Под тремя лунами

Когда целое эльфийское войско появилось из ниоткуда в паре лиг от столицы королевства Белой луны, это осталось совершенно незамеченным. Кайден, который, казалось, совершил невозможное, перенеся через междумирье пятьсот коури, чувствовал себя на удивление бодро, не валился с ног и не терял сознание, несмотря на то, что такой акт требовал от мага колоссального количества энергии. Кайден был не глуп и понимал — уже второй раз с тех пор, как связался с Шидари, он черпал силы не в недрах своего сознания, а извне: в первый раз это было что-то вроде родовой магии самого короля коури, природы которой Кайден не понимал, сейчас же эльф научил его использовать силы, заложенные его предками в магические письмена древнего дольмена. Сам же принц служил своего рода призмой, преломляющей и направляющей эти силы по нужному пути. И сейчас этот путь вывел их на ромашковое поле рядом с Эстеталией. Вечерело. Западный край неба приобретал золотистые оттенки, теплый ветер трепал волосы и волнами проносился по бескрайнему бело-желтому лугу. Это место было знакомо Кайдену, потому он и направил их перемещение сюда. Однажды отец учил его охотиться на куропаток близ этого луга — давно, в отрочестве. Он мало времени проводил с отцом наедине, и такие редкие счастливые минуты оставались в памяти навсегда. — Я думаю, что стоит вновь попытаться поговорить с королем, — неожиданно для самого себя предложил Кайден, обращаясь к задумчивому Шидари рядом, — и предъявить ему твое войско в качестве доказательства верности, — он обвел рукой выстроившихся в шеренги эльфийских пехотинцев. Кайден все еще был не уверен в решении идти наперекор своему королю. Идея захвата власти пугала его, он не до конца представлял себе, как это можно осуществить, и просто доверился Шидари, который, однако, не стремился посвящать принца в свои планы. Но уязвленная гордость и тщеславие боролись в Кайдене с его благоразумием и любовью к отцу. — Это хорошая идея, — отозвался коури, медленно поворачивая к принцу голову. — Только войску лучше остаться здесь до поры до времени, скрытым. Не стоит торопиться. Возможно, мне стоит самому провести переговоры с королем Каледеном, напрямую. Мы пойдем во дворец вдвоем, взяв лишь несколько солдат для охраны. С этими словами Шидари, не дожидаясь ответа или хотя бы кивка Кайдена, подозвал жестом одного из командиров подразделения, что-то тихо сказал ему, после чего эльф в синем плаще громко выкрикнул несколько имен, и названные коури подбежали к нему. — Но что, если, — озабоченно спросил Кайден, — король не захочет нас слушать, не согласится на наши условия? Я боюсь, его гнев в отношении меня и ненависть к коури может оказаться страшнее, чем ты думаешь. Достаточно ли пятерых воинов, чтобы защититься от внутреннего гарнизона? — Я заручусь поддержкой рэи, — уверенно сказал эльф, самодовольно улыбаясь. — Рэи? Я не понимаю, ты ведь сказал, что Орден…. — Я говорю не об Ордене. Я о тех рэи, что вы держите в своем подземелье для потехи, — по бесстрастному до того лицу Шидари пронеслась тень, но принц не смог распознать, вызвало её воспоминание о предательстве Ордена или же печаль о судьбах заточенных берсерков. — Они давно не имеют связи с главой своего ордена и не могут знать о его крайне ошибочном решении пойти против моей воли. Я их король, и они должны подчиниться мне.

***

Следуя наскоро разработанному плану, Кайден, уже посредством своих магических сил, перенес себя, Шидари и его стражей в подвал дворца — в то самое место рядом с продуктовыми складами, где располагался прежде единственный доступный ему выход из междумирья. Стараясь двигаться бесшумно по темному подвалу, освещенному масляными лампами, заговорщики перебрались в подземелье под другим крылом дворца, где располагались темницы. Это мрачное место почти не освещалось, из бесчисленных камер, закрытых толстыми решетками, что рядами тянулись в глубину тюрьмы, раздавались вопли и стоны. Чтобы оставаться незамеченными, Кайдену пришлось разрешить коури убить пятерых охранников, встреченных ими на пути. Эльфы делали это быстро и беззвучно, обходя жертву сзади и перерезая горло кинжалом, словно разбойники. — Берсерков держат здесь, — наконец, сказал Кайден и указал в темный коридор по правую руку, в котором царила полная тишина и не было охраны. Шидари решительно шагнул в полутьму, призывая остальных следовать за ним. Он слегка качнул носком сапога решетку первой из камер, не услышав ни звука в ответ. — У тебя есть ключи? — с сомнением спросил он Кайдена. — В этой части темницы камеры заперты магией. Я открою. После этих слов принц прикоснулся пальцами обеих рук к метке на лбу, пробормотал гимн Эстес и отдал мысленный приказ отпереть магический замок. Спустя мгновение тяжелая дверь, представляющая из себя решетку из покрытых ржавчиной стальных прутьев толщиной в несколько пальцев, со скрипом приоткрылась. Все напряженно вглядывались в полную темноту внутри камеры, когда Кайден тихо, но властно произнес: — Выйди! Сразу же внутри послышался лязг металла и шумное дыхание, после чего в слабо освещенный коридор вышел, пошатываясь, полуобнаженный коури в дряхлых полотняных штанах. Его длинные светлые волосы были грязными и спутанными, они падали на склоненное лицо и прикрывали смирительный ошейник на шее, из-под которого тонкой струйкой сочилась кровь по груди и животу, сырым пятном оставаясь на ткани его штанов. — Снимите это! — Шидари указал своим воинам на ошейник. Мигом к находящемуся под воздействием магии берсерку подскочил командир и, поддев концом меча, отстегнул ошейник, который с лязгом упал на каменный пол. Рэи сразу же поднял голову, волосы откинулись, открыв его молодое изможденное лицо. Берсерк прищурил глаза от света, пытаясь разглядеть стоящих перед ним. Кайден как завороженный смотрел, как на глазах затягивается свежей кожей глубокая рана на шее пленника, оставшаяся в том месте, где прилегал ошейник. Врожденная магия этих существ, наделенных удивительными телами, никогда не оставляла его равнодушным, хоть он видел восстановление берсерка сотни раз, когда после боев помогал контролировать рэи. Дело в том, что восстановиться берсерк мог только в состоянии, свободном от смирительной магии, но так он становился смертельно опасен для окружающих, его не могли удержать ни кандалы, ни решетки, поэтому, давая пострадавшему после боя время на отдых, маги при этом держали его «на прицеле» заранее заготовленных заклятий. В этом много раз участвовал и Кайден для тренировки своих магических навыков. — Как твое имя? — спросил Шидари на языке коури. Не получив ответа, продолжил: — Ты знаешь меня? Берсерк снова не ответил. Было видно, что он не пришел в себя или вовсе был безумен и не ориентировался в происходящем. Рэи рассеянно озирался по сторонам и пробегал расширенными глазами по стоящим перед ним коури снова и снова, часто дыша приоткрытым ртом. — Так, выпусти остальных! — Шидари бросил этот приказ Кайдену, даже не удостоив взглядом, отчего принц вспыхнул, но повиновался, все еще полагаясь на план своего остроухого союзника. Кайден пошел по длинному коридору в глубину, отпирая каждую камеру и вызывая заключенных в них берсерков наружу, после чего эльфы освобождали тех от ошейников, а после сами рэи, заполнившие коридор, стали срывать друг с друга ненавистные артефакты, вскрикивая от боли, когда прикасались к стали, но не отступая. Поглощенный этим занятием, Кайден не увидел, как Шидари подошел к первому освобожденному рэи, мягко притянул рукой его голову к себе и шепнул в ухо: — Убивай! На что глаза берсерка вспыхнули золотым огнем, под кожей загорелось и померкло пламя, оповещая о готовности к преображению. Рэи молча кивнул и выбежал из коридора. — Когда закончишь, — обратился Шидари к принцу, — я советую тебе перенестись в свою комнату, чтобы не навлекать на себя лишних подозрений. А я пока проведу переговоры с королем. С этими словами коури быстро двинулся прочь в окружении своих стражников под изумленный взгляд принца.

***

Выйдя из подвала, Шидари сразу же сам захватил молодую служанку, которая вытаращенными глазами смотрела, остолбенев, на группу коури, невесть как оказавшихся в королевском дворце. Он сжал рукой девушке челюсть, приподнимая ее над полом, и свирепо прошипел: — Проводи меня к королю. Девушка, задыхаясь, смогла кивнуть головой. Через мгновение коури быстро двигались выше и выше по узкой лестнице для прислуги, едва ли не волоком таща за собой онемевшую от ужаса провожатую. Всех, кому не повезло случайно попасться на пути Шидари, его стража беззвучно убивала. Еще пролет, и коури подошли к неприметной двери, на которую указала служанка. Шидари отдал неожиданный приказ своим воинам оставаться на лестнице, а сам осторожно приоткрыл дверь и осмотрелся. За дверью лежал большой холл перед королевскими покоями, стены и потолок были покрыты росписью с позолотой, сквозь высокие узорчатые окна был виден догорающий закат. У самых дверей покоев со скучающим видом стояли стражники с алебардами. Они никак не ожидали, что кто-то посторонний может оказаться у королевских дверей, миновав незамеченным не один пост, начиная от городских ворот.

***

Король Белой луны Каледен лениво лежал на широкой кровати с балдахином, глядя в окно на красный закат. Никогда еще опытный монарх не был так слабо осведомлен о том, что происходило буквально за стеной. Он подскочил на месте о резкого звука распахнутой двери. — Что за…? — крикнул король и потерял дар речи, увидев перед собой довольного собой эльфийского правителя. — Шидари, откуда? Каледен, казалось, растерялся лишь на мгновение, после чего его осенило: — Где Кайден? Он к этому причастен? Где мой сын? — Он в порядке, — спокойно произнес Шидари, небрежно осматривая комнату, будто ища место, чтобы присесть. — Как король коури я прибыл провести с тобой переговоры, — не слишком учтиво сообщил он. Каледен скривился брезгливо и с гневом заговорил: — Какой ты, нахрен, король?! Безродная тварь без отца, которая дорвалась до престола! Какие нахрен переговоры с тобой! Где моя стража? — крикнул он за спину Шидари. — Убить эту ушастую змею! Что ж, Шидари не питал особых иллюзий относительно переговоров с Каледеном, известным своей ненавистью к коури, потому не был разочарован. Появляясь во дворце в Эстеталии, эльф преследовал лишь две цели: посеять хаос и не дать свершиться планам по объединению королевств Белой и Золотой луны, которые, со слов принца Кайдена, вынашивал их король. И он выбрал самый простой путь к достижению этих целей. Угрожающе шагнув навстречу крупному мужчине средних лет в бархатном камзоле, расшитом самоцветами, Шидари в последний раз заглянул в его расширенные от ужаса глаза, где отразилось золотистое пламя. И одним движением оторвал голову Каледена от тела, отбросив ее в сторону. *** Играть с Акири было сложно. Не потому, что глава рэи был удачлив в картах — вовсе нет, коури проигрывал раз за разом и, казалось, это его совершенно не расстраивало, словно Акири играл не ради выигрыша, а просто ради процесса, получая удовольствие от самого перекладывания искусно нарисованных карт и неспешной беседы с малознакомым человеком, неожиданно развеявшим его одиночество. Рэи то и дело поглядывал на слегка захмелевшего от вина Марка и улыбался рассказам принца о его бесстыдных похождениях по кабакам и спальням, которые, как нарочно, словно горный ручей, непрерывным потоком изливались изо рта парня помимо его воли. «Ну не про политику же говорить», — рассуждал Марк про себя, пытаясь найти оправдание собственной откровенности. — «А то еще сболтну лишнего про то, в чем не разбираюсь». Вот в вопросах веселого времяпрепровождения он разбирался хорошо. Но сейчас Марку не было весело. Он не мог подобрать слов, чтобы описать то, что чувствовал, но был уверен — это магия. Принцу приходилось лишь несколько раз в жизни сталкиваться с воздействием магических сил, призванных изменить сознание или парализовать волю, направленных не прямо на него, но рядом, и то, что он испытывал теперь, было очень на это похоже. И это были не огненные силы рэи — их убийственное действие было знакомо Марку с детства, когда он мальчишкой сбежал из походного шатра отца, объезжавшего расположения своих армий у границы королевства Красной луны. Юный принц не мог долго сидеть на месте, он утомился слушать печальное пение придворного певца, которое было единственным развлечением в лагере королевской свиты, и, побродив немного между палатками, никем не замеченный, убежал в лес, в сторону манящего мальчишку шума битвы. Но война оказалась совсем не такой, как ему представлялось из легенд и баллад. Стоило принцу выскочить из леса на поле, где развернулось сражение, как его глазам предстали изувеченные трупы, втоптанные в пропитанную кровью землю, и обезумевшие люди, устало отмахивающиеся тяжелыми мечами, потерявшие надежду выжить. И тогда он почувствовал силу. Она заставила воздух мелко дрожать и звенеть, словно кто-то дернул тонкую струну лютни и забыл, как остановить этот пронзительный звук. Марк закрыл руками уши, вжимая голову в плечи, и попятился назад к лесу, когда запнулся о мертвое тело и упал на землю. Зарождавшаяся до того в сознании мальчишки паника сменилась на парализующий страх, он скрутился в клубок, поджав колени к груди, и замер, крепко зажмурив глаза. Вибрация воздуха становилась невыносимой, казалось, она разрывает Марка изнутри, заставляя его внутренности мучительно гореть. Мальчик хотел закричать от боли, но не смог выдавить из себя ни звука — он словно разучился дышать, и легкие его оказались пусты. Марк лишь беззвучно открыл рот, хватая воздух и теряя сознание, когда кто-то схватил его за шиворот и поволок прочь, душа воротником расшитого шелком камзола. Лишь в лесу принц смог открыть глаза, обнаружив себя лежащим лицом в сухой ароматной подстилке из сосновых иголок. С огромным усилием перевернувшись на спину, мальчик увидел стоящего над собой рэи. Он запомнил его насмешливо-презрительное лицо, холодные серые глаза, растрепанные русые волосы, выбившиеся из косы. Рэи был спокоен, это не он применял свою боевую силу, очевидно, он лишь находился рядом, когда увидел принца. — Прочь отсюда! — повелительно проговорил коури, поднимая мальчишку за локоть. Марк, то и дело озираясь на рэи, пошатываясь и хватаясь за деревья, бросился в глубину леса, откуда пришел. Едва живой, он вернулся в лагерь лишь к вечеру, когда вся стража и свита были заняты его поисками. Его камзол был изодран ветками, покрыт кровавой грязью и сосновыми иголками, вся нижняя часть мертвенно-бледного лица — в черной корке запекшейся крови, которая, очевидно, вытекла из носа принца. Наверняка Марка выпороли бы, как обычно, если бы не плачевное состояние, ведь мальчик едва держался на ногах. Несколько дней принц провел в лихорадке, содрогаясь в кашле и отхаркивая черные спекшиеся сгустки, мучаясь от кошмаров, где видел изувеченные трупы и куски плоти, летящие в него под звук лютни, разрывающей барабанные перепонки. Наверно, тогда Марк и утратил полностью интерес к военному делу, а отец утратил интерес к нему, сосредоточившись на воспитании старшей дочери. С тех пор минуло не меньше десяти лет, за которые принцу, к счастью, больше не приходилось сталкиваться с силой рэи, да и вообще с представителями ордена. И вот теперь он сидел напротив их главы с веером карт в руках, в центре магического облака, просто сводящего его с ума. Влияние этой неведомой магии не убивало его, не причиняло боли, не парализовало — оно заставляло его возбуждаться! Усилием воли принц боролся с желанием прикоснуться к своему собеседнику, особенно когда их руки оказывались слишком близко на столе возле колоды, провести по его струящимся волосам, скулам, губам… Марк старался отвлечься на воспоминания обо всех красотках, что бывали в его постели, сосредоточиться на картах — желание отступало, но потом вновь накатывало волной. Полагая, что Акири утомили рассказы о любовных похождениях принца, Марк спросил с деланной беспечностью: — Ну а как у тебя дела на этом фронте? Ты… — «женат?» едва не сорвалось с губ принца, но он вовремя осознал глупость этого вопроса. — У тебя есть… ну, друг… сердечный? — совершенно стушевавшись, промямлил Марк. Удивительно, но Акири отреагировал на вопрос вполне спокойно. Не глядя на принца, он ответил, скидывая карты: — Был когда-то. Давно. Лет тридцать назад, — он поднял глаза, в которых промелькнула печаль. — Тридцать лет? — не удержался Марк, изумленно переспросив. Тридцать лет назад принц еще не родился, а Акири уже имел любовника? Каков же его возраст? — Может, больше, — уклончиво ответил глава, пожимая плечами. — И где он теперь? — осторожно спросил принц. — Он погиб. В сражении, — с лица Акири исчезла легкая улыбка, и оно приобрело бесстрастное выражение. Не зная, что сказать, Марк уткнулся в карты, но любопытство взяло верх: — И все, больше никого? — через время спросил он. — Нет, были еще. Акири удивлял принца раз за разом своей готовностью обсуждать личные темы, чего Марк никак не ожидал от ведущего отшельнический образ жизни, непроницаемо закрытого главы Ордена. Судя по тому, каким тоном тот произнес последние слова, последующие «друзья» были уже не такими, как первый упомянутый друг. Марк невольно вздохнул, словно почувствовал печаль, прячущуюся где-то в душе Акири. — А потом, — неожиданно продолжил рэи после паузы, — я принял обет. Я отказался от плотских отношений, — он положил карты на стол и задержал взгляд на принце, словно ожидая его реакции. — Почему? — удивился Марк. — Это было необходимо? Акири слегка откинулся от стола и, глубоко вздохнув, посмотрел на собеседника, словно решая, стоит ли начать рассказ. Наконец, он заговорил: — Чтобы обрести силу рэи, ученику ордена необходимо развивать свое мужское естество путем тренировок и плотских отношений. Каждый акт любви приближает созревание юноши, наполняя его особой энергией, мы зовем ее шаи. Марк кивнул — он слышал об этом, хотя считал скорее пикантными слухами, которые в изобилии окружали закрытый Орден. Тем временем Акири продолжил: — Взрослому рэи это также придает сил, взращивая их до верхнего предела. Я достиг этого предела, — он замолчал на время. — Наполняющая меня шаи стала просачиваться вовне, окружать меня, словно облаком, и влиять на тех, кто рядом, — Акири рукой обвел вокруг себя воображаемый круг, в который попал и слушавший его с приоткрытым ртом Марк, — привлекать, манить, морочить. Заставлять желать. Меня. Марк понимал, о чем говорит глава. Он почувствовал воздействие удивительной шаи на себе сразу же, стоило ему впервые столкнуться с Акири, и чем дальше, тем с большим трудом принц сопротивлялся ее влиянию. — Я видел облако шаи у своего учителя и предшественника и знаю, что чувствует тот, кто попадает в него. Но я не думал, что такое произойдет со мной, — рэи слегка пожал плечом, — ведь я всегда был намного слабее прежнего главы. Однако это произошло. Я стал замечать влияние моей шаи на окружающих несколько лет назад. Тогда я принял обет, — заключил Акири и посмотрел на Марка вопросительно, дескать, «Тебе все понятно?» — Но как это связано? — спросил Марк рассеянно. Проклятая шаи морочила ему голову и мешала сосредоточиться. Вместо того, чтобы внимательно слушать Акири, он лишь размышлял о том, насколько же, должно быть, развито мужское естество главы Ордена, и вспоминал картину его обнаженного тела на балконе, скользя взглядом по шее Акири и его губам, когда тот говорил. Коури с легким недовольством ответил: — Мы верим, что только чистая любовь может принести благо обоим. Когда в паре один всего лишь околдован, а второй знает об этом — это не любовь, а обман. Я не желаю обманывать своих братьев по Ордену и обманываться на счет их отношения ко мне. И это не только мое желание — так предписывают поступить Скрижали народа коури. Теперь тебе понятно? Акири закончил рассказ с раздражением, за которым пытался спрятать горькую досаду — Марк, который всегда хорошо понимал чувства других, увидел это: глава рэи тяготился своей исключительной силой, которая в итоге обрекла его на одиночество. В ответ принц лишь кивнул головой, а Акири поднялся из-за стола и отвернулся к окну, словно собственный рассказ взволновал его так, что он не мог больше продолжать сидеть с нарочито бесстрастным лицом. — Я не знаю, влияет ли моя шаи на иноземцев, — глава развернулся к Марку вполоборота с вопросительным выражением лица. — Ты чувствуешь ее? — Нет, — не моргнув глазом, соврал Марк, сам не понимая, почему так ответил. — Это правда? — Акири изумленно вскинул брови и подошел ближе к принцу, на расстояние вытянутой руки. Волна вожделения вновь захлестнула Марка. Он сглотнул, преодолевая желание зарыться носом в халат эльфа, вдыхая его запах. Жар приливал к его щекам и наполнял пах томительной тяжестью. Но принц осознал, что он не хочет избавляться от влияния шаи, оно не мучило его — оно волновало его смутным ощущением сладкого предвкушения, и ему это нравилось, очень нравилось. Глубоко дыша, Марк ответил как можно спокойнее, подняв глаза на стоящего над ним Акири: — Это правда! Я ничего не чувствую. — Так почему же ты смотришь на меня, как завороженный? — слегка усмехнулся рэи. — Может, потому, что я заворожен твоей красотой! — выпалил Марк, не веря тому, что произносит это вслух. Но это была правда, и она вырвалась легко, оставив после себя лишь недоумение: «Что я несу?!». — Вот как! — коури широко улыбнулся, еще ближе подходя к Марку, который не выдержал и вскочил со своего места, едва не опрокинув стол. Пронеслась пара мгновений, когда они замерли, глядя друг другу в глаза. После Акири протянул руку, обхватив потерявшего всякий контроль Марка за затылок, притянул к себе и поцеловал в пухлые губы. Принц ответил с таким жаром, словно ждал этого поцелуя столь же долго, что и державший многолетний обет Акири. Запустив обе руки в волосы эльфа, он сжимал его голову, впиваясь в губы, торопливо целуя нос, скулы, терся щекой о его лицо, прикрыв веки в горячей истоме. Марка словно лихорадило от раздирающего его желания, дрожь пробегала по телу от каждого прикосновения. Член его давно встал в полную силу, упираясь в тугую ткань штанов. Принцу нестерпимо хотелось достать его и ласкать, он суетливо копошился одной рукой, пытаясь справиться с завязками и запустить руку в штаны, когда Акири, наконец, оторвался от настойчивых поцелуев Марка, положил ладонь на его беспокойную руку возле паха и шепнул: — Пойдем! С этим коури выскользнул из объятий принца и вышел из гостиной, на ходу скинув халат на пол. Марк устремился за ним по коридору, стремясь нагнать и обнять за талию, прижаться пахом к упругим ягодицам, и, не сдерживая стона, потереться об обнаженное тело, закусив губу. Но у Акири были другие планы. Войдя в комнату, отведенную принцу, он развернулся к Марку, присел на край кровати и начал торопливо стягивать с него штаны, освобождая напряжённую плоть. После чего, одной рукой сжимая свою головку, другой рукой Акири обхватил член Марка и принялся вылизывать и обводить языком ствол, одновременно двигая ладонью вдоль него, сдавливая все сильнее. Марк застонал, не в силах сдержаться. Контраст крепкого давления руки и нежных движений влажного языка усилил его возбуждение до немыслимого уровня, когда Акири резко прекратил и упал спиной на кровать, призывно качнув головой. Уже полностью обнаженный Марк лег сбоку, прижимаясь всем телом к рэи. Эльф был прекрасен — Марк провел ладонью по его груди, животу, ощущая рельеф его напряженных мышц и гладкость разгоряченной кожи. Наконец рука принца коснулась твердого члена Акири. Коури чуть заметно вздрогнул, по животу пробежала волна дрожи. Марку захотелось сделать Акири приятно, но он не знал как, растерявшись. К своим двадцати четырем годам принц переимел, казалось, всех доступных женщин, но никогда не был с мужчиной, несмотря на ходившие об этом слухи. Чуть замешкавшись, Марк решил поступить с членом коури так, как поступил бы со своим: он обхватил ладонью член Акири и начал быстро двигать рукой под его шумное дыхание, которое Марк чувствовал, положив взмокшую кудрявую голову на широкую грудь рэи. Щекой он ощутил, как напрягся сосок Акири — тогда он, не задумываясь, втянул в рот плотную горошину соска и стал посасывать его, одновременно чуть потираясь телом о бок эльфа, стимулируя рукой его член и теребя свой. Когда, казалось, они оба были близки к пику, Акири неожиданно убрал руку Марка со своего члена, развернулся к нему лицом и прошептал хрипло: — Я хочу войти в тебя, если ты не против. Марк на мгновение опешил, но, кажется, в тот вечер он просто не мог быть против, полностью отдавшись поглотившему его желанию. Не услышав никакого ответа, Акири стал целовать и покусывать шею и мочку уха под сбивчивые постанывания принца, отвлекая, и, смочив палец слюной, ввел его в анус забывшемуся партнеру. Марк охнул и дернулся, но за неприятной новизной быстро последовало удовольствие, и он расслабился, незаметно для себя впустив второй палец. Его затуманенное сознание разрывалось между тугими ощущениями в анусе и горячими движениями крепкой руки Акири по члену, когда эльф неожиданно раздвинул ноги Марка в стороны и вошел в него наполовину. Острая боль пронзила Марка, он выгнулся дугой и вскрикнул, морщась и невольно отталкивая коленями Акири, сидящего над его распростертым телом, однако ему не удавалось освободиться. Со стоном извиваясь на медленно двигающемся члене, принц в отчаянии зажмурил глаза и еще раз толкнул коури ногами, Марк хотел бы сказать, что ему плохо от твердого разрывающего его члена, но голос словно лишился звука — принц лишь отрицательно крутил головой. Но Акири этого не видел — закрыв глаза, он мерно раскачивался над Марком, не замечая ничего вокруг, и раз за разом все глубже вталкивал член в тело принца. Наконец Марку удалось привлечь внимание отрешенного коури, со всей силой сжав его бедро пальцами. Акири поморщился, остановил движения и вопросительно посмотрел на любовника сквозь полуприкрытые веки. — Глубже! — едва слышно прошептал Марк, задыхаясь, — Я хочу глубже! — словно против его воли сорвалось с пересохших губ. Эльф, склонившись лицом над грудью парня, с готовностью вошел на всю длину, не сдерживая блаженного стона. Марк ответил ему кратким хриплым воплем. Анус ожгло, словно огнем, от члена Акири ему стало так тесно, что, казалось, даже в легких не оставалось места для воздуха — дыхание перехватило, в глазах поплыло. Сквозь темную пелену притупляющихся чувств Марк ощутил приближение собственного оргазма, когда кажущийся огромным внутри член коури начал содрогаться, с каждым замедляющимся толчком запуская по телу Марка волну болезненного изнуряющего удовольствия. Принц закончил в ладонь Акири, сжимающего головку его члена, когда сам коури уже выскользнул из истерзанного ануса и по промежности парня растеклась горячая сперма любовника. Через смесь сжимающей его боли и расслабленного блаженства Марк увидел, как тело и глаза рэи словно зажглись на пару мгновений изнутри теплым светом, словно под кожей его разгорелся огонь и быстро угас. Принц вспомнил, с кем находился рядом, и в страхе отпрянул, на локтях отползая в угол кровати. Акири придвинулся к нему ближе, нежно обнимая грудь, и тепло прошептал на ухо: — Не бойся меня, я тебя не обижу, — в его голосе звучало что-то похожее на благодарность. Совершенно изнуренный Марк, не в силах обдумывать произошедшее, повалился на постель, развернувшись спиной к рэи, и почти мгновенно уснул под его рукой. *** Осознание пришло к нему утром. Разбуженный ярким солнечным лучом, сквозь трепещущие на ветру листья персикового дерева прорвавшимся в комнату, Марк вскочил в кровати, сразу же упав обратно, охнув от саднящей боли в анусе. Он обхватил голые плечи руками, как в похмелье вспоминая вчерашнюю ночь. Тело, липкое от высохшего пота, перепачканное собственной и чужой спермой, ныло, мышцы ломало, словно в лихорадке, низ живота болел, отдавая в крестец. И слабость, такая, что не хотелось поднимать головы. Марк вяло натянул на обнаженное, покрытое мурашками тело простыню, укрываясь ею с головой. Это расплата за удовольствие, за отвратительное удовольствие, которое он получил вчера сполна. Марк закрыл лицо руками, сгорая от стыда. В его голове роились воспоминания: сильные руки вжимают его в кровать, сводящий с ума запах мужского тела, твердый член рвет его нутро, а он извивается, крича от боли и вожделения, и сперма, горячая чужая сперма на его ягодицах… Принц вскочил на ноги с пылающим лицом, желая лишь отмыться. Порывисто рванув дверцу шкафа, он выхватил смятую одежду и, неловко застревая в ней от волнения, торопливо натянул. После Марк устремился из комнаты в полумрак коридора в надежде отыскать ванную комнату в этом доме. Но вместо этого он натолкнулся на хозяина, который сам разжигал очаг для готовки в кухне, присев на корточки с щепой в руках. Акири был одет в халат, похожий на прежний, но другого оттенка серого, волосы были убраны в тугую косу на манер боевой прически рэи, открывая его красивое и спокойное лицо. Он обернулся на взволнованный шум ворвавшегося в кухню Марка и улыбнулся. Но Марку было не до улыбок. Он подался вперед, угрожающе указывая на коури пальцем, и негодующе спросил: — Почему ты так поступил со мной? Как ты посмел?! Ты взял меня, как женщину! — голос Марка пошел вверх против его воли, срываясь. — Но я не девушка! — Разумеется, нет, — Акири поднялся и приблизился к Марку. Улыбка покинула его лицо, сменившись замешательством. — Это я должен был… Тебя! — теряясь в словах от возмущения, воскликнул Марк. — Это невозможно, — отрезал Акири, оглядываясь на разгорающийся огонь, буднично продолжая: — Я старше тебя. Роли определяются старшинством. — Ну уж нет, это ваши дурные правила! — Марк почти кричал, — А я этого не хотел! Увидев, как изумленно вскинул на него глаза коури, принц продолжил с жаром, поясняя: — Я находился под воздействием этой твоей шаи! — Да, я знаю, — пожал плечами Акири. — Ты знал? — Да, конечно, я видел этот одурманенный взгляд сотни раз, не надеялся же ты скрыть его. — Тогда почему ты нарушил свой обет? — Марк не мог понять, ведь вчера Акири так искренне говорил о своем добровольном отказе от плотских отношений. — Потому что ты не коури, — Акири отошел и снова присел к очагу, подкидывая дрова. — Ах вот в чем дело! — всплеснул рукам Марк. — Я не коури, поэтому меня можно обмануть! — Я не это имел в виду, — отозвался рэи. — Да ты просто использовал меня! — Марк обхватил голову руками, пропуская пальцы между волосами, — Ты для этого оставил меня тут? Для этого взял в плен?! — Нет, не для этого… — Акири едва успевал вставить слово. — Тебе надоело одиночество, захотелось парня, и ты выбрал меня — того, кого не жалко?! — Я не сделал тебе ничего плохого, не вижу причин для жалости! — наконец Акири потерял самообладание и ответил Марку с таким же жаром. — Я ведь предупреждал тебя! О шаи. Ты знал, что находишься под властью морока. Ты видел меня впервые в жизни, я захватил тебя в плен, я рэи, которых вы так боитесь и ненавидите, и да, я мужчина — ты знал все это, но не отказался! Как я должен был это понять? Я подумал, что действительно понравился тебе, — он опустил глаза и отошел к окну. — Это проклятье, — последние слова Акири сказал почти беззвучно, словно самому себе. Марк посмотрел на идеальный профиль эльфа в косых лучах солнца, и ответил тише: — Ты действительно понравился мне. Задолго до того, как я почувствовал влияние шаи, ты понравился мне. Почему он вновь солгал? Ведь ни единой минуты рядом с главой принц не провел, не ощущая этого наваждения. Марк совершенно запутался, не понимая ни себя, ни Акири, но точно знал, что сейчас ему не хотелось расстраивать до трепета уязвимого, с обнаженной душой, коури. В ответ на его слова глава обернулся с просветлевшим лицом: — Ты тоже сразу понравился мне. Вы чем-то похожи на коури — ты и твоя сестра, — Акири обвел рукой свое лицо, показывая, что говорит сейчас о внешности Марка. — Я слышал, что предок вашего рода родился от брака человеческой женщины и нашего короля. — Да, есть такая легенда, — Марк усмехнулся, махнув рукой. — Но это лишь сказка, от такого брака не могут родиться дети, так ведь? — По крайне мере, я о таких не слышал, — Акири улыбнулся. — Да и сомневаюсь, что семя коури вообще способно породить потомство — зачем наделять его плодовитостью, если дети коури рождаются без их участия? Полагаю, природа дала нам семя лишь для удовольствия. Марк невольно покраснел, вспомнив ощущение стекающей по ягодицам горячей спермы Акири. Желая скрыть смущение, он спросил: — Наверное, печально осознавать, что не можешь иметь наследника, ребенка… ? — У меня сотни детей, — Акири развел руками, — и я люблю их. Хочешь, я покажу тебе нашу Обитель?