Тепло родных душ

В полутьме спальни тихонько бормотал телевизор, и, честно сказать, глаза у Юли слипались с неимоверной силой. Был только вечер четверга, а она уже устала так, будто бы несколько недель работала на стройке без перерывов и выходных. Она ведь и работала, не на стройке, конечно, но мозговые штурмы приходилось устраивать такие, что в распечатках оказывалась вся квартира, а бедному Игорю оставался крохотный кусочек свободного места на диване. Поэтому она без зазрения совести затребовала массаж от темечка до пальчиков ног, и кто такой был Игорь, чтобы ей отказать. — Юль? — протянул он вопросительно, с нажимом проходясь по пояснице под удовлетворённый вздох. Она под его руками была теплая, мягкая, абсолютно податливая. — Ммм… Чего? — выдавила из себя Юля, чувствуя, как загребущие руки лезут ниже. — Нас тут на дачу позвали, сказали, за хорошее поведение отгул дадут внеочередной в пятницу. Отец с Прокопенками уже там неделю отвисают, заскучали немного. Юль, поехали, а? Я по дому и огороду помогу, ты в гамаке покачаешься, малинки поешь? Речка, свежий воздух… — Комары… — в тон ему продолжила Юля. Игорь состроил самое просительное, самое жалобное выражение лица, в этот момент он был похож на большую собаку, которая ластится под руки хозяйке и выпрашивает ещё одно лакомство. — Ладно, поехали. Всё равно планов никаких не было. А ты не отвлекайся, не отвлекайся. Девушка удовлетворённо выдохнула, поудобнее улеглась грудью на подушку, пока Игорь с двойным усердием принялся наминать плечи, поясницу и бедра, время от времени не забывая повторять путь рук губами. Собраться на несколько дней оказалось достаточно быстро. Игорь вообще готов был ехать прямо так, даже без рюкзака и запасной одежды, поэтому спортивную сумку на двоих пришлось собирать Юле. Несколько полотенец, купальник и плавки, косметичка и небольшая аптечка, сменная одежда — получилось не очень много, как раз на три дня. По ощущениям дольше они ходили по магазину, чтобы найти всё из длиннющего списка, который в последний момент скинула тетя Лена. Магазинчик, который был у них под боком на даче, не блистал ассортиментом, поэтому закупаться продуктами на ещё одну неделю пришлось Игорю и Юле. Ехать было не так далеко — часа три, если не спешить, и два, если лететь, поэтому Юля с удовольствием закинула ноги на приборную панель и устроилась поудобнее, готовясь настраиваться на нужный лад посиделок с родителями Игоря. Елена Петровна и Фёдор Иванович оказались людьми неимоверно солнечными и добрыми, глядя на них, Юля всегда задумывалась над тем, что хотела бы сохранить такой же трепет и искреннюю нежность с Игорем в браке даже через много-много лет и пройденных трудностей. Константин Игоревич был грозовой тучей, ходил обычно хмурый и часто ёрничал, но все будто не замечали этого, видно, привычные к пессимистичным замечаниям старшего Грома. С каждым семейным застольем проводя с ним всё больше времени, Юля потихоньку училась отличать настоящее недовольство от обычного ворчания. — Что там написали, глянь, пожалуйста, — попросил Игорь, не желая отвлекаться от дороги. — Фёдор Иванович пишет, что уже достал наливку, а твой отец жарит шашлык. Что написать? — Пенсия гуляет, — улыбнулся Игорь. — Скажи, что через минут сорок будем. Мимо проносились еловые заросли, но выглядели они совсем не тревожно, а наоборот завлекающе в ярком солнечном свете. В салоне автомобиля негромко играла музыка и царила приятная уютная тишина. — Надо как-нибудь твоих родителей к нам пригласить, — произнёс вдруг Игорь. — Тем более Смирнов с моими уже знаком, уж не знаю, что он мог твоему отцу про них наплести. — Не гони на Юру, — насупилась Юля, и правда обидевшись за любимого крёстного. — Ты уже меня извини, но и без его сплетен они не станут закадычными друзьями. Сейчас ещё возможно, а вот лет двадцать назад, боюсь, они точно по разные стороны баррикад были. — И то верно, — вздохнув, согласился Гром. — Но всё равно, пора уже и познакомить. Дача была у них знатная: добротный домик с небольшой летней кухонькой, небольшая баня, старая правда и требующая ремонта, но всё же при особом желании её можно было растопить и попариться. Гараж, где переданный по наследству Игорю мотоцикл собирался и разбирался как конструктор, пара тепличек, чтобы летом можно было побаловать себя огурцами, помидорами и клубникой, рядом — малинник. Официально эта дача принадлежала Прокопенко, и Юля часто шутила, что у Игоря срабатывает рефлекс младшего по званию на генеральской даче, когда чесались руки что-то починить или подлатать. Их вышли встречать всем составом, даже Костя отвлёкся от шашлыка, к жарке которого никого и никогда не подпускал. — С приездом, дорогие, — Елена вытерла руки о полотенце и ту же приняла в объятия Юлю. — Я по тому рецепту, что ты давала, тебе курочку запекла, если захочешь чего-нибудь мясного и лёгкого, и ещё чуть малины собрала. — Елена Николаевна, не стоило, — искренне улыбнулась Юля. — Спасибо вам огромное. Ещё чем-то можно помочь? — Ни в коем случае, — махнул на неё рукой Фёдор Иванович. — Мы тут все отдыхать собрались. Если уж так неймётся, то там ещё огурцы на салат немытые лежат, вот и весь фронт работ на сегодняшний вечер. — Ты гитару брал? — пожав руку сыну, спросил Костя, помогая ему выгружать пакеты из машины. — А как же? Первым делом. Сегодня планируются серенады? — улыбнулся Игорь. Под тяжестью пакетов, честно сказать, отваливались руки, благо, нести было недалеко. Сгрузив всё на стол в летней кухне, он тут же закинул в рот несколько особенно приглянувшихся ему малинок. Во рту разлилась сладость, ягодки были только-только с куста, ещё не мытые и оттого самые вкусные. — Малина просто объедение, — мечтательно заложив руки за голову, Игорь уселся на скамеечку и время от времени цеплял ягодки из железной миски. — Сейчас аппетит перебьёшь, — Елена Николаевна забрала тарелку из-под самого его носа, он только и успел схватить ещё несколько. — Лучше бы пошёл с Федей, глянули бы уличный душ. Совсем страшненький стал. Его уже либо снести, либо нормальный поставить. — Да иду я, иду, — наигранно вздохнув и закатив глаза, Игорь поплёлся за дом, где недалеко от теплиц притаился уличный душ с бочкой над ним. — На завтра жару передают страшную, — всплеснула руками женщина, поливая овощной салат душистым подсолнечным маслом. — Совсем невозможно, весь огород жухнет. Вы завтра хоть на речку прогуляйтесь, там прохлада должна быть. Утречком, а то вечером вас комары заедят. — Игоря — нет, — ловко орудуя небольшим ножичком, посетовала Юля. — У него комары в поросли его запутываются. А вот меня и правда сожрут. — Костю тоже не кусают, — понимающе улыбнулась женщина. — Костя! Ребята пахучки специальные от насекомых купили, позажигай тут в кухне. — Нежные какие все пошли, — ворча что-то себе под нос, Константин принялся искать по пакетам, из которых уже разложили всю еду в холодильники, несколько видов средств от москитов и других летучих гадов. На стол поставили несколько стаканов с мятой, чтобы отгонять мух. По углам небольшого навеса тихонько чадили спиральки от комаров. Откуда-то из дома доносились отголоски песни, работал старый радиоприёмник, и Юля никак не могла понять, что же за композиция играет. — Юленька, дай поднос, — удерживая на весу несколько шампуров, в кухню вошёл Константин Игоревич. Широким ножом он аккуратно стягивал мясо, пышущее жаром и соком. Кажется, летняя овощная диета, которой Юля старалась держаться, только что отошла на второй план, и девушка была совершенно не против. — Как жизнь молодая? Никто не обижает? — Да что вы, Константин Игоревич, — Юля вилкой перекладывала кусочки шашлыка, чтобы они не соскользнули на стол, укрытый весёленькой клеёнкой. — Всё хорошо. Дело одно чуть забуксовало, но Игорь подсказал, где нужную информацию в открытых источниках найти, а не через него, так что всё нормально. — Она сама кого хочешь обидит, — приобняв девушку со спины, посмеялся Игорь. — А мне потом заявы на Пчёлкину Юлию Викторовну вылавливать по отделам. — Ой да ладно, один раз всего такое было. И я даже пальцем его не трогала, он сам тот телефон забыл, — ткнув его локотком, она выпуталась из объятий и, коротко глянув на Константина Игоревича, показала Игорю язык. — Детский сад, штаны на лямках, — улыбнулась Елена Петровна. — Давайте садитесь за стол, а то мы ещё час вокруг да около ходить будем. Ненадолго установилась приятная тишина, прерываемая просьбами передать что-нибудь с другого края стола и тихим бурчанием радиоприёмника. Игорь придирчиво выбрал Юле с общего подноса пару кусочков шашлыка помягче и без прожилок, пока она накладывала ему в тарелку салат и картошку. Мясо, конечно, это хорошо, но про овощи тоже забывать нельзя. Юля ненадолго отвлеклась на телефон, пока мужчины обсуждали что-то по работе, в очередной раз перемывая кости сослуживцам и делясь последними сплетнями. За семейным столом она старалась не залипать в экран, но писала мама с просьбой забрать всё же Марика на недельку, пока они с отцом поедут на море, так что придётся запасаться пелёнками и застилать их по всему периметру квартиры. Пёсик обученный и аккуратный, но от перемены места жительства может начать нервничать. — Ты, паршивец, мне когда отчёт свой сдашь? — с деланым интересом спросил Фёдор Иванович и посмотрел на Игоря. — Отчёт? — неуверенно мяукнул Игорь, уже покрасневший одной широкой полосой от наливки. — Только не говори, что опять его на Диму скинул, — вздохнул Костя, прекрасно зная, что сын именно так и поступил. — Тогда я молчу. И вообще, злые вы, уйдут я от вас, — разморённый едой и алкоголем Игорь стёк пониже на стуле и приобнял Юлю, уткнувшись лицом ей куда-то в плечо. — Бедный Дима, как он только с тобой работает, — покачал головой Фёдор Иванович. — Ой, деды старые. Сами вспомните, как работали. Один вечно отчёты писал, а другой в истории влипал, никого не напоминает? — вступилась Елена Петровна, вспоминая, как Федя и Костя работали, когда сами были чуть старше Игорька. — Так, молодой, гитару неси, — размяв затёкшие плечи, Костя уселся поудобнее. Побренчав струнами, он стал наигрывать что-то отвлечённое, Юли никак не могла узнать мотив, но просто отдалась музыке, тихонько покачиваясь вместе с обнимающим её Игорем. Она катала в руках рюмку с наливкой, вдруг почувствовав, как алкоголь мягко ударил в голову, расслабляя и убаюкивая. Вокруг шелестела листва, сквозь которую пробивались низкие теплые солнечные лучи, отдающие рыжиной заката. Затевали свою песню цикады и сверчки в высокой траве. Прослушав первый куплет, она тихонько подпевала, слушая нестройные, но приятные голоса Константина Игоревича, Фёдора Ивановича и Елены Петровны. Прижавшись к Игорю, она одновременно и слышала, и чувствовала звук, рождающийся в его груди. Было спокойно и уютно, как не было уже давно. — Одно, как жёлтый огнегривый лев, Другое вол, исполненный очей, С ними золотой орёл небесный, Чей так светел взор незабываемый. А в небе голубом горит одна звезда, Она твоя, о, ангел мой, она твоя всегда. Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят, Пускай ведёт звезда тебя дорогой в дивный сад. Не расходились ещё долго, лениво переговариваясь в сгущающихся сумерках. Юля помогла убрать со стола всё лишнее и поставила кипятиться чайник, пока Елена Петровна выставляла на стол сервиз с крохотными тарелочками и кружечками. Темно-синий настоящий ещё советский фарфор, у Юлиных родителей где-то на балконе был точно такой же. Рядом встали заварник с чёрным чаем, банка кофе и сахарница. Костя обычно пил чай ещё и с лимоном, но идти к холодильнику или гонять Игоря было лениво. После сладкого торта Юля начала откровенно зевать, Игорь тоже от неё не отставал и всё клевал носом, уже почти не участвуя в разговоре. Решено было расходиться. Быстренько убрав со стола и промыв сервиз, Юля зашла в дом, наполненный прохладой и тишиной. Ей выдали стопку чистого постельного белья и две тяжёлые квадратные подушки, пока Игорь ушёл обмыться под уличным душем. Наскоро освежившись, Юля с тихим удовлетворённым вздохом упала на заправленную кровать и подкатилась поближе к Игорю. — Пойдём утром на речку? — Как проснёмся, позавтракаем, так и пойдём. Тут недалеко, — полусонно согласился Игорь и укрыл их лёгкой простынёй. — Спокойной ночи. — И тебе, — ответила Юля, устраиваясь поудобнее.

***

Утром поспать подольше, как полагается на отдыхе, не получилось, яркое солнце залило всю комнату, и спрятаться от него было невозможно. Игорь проснулся первым, от души потянувшись, он сграбастал Юлю в объятия. Откуда-то снизу донослись голоса, время неумолимо подобралось к завтраку, и пора было вставать, если они на самом деле хотели успеть до жары на речку, а до этого, для приличия, помочь хотя бы с поливкой огорода, чтобы совесть не мучала за пользование чужими благами. — Поваляйся ещё, я пока пойду обстановку разведаю, — чмокнув в податливые мягкие губы, Игорь поправил простыню, которой они укрывались, и пошаркал в сторону летней кухни и огорода. Проводив его взглядом, Юля с сожалением поднялась, оставаться в постели дольше, пока остальные бодрствовали, показалось неловко, и, честно заправив кровать, она привела себя в порядок последовала за Игорем. — Доброе утро, — поздоровалась она с Фёдором Ивановичем, сидящим за столом, и Еленой Петровной. Женщина стояла у плиты, ловко переворачивая оладушки на раскалённой сковороде вилкой, рядом на тарелке высилась приличная горка. Пахло просто одурительно, рот сразу наполнился слюной, захотелось схватить один и сразу укусить, несмотря на жар. — И тебе утречка, Юленька. Садись, я закончила почти. — Может, вам помочь чем-нибудь? — попыталась спросить Юля, но на неё как обычно только махнули рукой. — Малинки можешь пойти собрать, чтобы вам было чего с собой на речку взять. Пойдёте же? — Елена Петровна выдала Юле жестяную миску с кое-где облупившейся эмалью. — Игорь пообещал, что да. А он где? — Огород поливает, — ответил Фёдор Иванович, потирая усы, видимо, задумался над каким-то особенно сложным словом в кроссворде. Солнце мягко припекало, Игорь без зазрения совести несколько раз окатил Юлю из шланга тучей мелких брызг под её возмущенный вопль. Со стороны летней кухни донеслись упрёки, и Юля, вторя им, пообещала толкнуть в самую глубь малинника, если ещё хоть раз посмеет так сделать. Деревенская малина на вкус оказалась нереальной. В несколько раз лучше той, что покупала девушка в городе, и на каждую пару ягодок отправленных в миску, одну она обязательно клала к себе в рот. А рядом, будто в довершение огородной идиллии, нашлась и черная смородина, крупная и пахучая, ставшая прекрасным дополнением для сбора. Вернувшись в кухню к завтраку, Юля застала, как Игорь за пару глотков выпивает небольшую бутылку компота, лежавшую до этого в холодильнике. Часть своего улова девушка пересыпала в контейнер с крышкой, чтобы взять с собой. — Отец куда-то ушёл? — спросил Игорь, усаживаясь за стол. — За сигаретами, — пожал плечами крёстный, а потом кивнул в сторону ворот, заслышав скрипение. — Лёгок на помине. Ты как раз к завтраку! — повысил он голос. Константин Игоревич, войдя в кухню, пожелал всем доброго утра и направился прямиком к холодильнику. Он подвигал тарелки и банки и нахмурился, видимо, не обнаружив того, что искал. — А где мой компот? — повернувшись к сидящим, он заметил бутылку рядом с Игорем. — Ах ты, морда протокольная! Это мой компот был, я его себе из морозилки размораживаться достал. Для отца жалко стало? — Чего сразу протокольная? — возмутился Игорь. — Да откуда я знал, что это твой? В холодильнике лежал, значит, общий. — Кость, ну право слово, полные морозилка и погреб этого компота, вон, доставай любую банку, — взглянул на него Фёдор Иванович поверх очков. — Я хотел холодненького, — вздохнул Константин Игоревич так тяжело, будто бы с осознанием, что его в этом доме не любят. — Ну не бурчи, — улыбнулась Елена Петровна. — Лучше оладушки бери, я, как ты любишь, с яблоком сделала. — Вот это уже разговор, — Константин Игоревич согласно кивнул и в два укуса съел первый оладушек.

***

Идти на речку оказалось на самом деле недалеко. Шлёпая сланцами по пыльной утоптанной тропинке, они шли через посёлок, время от времени взмахивая сцепленными ладонями. Подвязав волосы банданой, Юля подставляла лицо яркому солнцу. За спиной у Игоря висел тяжёлый рюкзак, в который они запихнули покрывало, пару полотенец, запас воды, ягоды и оладушки на перекус и даже Юлину косметичку с огромным флаконом крема от загара. Игорь, как знающий человек, повёл её подальше от главного небольшого пляжа, который облюбовали местные, туда, где была ещё одна похожая заводь, только скрытая от посторонних глаз высоченными зарослями камыша. И не успел он расстелить на песке покрывало, как Юля, скинув тонкую майку и шорты, уже шла к речке. Она сделала несколько шагов, погружаясь по колено, и чуть не засияв, повернулась к нему: — Какая же тёплая! Ускорившись, она подняла тучу брызг и с заливистым смехом упала в воду, скрываясь под её поверхностью. Проплыв ещё немного, она вынырнула и заправив за уши разметавшиеся волосы, стала махать Игорю, чтобы тот поторопился. — Где ты там застрял? — воскликнула Юля, подгребая ближе к берегу. — Иду я, иду, — Игорь прыгал по берегу, пытаясь стащить короткие шорты. Стоило только ему бахнуться в воду и подплыть к Юле, как его окатило водой, он только и успел заметить, как она уплывает от него подальше, затаившись ближе к середине реки. Игорь стёр лишнюю влагу с лица, вдохнул поглубже и погрёб крейсерским ходом к Юле. Она что-то вскрикнула, попыталась отмахнуться от него, но стоило Игорю приблизиться и окатить брызгами в отчет, как послышалось капризное: — Так нечестно, я плаваю медленнее, — надула губы Юля, время от времени подгребая ногами и руками, то и дело касаясь Игоря под водой. — Всё честно, не надо меня драконить, — Игорь улыбнулся и подплыл ближе, оглаживая тонкие плечи и глубоко целуя. Юля удовлетворённо улыбнулась в поцелуй, обвивая чужую шею руки и удобно укладываясь на Игоря. Обниматься, ласкаться и касаться друг друга в воде оказалось очень и очень приятно, каждое касание казалось мягче и интимнее. — Теперь хочу кататься, — чмокнув Игоря, заявила Юля, наваливаясь на Игоря. — А что мне за это будет? — перевернувшись на спину, он почувствовал, как на него легли, и потихоньку погреб чуть ближе к берегу. — Почёт и уважение, — влюблённо вздохнула Юля, оглядывая его и понимая, какой всё же Угорёк у неё хороший, прямо так в плавках его в ЗАГС. — Я бы предпочел другую награду, — хмыкнул Игорь, вновь прижимая Юлю к себе и более внимательно проходясь руками по бёдрам и ягодицам, так и оставив там ладони. Он снова поцеловал её, дождавшись сладкого ответного вздоха и более тесного прикосновения. Казалось бы, столько времени уже вместе, пора бы успокоиться и привыкнуть, но каждый поцелуй и откровенное прикосновение заводили Игоря, будто подростка в пубертате. Юля была объективно хороша собой: миловидное личико, широкая улыбка, тонкая талия, округлые подтянутые ягодицы, идеально ложащаяся в его ладонь грудь, и многие правда завидовали ему, считая счастливчиком. И только сам Игорь знал, что за этой легкомысленной картинкой скрывается ранимая девичья душа и истинная жесткая журналистская хватка. Она нравилась ему разной: ненакрашенной, когда сидит за ноутбуком на диване и в пучок воткнут очередной простой карандаш, в полном боевом образе, сражающая наповал всех, кого встретит. Он был влюблён в неё и был уверен, что это уже не просто влюблённость, но настоящее сильное чувство. Видимо, пора уже на самом деле набраться смелости и сделать предложение, он был уверен — она не откажет. Юля отвечала на каждое движение Игоря, полностью доверяясь ему, ведь он точно удержит, не даст окунаться с головой. И речь здесь не только о неглубокой речке, но и о проблемах, трудностях, с которыми она сталкивается целый день. Именно он стал той стеной, за которую она может спрятаться, если попала в неприятности, именно он, хоть и дурной до ужаса и лезущий на рожон, научил её по-настоящему ценить тихие уютные вечера, когда все дома и можно выдохнуть, сбросить броню и быть собой. Она чувствовала, как он нетерпеливо касается её, желая большего. И для неё каждый поцелуй был подтверждением: я с тобой, я здесь, я тебя люблю. — Пока домой не приедем, никакой награды. А там, может, я придумаю что-нибудь интересное, — хмыкнула Юля, бедром чувствуя, что надо заканчивать их внезапные ласки. — Тебе меня ещё кремом намазать нужно будет, иначе сгорю. — Ты смерти моей хочешь, — вздохнул Игорь, покрывая невесомыми поцелуями открытые плечи и шею. — Крепись, Угорёк, — чмокнув его в нос, на котором висла капелька воды, Юля уплыла от него подальше и дрейфовала на поверхности воды, полностью расслабившись. Фыркнув, Игорь опустился под воду и начал нарезать круги от берега к середине реки, в своё удовольствие выматывая себя. Он давненько не выбирался в зал к Игнату, всё носился по работе, а хотелось просто выключить мозг, помутузить грушу и кого-нибудь на это согласного. Или как сейчас кружить рядом с Юлей, пуская по спокойной глади воды небольшие волны. Юля вылезла из воды раньше и замоталась в своё полотенце. Игорю издалека она казалась нахохлившейся птичкой. Пока он плавал, она успела достать перекус и даже намазать плотным своем белого крема руки, ноги, грудь и лицо. Засмотревшись на выходящего из воды Грома, она кинула ему флакончик и повернулась спиной. Он уселся рядом и, выдавив крем, растёр его по ладоням. С силой вжимая руки в разгоряченую кожу, он сам потихоньку дурел, чувствуя, как податливо выгибается Юля. Смазав спину, бока и ягодицы, выглядывающие из-под купальника, Игорь вымыл руки и с удовольствием взрызся в оладушек, закинув в рот несколько сладких ягод. — Вот теперь хорошо, — удовлетворённо вздохнул он, прикрывая глаза и чувствуя, как теперь кремом мажут его. — Люблю тебя, — натянув очки, Юля чмокнула в щеку и легла так, чтобы загореть максимально одинаково и красиво. — И я тебя, — ответил Игорь, ненадолго прикрывая глаза. После они ещё несколько раз окунулись, и Юля так вымоталась, что в какой-то момент перевернулась на живот и задремала. Рядом тихо плескалась вода, Игорь тоже расслабленно сопел, вымотанный жарой и плаванием. После напряженной рабочей недели это было самое то, им не мешали громкие разговоры в соседней заводи и визгливые детские крики, они просто полностью отключились от всех невзгод, балансируя в приятной полудрёме. — Наверное уже домой пора, — неуверенно заметила Юля, чувствуя, как подпекает солнце. — Самую жару как раз на улице проторчали, — зевнув, отозвался Игорь, начиная собирать вещи и лениво запихивать их в рюкзак. До дома они брели намного дольше, чем шли к речке. Шаркая по полуденной жаре и пыли, Игорь и Юля молчали, оба желая всего нескольких вещей: холодного компота, смыть речную воду и упасть в постель на послеобеденный сон. У Юли это и вправду получилось, что-то делать по дому ей не позволяли, поэтому выгнали в гамак, который летом всегда натягивал для себя Константин Игоревич. Елена Петровна тоже отдыхала у себя, пока мужчины копошились вокруг уличного душа. Юлю, честно сказать, давно так не клонило в сон, казалось, она отсыпалась за последние несколько недель, восстанавливая ресурсы организма, которые были уже на исходе. Игорь разбудил её через несколько часов, начав мягко массировать плечи. Но Юля вдруг взбрыкнула, её дернуло от того, как огнём обожгло спину и плечи. — Не надо! Подожди! — взвизгнула она, чуть не выпав на землю из гамака. — Что случилось-то? — непонимающе уставился на неё Игорь. — Я, видимо, обгорела, — хныкнула Юля. — Глянь, что там со спиной, — махнула она рукой, позволяя Игорю поднять майку и оценить весь масштаб ужаса. — Поздравляю тебя, ты красная, как рак, — сочувственно окинув воспалённую спину взглядом, произнёс Игорь, помогая Юле вылезти из гамака. — У тебя есть что-то, чтобы снять боль? — Нет, я только крем брала, но он уже ничем не поможет, — чуть не плача ответила девушка, желая только одного — избавиться от ужасно натирающих майки и шорт. — Пойду узнаю у теть Лены, может, у неё есть что-нибудь. Он пропал на долгие полчаса, пока Юля отправилась в душ. Прохладная вода дарила истинное блаженство, но закончилось оно слишком быстро. Стоило только выключить воду, как боль вернулась. Тянущее ощущение, вся спина, шея и даже бёдра с задней стороны нестерпимо болели. Накинув Игореву старую майку, мягкую и давно уже выстиранную, она считала минуты, когда же он вернётся. — Будем лечиться народными методами, — Игорь выставил перед собой небольшое пластиковое прозрачное ведёрко. — Это что? — недоумённо поинтересовалась Юля. — Сметана! Домашняя, жирная, мне пообещали, что завтра к утру уже ничего не почувствуешь. Аптека уже закрыта, потом схожу, конечно, но пока по старинке. Ложись давай, сейчас буду из тебя торт сметанник делать, — улыбнувшись, подытожил Игорь, подталкивая Юлю в дом к их комнате. Она улеглась на кровать, уткнувшись покрасневшим то ли от стыда, от ли от жары лицом в подушку. Игорь уселся рядом, прежде сбегав за ложкой на кухню и вернувшись уже в компании Елены Петровны. — Юленька, как же так? — всплеснула она руками. — Не знаю, — жалобно мяукнула она из подушки и вздрогнула, когда ей на спину приземлился большой шматок прохладной, склизкой сметаны. Игорю это была детская забава, его самого в детстве так мазали сметаной, когда он обгорал до черноты на том же пляже или пока корячился в огороде. Это были счастливые, наполненные радостью, смехом и объятиями воспоминания. Тогда ещё мама была жива и окружала его заботой, натягивая поглубже кепку или надевая на него майку, пока отец с Фёдором Ивановичем копались в гараже, перебирая мотоцикл. Именно она загоняла его в тень и поила самым вкусным ягодным компотом, именно она подавала бутылку с водой и бутерброд, когда он, набесившись с отцом в воде, вылезал дрожащий с синими губами. У Игоря перед глазами стояло воспоминание, как она ловила его большим махровым полотенцем, отряхивала налипший на его ноги песок и усаживала к себе на колени. Именно в этих объятиях ему было спокойно, он чувствовал, что его по-настоящему любят. Сегодня он провёл похожий день со своей любимой. Они накупались в той же речке, наелись малины и побесились в воде. И конечно же обгорели, а теперь он мажет её сметаной, только бы хоть немного снять воспаление и облегчить боль. Наверное, когда-нибудь они приедут на эту дачу с ребёнком. Мальчишкой или девчонкой, и точно так же пойдут купаться на речку, только теперь Игорь будет учить его или её плавать, а Юля будет ловить в полотенце на берегу.