нет. Джон Гиллман — Хоумлендер, вашу мать. Будущий... Нет. Он уже герой, уже единственная и величайшая надежда этой паршивой прекрасной страны, он один и в одном идеальном теле. Какой право этот выродок имеет так с ним говорить?!       Но самым тревожащим было не это. Самым тревожащим было то, что от злобного голоса какого-то Бутчера было больно. Очень больно. Джонни давно уже не было больно. И он предпочёл бы, чтобы не было никогда.       Они должны любить его. Он — их герой. Это всё, что у него, чёрт возьми, есть.       — Рассказывай, что ты за тварь, Гиллман, — заорал Бутчер. Страх достиг своего пика; злость — то, как Билли всегда с ним справлялся. — Я в дьявола не верю, не смеши — ты что-то, твою мать, иное. Ты как Либерти, как Солдатик, да? Ты советский шпион?!       "Советский?!"       — Замолчи, — рявкнул Джон, жмурясь изо всех сил. — Ты не знаешь, что ты несёшь...       Спокойно. Спокойно. Он отлично справлялся. Он справится и сейчас.       — Отвечай!              — ЗАКРОЙ ПАСТЬ!       В глазах защипало, и он был просто вынужден их распахнуть; веки не слушались, взгляд застилала красная пелена, и Гиллман старательно, быстро считал: один, два, три... Вдох... Боже, не надо, совсем как в...              Выстрел.       Вспышка.       Энергетический луч разрезает асфальт на проезжей части. Джон успел отвернуться. Но не туда.       Водителя новенького Форда Пумы, дёрнувшего руль, резко занесло к обочине... И увидел мальчишек он только сейчас. Джон, сам не ведая как, бросился наперерез, схватив сраного Уильяма Бутчера и заслонив его тушу своей. Бампер ощутимо вдавился в плечи; подвеска проехалась по спине, оставив под разорванным в клочья бомбером неприятный зуд. Лёгкие раздувались, как бешеные. Пульс ускорился до ненормальных значений. Джон открыл глаза только тогда, когда услышал сдавленный мужской стон: из того, во что превратился автомобиль, высунул руку и голову покрытый кровью водитель.       Картинка застыла перед глазами. Джон видел, как она, расплываясь в поту с его лба, быстро от него удалялась. Чувствовал, как рука, покрытая грязью и машинным маслом, с силой уведённая ему за спину, выскальзывает, но тут же крепче сжимается чужой в районе запястья. Рукой, такой сильной для человека, но всё-таки такой слабой для Гиллмана. Сквозь шум в ушах до него доносился только убогий британский акцент, и он разворачивается к его источнику, чтобы дальше бежать не спиной.

***

      Парни мчались уже по прилеску. Кряхтя, спотыкаясь, кашляя и ломая ногами Джона сухие корни, они остановились только тогда, когда добежали до прикрытого зеленью спуска к какому-то водоёму.       Билли остановился, выдохшись физически. Джонни — ментально.       "Озеро," — отозвалась в Гиллмане внутренняя энциклопедия этого маленького городка. Ребята из "Воут" считают, что им со Стивеном стоит сходить сюда на рыбалку, но это необязательно — никто не проверит, видел кто Гиллманов тут или нет. В любом случае, это будет хорошая мелочь для книги.       Над головами кричали утки. Водная гладь едва ли рябила — ветра здесь не сильные, по крайней мере, в погожую пору. Уютная тень нависших ветвей казалась укрытием и тюрьмой одновременно. Тюрьма. Нет, тюрьма ему не светит, тюрьма тут ни при чём; но что касается произошедшего, что касается доктора, что...       — Ты забрал сумку? — вдруг донёсся до Джона знакомый голос.              Он повернулся к его источнику. Билл Бутчер сидел на поваленном дереве, остервенело присасываясь к сигарете, и бросал на него очень странные взгляды. Он говорил что-то ещё, но до Гиллмана достучался только спустя ещё несколько минут глубокого ступора.       — Манда глухая, — бросил Билли, сам давно увидев, что нечто, во что превратилась сумка, всё же болталось у Джона через плечо. Отлично. Из улик — только показания водителя, если они вообще будут. Револьвер покоится у сердца, бешено бьющегося о его металл сквозь все рёбра, кожу, ткань. Окурок улетел в озеро, а в рот Билли уткнулась новая сигарета.       — Он же выжил, да? — тихо произнёс Джонни. Так жалобно, как никогда ещё в этом чёртовом городе. Дело было не в жизни мужчины — чужое здоровье, как ни прискорбно для будущего супера, не вызывало в нём глубокого отклика. Дело было в...       — Да, — кивнул Билл. Он-то этого не знал.       "Понятия не имею," — подумал Билл же, не в силах унять прогрессирующий тремор в коленях и пальцах. Пепел слетал на кроссовки даже тогда, когда он и не пытался двинуть рукой.       Опустившись задницей на песок, Джон невидящим взглядом смотрел вперёд. Руки тряслись и хватали камни, сжимая их в крошку, и в конце концов Гиллман просто закрыл лицо руками. Паника. Она приближалась. Медленно, но неотвратимо.       Но пока ещё не настигла.       "Господи. Господи, Боже ты мой."       Что... Что ему делать?       "Сраный. Сраный Уильям Бутчер..."       — Какой же пиздец, — вновь вырывают его из тревожных мыслей. Никто иной, как этот же самый Бутчер. По его лицу тоже скользит ладонь; на щеках бриташки остаётся коричнево-красный след, но это, похоже, единственная кровь, которая на нём есть. Кроме содранных об асфальт под весом Джона коленей. — Какой же пиздец.              "Главной мандой оказался я. Ничего, сука, нового!"       — Курить опасно для жизни, — зачем-то пробормотал Джон, опустив пальцы до подбородка и показав Бутчеру свой тусклый взгляд.       — Потакать любопытству и лезть туда, куда нахуй было не надо — тоже, — отчаянно рассмеялся Билли и бросил в воду второй окурок. Как говорят? Лучше перебдеть, чем недобдеть? Ха-ха-ха, сука! Сегодня случилось нечто, что не укладывалось в привычную ему картину мира. И хуже всего было то, что виноват в этом, в общем-то, он. В основном.       Бутчер затянулся третьей, чувствуя, как в носоглотке уже горчит, и прохрипел:       — Но это я тоже делаю.