Под тремя лунами

Они шли через болота два дня. Алекс совершенно не ориентировался в Рандшеле, да и как можно ориентироваться в бесконечном топком лесу, где ты никогда не был? Надо придерживаться одного направления, чтобы не ходить кругами. Он выбрал направление на юг — туда, где располагались их родные Земли Белой луны. Погода помогала беглецам: с рассвета и до ночи небо оставалось ясным, так что определить стороны света по солнцу было несложно. Хотя стратегия Алекса и казалась безумием — можно было неделями идти на юг, и видеть вокруг одни лишь болота, пока не умрёшь от голода — через два дня они вышли к тракту. Это была чистая удача! Алекс не мог поверить глазам, когда за стеной жёсткого кустарника увидел утоптанную дорогу с неглубокой колеей. — Как-то непохоже это на Невольничий тракт. Слишком узкая дорога. Но идти по ней куда проще, чем скакать по кочкам, согласна? — спросил он и с улыбкой посмотрел на свою спутницу, которую последние полдня нес на спине. Изможденная Соле едва держалась на ногах и ничего не ответила. За дни, прошедшие с момента побега, Алексу удалось раздобыть пищу лишь однажды — он руками поймал болотную птицу, похожую на куропатку. У птицы было сломано крыло, только благодаря этому путникам удалось поесть, ведь никакого орудия для охоты, кроме крохотного ножа, у них не было. Даже разделать мясо с его помощью оказалось непросто. А уж чего Алексу стоило убить птицу — об этом знал только он. Вид крови пробуждал в памяти страшные воспоминания из детства, а потому Алекс всячески избегал насилия. Но когда встал выбор — умереть самому или свернуть шею куропатке, ему пришлось стиснуть зубы, зажмурить глаза и сделать это. Стоило Алексу почувствовать хруст позвоночника птицы, как руки стали будто ватными, он бессильно выпустил бьющуюся в агонии тушку и осел на землю, прикрыв глаза и часто дыша. Соле ошарашенно смотрела на его побледневшее лицо, не понимая, что происходит. Разделкой они занимались уже вдвоем, передавая друг другу нож и неуклюже кромсая сырое мясо. Наконец, терпение изголодавшихся путников иссякло, и куропатка оказалась над костром с частью перьев и кусками изрезанных внутренностей. Вид был отвратительный, но запах аппетитный. Обгладывая косточку, Алекс посмотрел на Соле, яростно вгрызающуюся в бедрышко, покрытое сгоревшими перьями, и усмехнулся: — В твоём доме кормят, наверно, лучше. Кулинары из нас не очень. — Неплохо получилось, вкусно даже. Очень! — пробубнила она с набитым ртом. С тех пор прошло больше суток. От куропатки не осталось даже приятных воспоминаний. Когда Алекс запретил есть незнакомые ягоды, попавшиеся им на пути, ещё не слишком голодная Соле согласилась, но к тому моменту, как они выбрались к тракту, она уже попробовала есть и траву, и мох, и листья. — Эй, — Алекс потрепал ее по плечу, — раз есть дорога, значит, будут деревни, постоялые дворы, может, просто путешественники. Раздобудем хорошей еды! — Они же нам не дадут, — едва слышно пролепетала Соле. — Мы им враги. Сразу ясно, что мы люди Белой луны. — Это да, — задумчиво ответил Алекс, посмотрев на метку на ее лбу — самый верный и несмываемый признак происхождения. — Я же сказал «раздобудем». Помнишь, что это значит? Мы возьмём еду без спроса. Главное, встретить кого-нибудь. — Ты говоришь так, чтобы утешить меня. На самом деле нас поймают, как только мы столкнемся с кем-то. Ты не сможешь ничего «раздобыть», — Соле поджала губы. — Однажды я попался краснолунным, — Алекс досадливо покачал головой из стороны в сторону, — больше этого не повторится. Он постарался придать голосу уверенности, и Соле с готовностью кивнула. — Продолжим идти на юг. Это туда! — Алекс указал рукой по направлению дороги. — Надеюсь, ты пойдешь теперь своими ногами, я очень устал. День клонился к вечеру, и тракт, окружённый высокими деревьями с двух сторон, быстро погружался в сумерки. Ни деревень, ни домов им так и не встретилось, да и дорога оставалась пустынной. Теперь отчаяние начало подбираться к Алексу. Он чувствовал, что теряет последние силы, едва волоча ноги. Обидно было бы упасть на тракте, пройдя столько лиг по гиблым болотам. — Пахнет чем-то… — слабый голос Соле разорвал давнее молчание так неожиданно, что Алекс вздрогнул. Кровью. Пахло кровью и смертью. Он поежился, непроизвольно обхватив руками плечи, по которым побежала дрожь. Сейчас, когда Алекс остановился и перестал пустым взглядом смотреть себе под ноги, считая каждый пройденный шаг, он сразу увидел в вечернем рыжеватом свете белую ногу человека, лежащего на обочине справа. Здравый смысл подталкивал подойти к телу, убедиться в его смерти и взять все, что могло быть полезно. Но панический страх не давал сделать и шага вперёд. — Надо посмотреть за деревьями, там, — он указал на правую сторону дороги. Зачем он это сказал? Уж не рассчитывал ли на помощь ребенка? Стыд обдал жаром его лицо и грудь, но Алекс так и не сдвинулся с места, с облегчением увидев, что Соле крадучись подошла к трупу, и, откинув ветки, заключила: — Кажется, он мертвый. После этого она осторожно заглянула за дерево у дороги, обхватив ствол руками: — Там ещё, на поляне, — прошептала Соле. Алекс подошёл к кромке дороги и тоже заглянул за дерево и сразу же резко отпрянул, отвернулся от увиденной картины побоища. Соле заметила его волнение и спросила удивленно: — Ты что, боишься мертвецов? — Я не боюсь, — с усилием проговорил Алекс, стараясь справиться с тошнотой. — Мертвые не опасны. Но они мне неприятны. Что приятного в трупах? Соле пожала плечами, продолжая изо всех сил вглядываться в темнеющую поляну. — Там один живой! — приглушённо воскликнула она. Делать было нечего. Алекс, сердце которого перестало подскакивать к горлу, раскрыл складной нож и решительно шагнул за деревья. Большая поляна, где, по всей видимости, недавно стоял лагерь — это было видно по свежему кострищу — была буквально залита кровью. Алекс пошатнулся, схватившись за дерево, но совладал с собой, прогоняя навязчивые воспоминания из головы. Он насчитал восемь трупов, исколотых, наверно, мечами. Среди них были и пленники — они были полуобнажены, в лохмотьях, и работорговцы в кожаных одеждах с ножнами и оружием. Рядом с трупами валялись окровавленные мечи, у одного из мертвецов, лежащего лицом почти в костровище, за спиной был укреплён арбалет и полный колчан. Оружие! Алекс возликовал, забыв на мгновение даже о лужах крови вокруг. Он не был хорошим мечником — в учебном корпусе армии, откуда Алекс сбежал при случае, он проигрывал поединки на тупых мечах раз за разом. Рассудив, что проигрывать в схватках с боевым оружием ему не хотелось бы, Алекс и пустился в бега. Хотя кормили в армии хорошо. Но, как бы то ни было, путешествовать по землям Красной луны с мечом было бы куда спокойнее, чем со складным ножичком. Однако больше всего его обрадовал арбалет. Алекс предвкушал, каких куропаток настреляет завтра прямо с утра. Стрелял он хорошо, к тому же подстреленную дичь не придется убивать руками. Алекс опять содрогнулся, вспомнив хруст птичьей шеи. — Вот он! — его мысли прервал шепот Соле. Пальцем она указала на лежащего на боку с подтянутыми к груди коленями совершенно голого человека. Соле была права — этот был жив. Он вздрагивал, от чего куст рядом с ним приходил в движение с шелестом, и тяжело дышал. Алекс поднял с земли один из брошенных мечей, выставил клинок перед собой и подошёл ближе к раненому: — Эй! — окликнул он. — Ты слышишь меня? Тот резко подскочил и, неловко заваливаясь на бок, сел, опять подтянув колени к себе. Он был совсем молод, смотрел исподлобья затравленным взглядом, всë его обнаженное тело покрывали порезы, залепленные землёй, кровоподтёки и следы плётки. И это был не человек. Первое, что бросалось в глаза — заострённые уши, а затем неуловимое, но явное отличие в чертах лица, какое-то изящество и странность, присущие только эльфам. — Это коури! — воскликнула Соле. Кулаки ее сжались. — Да, вижу, — в замешательстве произнес Алекс. Эльфы коури с древних времён состояли в союзе с королями Земель Золотой луны — враждебного государства, с которым королевство Алекса и Соле вело затяжную войну. Но этот эльф явно был здесь пленником, таким же, какими были они сами несколько дней назад. Казалось бы, это обстоятельство могло сделать их союзниками, но только не с коури. Даже на смертном одре эльф будет ненавидеть людей Белой луны, как того требует от него древняя клятва. Алекс приблизился ещё и почти прижал острие клинка к горлу коури. Тот машинально отпрянул и, потеряв равновесие, бессильно рухнул на спину, разогнув ноги и открыв глубокую сочащуюся кровью рану на животе. Застонал, схватился рукой за живот, но тут же оторвал руку, держа трясущуюся ладонь на некотором расстоянии от ранения. — Крепко тебе досталось, — с сочувствием сказал Алекс, нависая над ним. — Ты говоришь на общем языке? — Да, — почти беззвучно произнес коури. Губы его были иссушены жаждой. Алекс хотел спросить, что произошло на поляне, но внезапно Соле, до того закрывавшая глаза руками (видимо, чтобы не видеть обнаженные гениталии эльфа), бешено затрясла его руку, дёргая за рукав, и зашептала: — Алекс, давай отойдем, я кое-что скажу тебе! Ее расширенные глаза и дрожащий голос заставили повиноваться. Соле вытянула его за рукав на середину поляны, где объявила: — Это не просто коури! Ты видишь? Это берсерк! — она заговорила совсем беззвучно. — Да ну, — Алекс с сомнением затряс головой, — с чего ты взяла? — Разве ты не видишь? Его кровь и кожа… — Что его кожа? — он пожал плечами. — Ты когда-нибудь видел берсерка? — Соле прищурила глаза. — Нет, и слава богам. Алекс лишь слышал о могущественных чудовищах, происходящих из народа коури, но отличающихся от них так же, как дракон отличается от ящерицы. Была ли это народная молва, или берсерки существовали на самом деле — он не был уверен. — А я видела много раз! — Соле опять заговорила тихо. — Он очень опасен! Давай уйдем! — Мы уйдем, это ясно. Но он ранен. Вряд ли он опасен. — Сразу видно, ты ничего не знаешь о них, верно? Их раны заживают на глазах. Сейчас ты подойдёшь к нему — он будет уже целехонький и бросится на нас. Их держат в ошейниках, только так! Коури отличались свирепостью и бесстрашием, это Алекс знал. Их отряды наводили больший страх в землях Белой луны, чем армии королевы Антерии. Поразмыслив, Алекс поспешил снять арбалет с мертвеца, сглатывая слюну и морщась от подступающей дурноты, и при этом старался не выпускать коури из вида. — Давай скорее, — теребила его Соле. Она была не на шутку напугана, будто действительно верила, что рана на животе коури заживёт на глазах. — Помоги мне, раз спешишь, — попросил Алекс. — Пройди по поляне и посмотри, что тут есть полезного: припасы, посуда, одеяла — что угодно. У нас же ничего нет. Соле послушно кивнула и устремилась на поиски. Алекс же, справившись, наконец, с арбалетом, искоса разглядывал эльфа. Тот сел в прежнюю позу, сжавшись в комок, крепко обхватив руками ноги и уронив голову на колени. Алекс не верил в чудесное исцеление берсерка, как не верил половине из того, что слышал от юной спутницы. Он понимал, что коури умрет на этой поляне — от кровотечения, заражения или просто от жажды. Но не быстро, пареньку придется помучиться. Алекс вздохнул и снова подошёл к эльфу. Снял с пояса мятую фляжку, «раздобытую» у работорговцев и наполненную вонючей болотной водой, и протянул коури: — Попей. Эльф приподнял голову, посмотрев на мужчину мутным взглядом, потянулся за фляжкой, с трудом разлепив сухие шершавые губы. Он пил жадно, шумно глотая, пока не опустошил всю маленькую фляжку. Алексу показалось, что глаза его сразу заблестели. Того и гляди, и правда исцелится! — Я ничем не могу тебе помочь, — Алекс не собирался оправдываться перед юным эльфом, но слова сожаления сами сорвались с его губ. — Не надо, — еле слышно ответил коури с шелестящим эльфийским говором. — Я буду ждать. Алекс хотел спросить, о чем он говорит, но в этот момент Соле крикнула: — Иди скорее сюда! — и замахала рукой. Девочка стояла с краю поляны, где лежали кучей какие-то вещи погибших. Алекс нехотя подошёл к ней, перешагивая через трупы. — Тебе не дорога жизнь? Не подходи к нему! — сразу же зашептала Соле, как только он подошёл. — Смотри, что я нашла здесь! Это золото! Глаза Алекса расширились — она раскрыла небольшой заплечный мешок, наполненный золотыми монетами разных королевств. — Не бери это! — резко сказал Алекс. Соле возмутилась: — Почему это? Это золото, монеты! Это лучше, чем котелки и старые тряпки, которые я тут собираю! На монеты можно купить что угодно! — Где ты собралась покупать? Вокруг одни леса да болота, — уклончиво ответил он. — Но можно оставить на потом, когда-то же болота закончатся, будут встречаться деревни. Можно забрать монеты домой. Алекс, ты же хотел денег… — Не этих! — оборвал он. — Это золото навлечет беду. Его слишком много, значит, оно принадлежит не простым работорговцам. За ним вернутся — долго оно тут не пролежит. Те, кто убил этих людей, — Алекс обвел рукой поляну, — придут. Никто не заметит пропажи котелка, но монеты пересчитают все до одной. И тогда они станут искать нас и найдут. Ты поняла меня? Не прикасайся к этим монетам! — Вот как! — Соле досадливо топнула ногой. — Да кто ты вообще такой, чтобы указывать мне? Я твоя принцесса! Это я должна говорить, что тебе делать! Алекс усмехнулся и протянул Соле меч: — Знаешь, принцесса, вот тебе меч, вот дорога, — он указал в сторону, — которая ведёт в твою белокаменную Эстеталию. Иди! Он развернулся и снова подошёл к эльфу: — Сможешь идти, коури? Здесь оставаться опасно. Алекс протянул руку, и эльф, ухватившись за нее, с большим усилием, сжимая зубы, поднялся на ноги, не разгибаясь до конца и придерживая свободной рукой раненый живот. — Если он пойдет с нами, пусть оденется, — фыркнула Соле и пнула ногу лежащего рядом с ней мертвеца. — Вот, например, штаны! — С нами? — переспросил Алекс. — Ты разве не ушла с мешком золота? Соле хмыкнула и поджала губы. Алекс, скрывая улыбку, продолжил: — Я видел одежду в той куче. Не будем раздевать мертвых. Иди, принеси! Он удовлетворенно наблюдал, как с готовностью Соле побежала выполнять его поручение. «Принцесса!» — Одеваться будем позже, сейчас нужно уйти с этой поляны как можно скорее, — пояснил Алекс, накинул на спину мешок с барахлом, собранным девочкой, арбалет с колчаном и руку шатающегося, словно дерево на ветру, эльфа.

***

Пока путники обследовали поляну, вечерняя тьма сгустилась настолько, что даже по дороге идти было сложно. Они то и дело спотыкались, Соле едва не подвернула ногу, угодив в колею от тележных колес. Наконец ослабленный эльф запнулся о какой-то камень и рухнул на колени. — Эй, пошли, — затормошил его Алекс, — надо уйти подальше. Если разожжем костер рядом с тем проклятым местом, нас могут заметить. — Я не могу, — прошелестел коури. Алекс опять взвалил парня на плечо, сопя от напряжения. Эльф был худой, но высокий, а Алексу за последние часы пришлось потаскать и Соле, и мешок с разбойничьими пожитками, и самого себя, наконец, и все это впроголодь. Ясно было, что так они далеко не уйдут. На счастье, наконец вышла луна — сегодня был черед белой, их небесной покровительницы. Соле сокрушенно мотала головой, поднимала брови и недовольно цокала, но изменить решение своего спутника тащить раненого врага она не могла. — Зачем ты взял его? — шептала она Алексу так, чтобы эльф не слышал, — Ты всех подбираешь? Котят, бродячих собак и всяких слабых и убогих? — голосок ее звучал с издёвкой. — Ты сейчас имеешь в виду себя? Говоря про слабых и убогих? — Что?! — Соле даже остановилась. — Я подобрал тебя. Взял, как обузу. Знаешь, что было бы с тобой, останься ты в лагере? — Знаю! — выпалила она, насупившись. — И? — Алекс наклонился к ее лицу и посмотрел в глаза выжидательно. — Спасибо, — вздохнув, отозвалась Соле. Алекс удовлетворённо хлопнул ее по плечу. — Ни разу не подбирал котят и бродячих собак. И не искал себе компании. Но сейчас просто так вышло, — он пожал плечами, искренне недоумевая. Коури всю дорогу молчал, то ли не слушая их, то ли не слыша — он настолько грузно навалился на Алекса, что тому стало казаться, будто остроухий парень вообще потерял сознание. Но стоило Соле заговорить дальше, эльф встрепенулся и тревожно прислушался: — А я поняла, — девочка жарко зашептала, — ты хочешь его продать! Это правильно! Неизвестно, дадут ли тебе награду за меня, а может, ещё и арестуют как дезертира, — она виновато скривилась. — Но за него заплатят дорого! Алекс не понял: — Я не собираюсь продавать ни тебя, ни его. Мы покидаем земли рабовладельцев, а не приближаемся к ним, о какой продаже ты говоришь? — Вот сразу видно, что ты деревенщина, ничего не понимаешь! Это берсерк! Его купит любой знатный дом Белой луны! Мой отец — король — купит его с удовольствием. И дорого! — Для чего? — Алекс действительно не понимал, поэтому решил пропустить выпад про деревенщину. — Для боёв! — Каких боёв? За нашу армию, что ли? Коури ведь не подчинятся нашим командирам. — О, нет! Ясно, ты не видел. Это как петушиные бои — смотрел когда-нибудь? Разумеется, Алекс не смотрел. Его воротило от вида крови и ран, зачем бы ему специально на это смотреть. Алекс отрицательно покачал головой. — Но хоть в цирке ты бывал? — спросила Соле и после кивка продолжила воодушевленно рассказывать. — Это представление, как в цирке, только арена намного больше, и зрителей сотни! Знатные дома выставляют своих берсерков, и они дерутся по очереди с медведями, волками, гоблинами. Ух, это очень впечатляет! Тебе надо хоть раз увидеть, как разгорается пламя в крови берсерка! И… Соле осеклась, почувствовав тяжёлый взгляд коури на себе. Съежившись, она спряталась за Алекса. Повисла напряжённая тишина. Должно быть, Соле осознала, что перед ней тот самый берсерк, способный разорвать медведя, только ее отделяет от него не решетка и охрана, а стоящий между ними Алекс, который, в свою очередь, переваривал услышанное: королевство бросает армии на войну с Рандшелем, оплотом работорговли, но при этом знатные дома и король держат коури в плену для смертельных развлечений. Тишину разорвал голос эльфа: — Почему рэи делают это? Зачем они соглашаются участвовать в боях? Соле замешкалась, но ответила очень тихо: — Они не соглашаются, их заставляют магией.