Под тремя лунами

Армия Золотой луны во главе с самой королевой уже к вечеру того же дня достигла границ земель коури. Небольшой пограничный отряд эльфов был сметен королевским войском, которое беспрепятственно маршировало по мощеной дороге, с наступлением темноты вступив в пригороды Даура. Конечно, у стен столицы их ждали несколько манипул, оставленных Шидари для обороны города, но король коури не предугадал, какие силы бросит на взятие Даура разгневанная королева Золотой луны. Рано утром маршал вошел в шатер Антерии и доложил о том, что врата древней столицы открыты. Королева, дремавшая на переносной софе, устало подняла на него глаза, едва справляясь с желанием растереть утомленные веки пальцами — этот жест она сочла неуместным в такой торжественный час. Однако, несмотря на осознание победы, Антерия не чувствовала ликования или гордости за свою армию, казалось, она лишилась всяких чувств, сменив их на отстраненное равнодушие. Даже гнев, который она рассчитывала излить на своего бывшего возлюбленного, погас, когда ей сообщили о том, что эльфийского короля нет в городе. В косых алых лучах восходящего солнца королева медленно ехала верхом по мощеному тракту, выходящему на подъемный мост у ворот Даура, стараясь не смотреть в сторону поля у городских стен, где недавно завершился неравный бой между коури и армией Золотой луны. Она видела много сражений за свое недолгое правление, но не могла привыкнуть к виду павших воинов. В этой битве не принимали участия рэи — ни с той, ни с другой стороны — и это было заметно, ведь после атаки пламенеющих берсерков поле боя выглядело бы и вовсе как месиво из плоти. От нечаянных воспоминаний плечи королевы дрогнули. Городские стены Даура были сложены из светлого камня, добываемого в каменоломнях горного хребта, лежащего в пределах земель коури, того, где располагалась Обитель рэи. В рассветных лучах камень блестел, словно был усыпан стеклянной крошкой. Антерия была здесь не впервые, но никогда раньше — как захватчица. Следуя за лошадью маршала Кора, она оглядывала прекрасный город: дома с резными стенами и колоннами, отделанные светло-бежевым или светло-розовым камнем, мощеные площади, ровные улицы. Ночной бой велся у стены, а внутри города все было тихо, и жители, словно не подозревая о взятии столицы, недоуменно выглядывали из окон и выходили на улицу перед королевской колонной. Еще недавно Золотая луна была вернейшим союзником коури, и теперь и тем, и другим сложно было научиться ненавидеть друг друга. Люди этих земель всегда относились к эльфам настороженно, но не неприязненно. Королева смотрела в лица коури, пытаясь отыскать в них гнев, но видела скорее растерянность. Времена перемен трудны для всех: и для простолюдинов, и для королей. — Где же Шидари? — поравнявшись с маршалом как будто случайно, спросила его королева. Антерия хотела бы скрыть ото всех свою озабоченность персоной короля коури, лицо ее оставалось непроницаемым, но дрожь влажных ресниц ей не удавалось унять. Пожилой военачальник ответил бесстрастно: — Полагаю, он в Обители, больше ему негде прятаться. Наверное, он прибыл туда вместе с теми манипулами, что разбили наше войско в Заброшенных рощах. Они подъезжали к центральной части города, это было заметно по более крупным особнякам вокруг и широким улицам, по сторонам были высажены цветущие деревья, корни которых были обложены камнем так, словно деревья вырастали прямо из мостовой. Наконец, колонна достигла площади с фонтаном — главной городской площади, если не считать плаца перед королевским дворцом. Это место было известно не только фонтаном, но и тем, что в дальнем конце овальной площади располагался Кровавый алтарь — одна из древних святынь народа коури. Антерия невольно задержала взгляд на сооружении, разительно отличающемся от остальных построек вокруг: напоминающий острый горный пик храм, сложенный из темно-красного гранита, был словно кровавое пятно на светлом теле Даура, одним своим видом оправдывая жуткое название. Не менее пугающими были легенды, а скорее, даже слухи об этом месте, которыми довольствовались люди Золотой луны — никаких достоверных сведений об истории алтаря коури чужакам не раскрывали, и даже королеве не удалось узнать ничего определенного, хотя спрашивала она об этом непосредственно владыку. Шидари отмахнулся от ее вопросов, ответив расплывчато, что на алтаре сотворяли не то запрещенные, не то утраченные ныне обряды. По слухам же, это были жертвоприношения, где в качестве жертв убивали представителей разумных рас, а не петухов или коз, возможно, даже самих коури. Впрочем, это было очень давно. К тому моменту, когда исторической клятвой на Кровавом алтаре был скреплен союз коури и Золотой луны — а случилось это столетия назад — святилище уже не использовалось по назначению, а имело символическое значение духовного центра и оплота эльфийского народа, хранящего память предков. Антерия видела сам жертвенник лишь издали — иноземцам и даже коури низких сословий было запрещено входить внутрь здания, можно было лишь смотреть с улицы через открытые двери. Сейчас двери храма были плотно закрыты, как и врата, ведущие в его двор, скрытый за густыми зарослями девичьего винограда, оплетающего высокий решетчатый забор. Там, за забором, находилось еще более загадочное место Даура — исток волшебного ручья, из которого появлялись младенцы коури. Увидеть это было невозможно для чужака — ни через врата, ни через забор. Королеве оставалось лишь верить коури на слово. Для самих эльфов это сокровенное действо было открыто, в любой час тот из них, кто желал стать родителем, мог прийти к ручью и дождаться ребенка, которого с тех пор мог считать сыном и наследником. Но только если дитя не окажется рэи — признаки этой особенности начинали появляться у мальчиков ближе к двенадцати-тринадцати годам, что по человеческим меркам соответствовало примерно шестилетнему возрасту. В этом случае его родитель должен был доставить ребенка в Обитель рэи на воспитание, где тот оставался до зрелости или навсегда и никогда более не встречался с тем, кто много лет был его отцом. Антерия предполагала, что момент расставания должен быть драматичен и для родителя, и для сына, но не была уверена в этом — ведь она оценивала эти обстоятельства с точки зрения человека и женщины, а коури, по всеобщему мнению, обладали иным складом ума и души: они были холодны и бесчувственны, не зная душевных страстей. Наверное, это и позволяло столетиями поддерживать традиции, закрепленные в Скрижалях, не вызывая ропота. Королева могла бы поспорить об отсутствии чувств у эльфов еще совсем недавно, пребывая в неге любви с Шидари, однако то, с какой легкостью он беспричинно предал ее среди полнейшего счастья, переубедило Антерию. Она горько вздохнула, едва успев стереть печаль с лица, когда к ней подъехал военный советник Кор. — Ваше Величество, прикажете ли обследовать это место? — он указал рукой в латной перчатке в сторону храма. Это было предложение вероломно растоптать священные законы коури, охраняющие их святыни от иноземцев, забыв об уважении и добрососедстве. В другое время королева наотрез отказалась бы отдавать такой приказ, но не сейчас. Обида всего лишь на одного мужчину заставляла ее мстить всему его народу. «Что ж, я не уничтожаю их, не трогаю мирное население. Я довольно великодушна!» — подбадривала себя Антерия. — Да, разберитесь тут во всем! Обследуйте каждый камень и каждую надпись. И не забудьте про ручей — откуда он вытекает, и какая сила зарождает в нем новые жизни. Антерия с удовольствием пошла бы туда сама прямо сейчас, съедаемая любопытством, но статус обязывал ее проследовать в главный зал захваченного королевства и символически занять пустующий трон.

***

Антерия в одиночестве бродила по королевскому дворцу Даура, переходя из залы в залу, оглядывая сводчатые резные потолки, проводя руками по расписанным изящными растительными узорами колоннам и дверям, выглядывая в высокие окна. Она знала этот дворец, как свой, ей приходилось бывать здесь множество раз в качестве самой дорогой гостьи. Королева прошла по анфиладе, ведущей от тронного зала к комнате, от одного вида которой сердце ее сжалось в комок — это были покои эльфийского короля, где она провела столько счастливых ночей. Антерия распахнула двери и вошла. Не дыша, она присела на широкую кровать, заправленную шелковым серебристым покрывалом, невольно погладив его скользкую ткань. Казалось, оставшись в полном одиночестве, ей можно было не бороться с подступающими слезами, но привычка держать лицо, кажется, срослась с нею настолько, что стала самой ее сутью. Шидари был одним из немногих, перед кем королева позволяла себе быть живой и искренней. Пожалуй, он был единственным, ведь даже с братом она никогда не была откровенной до конца. Но Шидари — он полностью обезоружил ее, он смог найти ключ к самому сокровенному в ее душе, он… Антерия покачала головой, задыхаясь от мучительно застрявших в горле рыданий. Она порывисто встала с кровати и подошла к высокому платяному шкафу из полированной березы, укрытому в нише дальней стены. Распахнув тяжелые дверцы, Антерия замерла перед полками, заполненными ровными стопками светлого белья короля. Забыв о приличиях, она с трепетом вытащила одну из вещей и прижала к лицу. Рубашка была чистой, но все же сохраняла легкий запах своего владельца, его запах. Антерия уткнулась носом в тонкую ткань, закрыв глаза, и дала, наконец, выход слезам. — Ваше Величество! Кто-то окликнул ее, и Антерия, вздрогнув, нехотя оторвала рубашку от лица, глядя заплаканными глазами на изумленного офицера. Картина, открывшаяся ему, была, пожалуй, неожиданной: королева вместо захваченного трона сидит на полу в чужой спальне перед открытым бельевым шкафом и рыдает в рубашку верховного врага. Должно быть, в этот момент Антерии следовало смутиться или разгневаться, но ей было безразлично. Пусть смотрит, все равно весь мир уже знает об их отношениях с Шидари и о том, как он с ней обошелся. — Что, офицер? — ледяным голосом отозвалась королева. — Я прибыл по приказу маршала Кора, он просит Вас незамедлительно пройти со мной — Вы увидите нечто неординарное у Кровавого алтаря! — офицер, казалось, сам был настолько поражен увиденным в храме, что слегка заикался. Заинтригованная Антерия, не медля, поднялась и последовала за провожатым, отбросив скомканную рубашку на кровать и оставив открытыми дверцы шкафа, полностью нарушив идеальный порядок, до того царивший в покоях — хоть так отомстить бывшему любовнику. От этой мысли ей самой стало смешно, и она улыбнулась невольно, аккуратно вытирая слезы кружевным платочком с щек.

***

Антерия вошла в храм с опаской, почти силой заставляя себя переступить порог и провалиться в царящую внутри темноту, ослепившую ее после яркого солнца, заливающего площадь с фонтаном. Несмотря на присутствие десятков солдат вокруг нее, королева испытывала леденящий ужас, проходя мимо огромного гранитного жертвенника в середине зала. Сейчас, когда зрение привыкло к полумраку, она смогла разглядеть старинные неясные фрески на высоких стенах, вязь переплетенных рун, которые словно кружевными лентами опоясывали все помещение. Антерия невольно поежилась, втягивая голову в плечи — что-то давило на нее, что-то незримое — древняя запрещенная магия или темная сила замученных жертв. — Сюда! — офицер взволнованно указал королеве на проход в самом дальнем и темном углу огромного зала. Проем в стене скорее напоминал вход в пещеру — он имел неправильную форму, просто выдолбленный в камне. Было неясно, что это за камень, как будто задней стеной храма была скала, но со стороны площади с фонтаном скалы не было видно, казалось, что храм стоит отдельным зданием посреди городских кварталов. Неуверенно шагнув в проем, королева оказалась в большом подземном гроте с низкими сводами, на которых были подвешены фонари в изящных резных креплениях. Грот промыла в граните подземная река, вытекающая из расщелины в камне слева от входа, а справа выходящая наружу через низкую, ниже человеческого роста щель, сквозь которую в грот проникал яркий дневной свет с поверхности. Антерия посмотрела по сторонам, чтобы сориентироваться — судя по всему, река была тем самым волшебным ручьем, в котором рождались коури. Ошеломленная, она смотрела в неглубокую журчащую воду у своих ног, стараясь увидеть в ней признаки магии или зарождающейся жизни, но ручей был спокоен и пуст. — Прошу Вас, — офицер указал рукой в сторону реки. — Нам нужно перейти ручей. Мостков здесь нет, позвольте, я перенесу Вас на руках, Ваше Величество. С этими словами молодой воин припал на одно колено и протянул вперед руки. Почему-то Антерии стало неприятно от мысли, что чужой мужчина, пусть и слуга, прикоснется к ней и сожмет в объятиях. Она невольно повела плечами и ответила холодно: — Нет, спасибо, я перейду сама. Ручей не казался глубоким, сквозь чистую воду при свете фонарей можно было разглядеть темное дно. Не раздумывая, королева приподняла подол многослойной юбки и протянула ногу сидящему на полу офицеру, который стянул с нее короткий сапожок. Разувшись, она шагнула в воду, тотчас вздрогнув — вода была ледяная, ноги Антерии, погруженные в ручей почти до колена, свело до боли, и она с трудом пересекла реку. Бедные младенцы, как они выдерживают такую пытку? Наверно, потому коури так холодны сердцем, если с самого зарождения они вынуждены терпеть леденящий холод подземной реки вместо уютного тепла материнской утробы. Впрочем, никаких младенцев она так до сих пор и не увидела. На другом берегу ручья грот углублялся под скалу, это место терялось во тьме. Офицер услужливо осветил дорогу фонарем, и глазам Антерии открылся широкий естественный лаз в камне, по которому можно было свободно пройти в полный рост. Королева сделала несколько шагов, когда в конце коридора забрезжил свет, а слуха ее коснулся пронзительный детский крик. Подгоняемая любопытством, Антерия с замершим сердцем ускорила шаги, забыв о безопасности, оставляя сопровождающего ее офицера позади. Шурша юбками, потяжелевшими от промочившей их воды, королева вырвалась туда, откуда лил спокойный голубоватый свет, и почти столкнулась с пожилым эльфом (если это слово вообще можно было применить к практически не меняющимся внешне с годами коури), в руках которого отчаянно двигался и кряхтел живой сверток. Пока коури, обомлевший от встречи, ошеломленно пятился назад, Антерия, не задумываясь о том, насколько допустимы ее действия в этом сакральном месте, протянула руку и отвернула край льняной пеленки, увидев искривленное готовностью расплакаться лицо младенца. Раньше ей никогда не приходилось видеть детей коури, тем более новорожденных — этот ребенок выглядел бы совершенно обычным, человеческим, если бы не заостренные вытянутые ушки, крепко прижатые к овальной головке, покрытой редкими темными волосами. Младенец приоткрыл темные, отливающие синевой в странном свете глаза и посмотрел на Антерию, хмурясь, отчего женщина невольно улыбнулась — какой серьезный малыш! Он был похож на Шидари, впрочем, все коури были похожи, словно братья. После мгновенной заминки эльф, который держал на руках ребенка, грубо оттолкнул руку королевы, выкрикнув что-то так резко, что Антерия, которая неплохо знала язык коури, ничего не разобрала. Тотчас из-за ее спины возник офицер, который зло прошипел: — Заткнись, ушастый, перед тобой твоя королева! — и направил на мужчину с младенцем острие меча. Коури пятился назад, сильнее прижимая к груди зашедшегося криком ребенка, отступая от оружия, глаза его сверкали бессильной яростью. Антерия подняла руку, останавливая сопровождающего жестом. Не пристало угрожать клинком безоружному. Наконец, она осмотрелась, где находится: помещение, против ожидания, не было очередной пещерой или гротом, у него не было даже стен, или они терялись в странном голубоватом тумане вокруг. Казалось, что они стоят в светящемся облаке, не имеющем границ, лишь твердый пол под ногами. Отодвинув с дороги замолчавшего коури, который зло сжимал губы и покачивал сверток в руках, стараясь успокоить младенца, королева прошла дальше в толщу облака. Туман вокруг расступился, она почувствовала легкость в теле, словно подлетая над полом, которого уже не было видно, однако ноги продолжали идти, едва касаясь невидимой поверхности. Придя в себя после краткой потери ориентации в пространстве, Антерия широко распахнула глаза, когда ее взору предстала не комната и не зал, а целый мир — странное туманное поле, простирающееся до самого горизонта, которого здесь, впрочем, не было. Здесь не было стен, неба, земли, никаких границ — ничего из того, что пытался отыскать человеческий глаз, привыкший к своему подлунному миру. Все находящееся перед ней будто парило в тумане, сверкающем бесконечным множеством искр, напоминающих звезды в далеких скоплениях, что можно рассмотреть на небе ясными ночами. В этом тумане совсем рядом, и дальше, и там, где глаз едва различал предметы, находились коури. Антерия уставилась на одного, сидящего с прикрытыми глазами в десятке шагов перед ней, и перестала дышать от изумления — это, несомненно, была женщина. Беременная женщина с круглым животом, на котором лежали наполненные тяжелые груди, облаченная в легкую светлую сорочку, сидела, скрестив перед собой ноги, как будто спала или была в трансе. Антерия подошла к ней и коснулась плеча — женщина приоткрыла глаза и вновь закрыла их, не обращая внимания на человека перед ней. Королева вскинула голову и быстро двинулась в глубину странного места, оглядываясь. Вокруг сидели в той же позе сотни или, может, тысячи остроухих женщин на разных сроках беременности, либо с младенцами у груди. Антерия трясущимися губами спросила, обращаясь к офицеру: — Что это? Что все это значит?! — Это, кажется, их самки, — пробормотал воин. — Вот так они получают своих детей. Он внезапно выпрямился, вытягивась по струнке, глядя через плечо королевы, и, обернувшись, Антерия увидела маршала Кора, спешившего к ней по поверхности чудного сверкающего облака. — Ваше Величество! Вот что обнаружили мы в подвале храма над Кровавым алтарем, — он обвел рукой поле, начиная доклад. — Здесь тысячи женщин, все они находятся в состоянии вроде сна, неком оцепенении, из которого их нельзя вывести ни голосом, ни болью… Магия. Антерия продолжала осматриваться, до сих пор не веря в увиденное. — Их обслуживают мужчины-коури, они назвали себя жрецами «чего-то», названия не разобрать, — продолжал маршал, — мы захватили их и допросили. Он жестом пригласил Антерию следовать за ним, вскоре подведя к десятку сбившхся в кучу жрецов — коури разного возраста, одетых в длинные темно-серые халаты. Рядом прямо в воздухе парили три завернутых в пеленки младенца, мирно спавших. — Этих, — маршал указал на детей, — они несли к выходу, когда мы вошли сюда. Они спускают детей по реке, вытекающей из грота, на таких плотах, — Кор пнул ногой лежащий перед ним прямоугольный отполированный лист из дерева, длиной и шириной примерно в локоть взрослого человека, — а их подельники там, на поверхности, рассказывают ушастым олухам, что дети рождены водой священного ручья! — маршал ухмыльнулся. Он подошел к одному из детей, развернул пеленку и взял в одну руку обнаженного младенца, уложив на предплечье. — У меня пятеро детей, и я знаю, как выглядят новорожденные, — громко заявил Кор, оглядывая коури. — Этому ребенку не меньше трех месяцев от роду! Антерия совсем не была опытна в родительстве, но мысленно согласилась с маршалом — ребенок был крупным, со светлой чистой кожей и зажившим пупком. Это был светловолосый мальчик, глаза ребенка были закрыты, лицо спокойное и расслабленное. — Дети находятся в том же трансе, что и их матери, — продолжил советник. — Только у самого выхода из этого странного места младенцы пробуждаются и начинают двигаться и кричать. А теперь, — он обратился к самому зрелому из стоящих поодаль коури, — расскажи Ее Величеству, что ты поведал мне об отцах этих детей! Коури опустил глаза и молчал. — Что ж, — маршал фуркнул носом, отпуская ребенка с руки так неожиданно, что Антерия инстинктивно дернулась в сторону младенца, чтобы подхватить его при падении, но ребенок завис в воздухе, — Тогда я перескажу, можете поправить меня, уважаемые жрецы, — сказал он издевательски и сплюнул, — если я ошибусь. Они подпускают сюда лишь избранных, кучку аристократов, которые наводняют своими потомками всю страну! А крестьяне выкармливают и воспитывают их бесчисленных сыновей, трахая друг друга в задницы. Ох, простите, Ваше Величество, — Кор стушевался. — А здесь — этакий магический публичный дом для утех богачей. — А король Шидари? — не удержалась Антерия. — Он тоже приходил сюда? — Отвечай, жрец! — маршал грубо толкнул главного коури в плечо. — Да, конечно, — пробормотал пошатнувшийся коури, — это его королевский долг. — У него здесь есть жена? — Антерия насупилась. — Нет, у коури нет жен! — ответил жрец. — В том смысле, в каком люди представляют себе брак. Эти женщины — лишь временное вместилище для потомков. Они не принадлежат никому. Приходя в храм, мужчина вступает в связь с той женщиной, которую ему предложит жрец, ведающий, какая из них готова к зачатию. — Вместилище, значит, — королева обвела взглядом туманное поле. — Вы придумали это чудовищное место для того, чтобы распространить королевскую кровь по всему народу? Или для утех знати? Или… Жрец прервал, несмотря на то, что говорила королева, бросив с ненавистью: — Вам не понять, грязное племя! Маршал с гневом обернулся на дерзкого коури: — Как ты смеешь! Разъясни же нам! Жрец упорно молчал, несмотря на то, что сам военачальник Золотой луны угрожающе нависал над ним. Тогда Кор подал знак одному из присутствующих офицеров, и тот неожиданно выхватил меч из ножен и прижал острие к горлу молодого коури, стоящего в стороне. — Рассказывай все! — обратился маршал к юному жрецу. Испуганный юноша тотчас принялся рассказывать с такой интонацией, словно читал давно заученную наизусть поэму: — В древние времена коури жили славно, пока в народе не появилась загадочная болезнь, превращающая детей в рэи. Мальчики, пораженные проклятьем, были сильны, как демоны, и защищали свой народ. Они вступали в силу лишь к 40 годам, и у жрецов было время, чтобы правильно воспитать их. Антерия невольно кивнула — про мужчин рэи знали все. Коури продолжил: — Но девочки рэи превращались в чудовищ, обладающих невиданной силой и не подлежащих никакому обузданию. Они отличались кровожадностью и безжалостностью, убивали в бешенстве своих родителей, братьев и сестер, могли за ночь уничтожить целую деревню. Ничто не могло остановить разбушевавшихся девиц, никто не мог приблизиться к ним с оружием, когда кто-то пытался метать в них стальные клинки, которых так боятся рэи, они отбивали их. Не действовала на них и магия, кроме одной — магии крови и смерти. Тогда предки возвели алтарь и стали приносить жертвы, стараясь уничтожить всех монстров. Но они рождались вновь и вновь. Немало жизней было загублено для жертвоприношений и убито чудовищами. В отличие от мальчиков, у которых признаки рэи появлялись еще в детстве, девочки ничем не выдавали себя, их превращение происходило внезапно в одну ночь вместе с приходом первых регул. Так коури стали бояться всех девочек, хотя монстры рождались редко, лишь одна из ста девиц становилась рэи. Все чаще слышались призывы уничтожать девочек или изгонять их прочь. Но мудрейшие заметили, что чудовища рождались лишь в тех семьях, где отец был поражен проклятьем рэи . Тогда на совете прозвучало предложение умертвить всех пламенеющих мужчин, но сделать это было невозможно, слишком сильны они были, да и польза для народа от рэи была немалая. В тот час один жрец предложил не позволять рэи размножаться, и так порешили мудрейшие! Они собрали всех женщин детородного возраста и отвели в тайное убежище, допуская к ним лишь тех, кому разрешит совет жрецов. Чтобы рэи не взбунтовались, ведь бунт их был бы страшен, мудрейшие решили скрыть свое деяние, объявив народу, что женщин забрали в горы, где их поразил страшный мор, и все они погибли. Позже коури искали женщин в горах и по всей земле, но не могли отыскать, ибо место это лежит вне пределов мира, — юный жрец обвел руками вокруг. — А чтобы женщины не противились и без трепета отдавали своих детей, их погрузили в волшебный сон, в котором они слышат и ощущают все вокруг, но не могут действовать по своей воле. Также жрецы рассказали коури, что боги смилостивились и в благодарность за жертвы пробили в скале под алтарем дорогу волшебному ручью, зарождающему новые жизни. С тех пор на земле коури воцарился мир и порядок. Так было заведено, и незыблемо поддерживалось нашим орденом на протяжении тысячелетий! — торжественно завершил свою речь жрец. Воцарилась полная тишина, люди ошеломленно смотрели на коури. Наконец, паузу прервал насмешливый голос маршала: — Вот так затейники! Все обернулись на него, а Кор спросил: — А что же вы делаете с новорожденными девочками? — Они здесь, — тихо ответил верховный жрец. — Но ведь не все же, — маршал испытующе смотрел на жреца. — Здесь пара тысяч женщин — мой глаз наметан считать головы в войсках, а мужчин коури на свете куда больше. Ладно, молчи, — он снова толкнул пожилого эльфа в плечо, — признаюсь, мне уже поведал об этом один из ваших болтунов, — теперь он повернулся к потерявшей дар речи от услышанного Антерии. — Они отбирают небольшую долю девочек, здоровых и красивых, которых оставляют здесь. Их держат в отдельном месте, сейчас мы осмотрим его, если Вы не против, Ваше Величество. А остальных бросают в «сверкающее жерло». Туда же они сбрасывают старух, не способных более рожать. Ведь Скрижали запрещают коури убивать соплеменников. Но держать в трансе, насилуя, и сбрасывать в небытие своих подруг им позволено. Пойдемте! Маршал поклонился и подал руку королеве, приглашая следовать за ним. — Что за сверкающее жерло? — приходя в себя, спросила, наконец, Антерия. — Что это за место, где мы находимся? Как может быть, что оно находится за пределами мира? — Боюсь, я не могу Вам ответить, Ваше величество, — маршал пожал плечами. — Думаю, маги Белой луны разобрались бы здесь быстрее нас, все это очень похоже на их проделки, вот только коури, как видно, начали использовать эти силы куда раньше, за тысячи лет до колдунов Эстеталии. А вот и жерло! Мужчина указал рукой вправо, и Антерия аж ойкнула от увиденного, отскакивая назад и налетая на Кора позади себя — настолько пугающей была открывшаяся ей картина: в плоти голубоватого сверкающего тумана, словно чудовищная пасть, разверзлось отверстие с рваными краями, внутри которого горел ослепительный, режущий глаза свет. Отверстие засасывало в себя клочья тумана, как водоворот, бесчисленные искры-звездочки, попадавшие в жерло, вспыхивали стократ, подпитывая невыносимо яркое пламя в глубине. — Сюда они сбрасывают дочерей, которые, как им кажется, могут в дальнейшем преобразиться в рэи. — Но как это возможно, если они не допускают берсерков до размножения? — спросила Антерия, содрогаясь от одной мысли, как крохотные тела младенцев заживо сгорают в чудовищной пасти жерла. — Как я понял из того сбивчивого бреда, что нес мой собеседник, несмотря на все предосторожности, рождение девочки-рэи случается один раз в несколько столетий. И тогда жрецам приходится вновь вспоминать о магии крови и смахивать пыль с алтаря. А также, выбрасывая большую часть девочек, они просто хотят уменьшить количество женщин, содержащихся здесь, ведь их нужно кормить и обслуживать, пока они в трансе рожают и выкармливают бесконечный поток детей. Кстати, остающихся в этом месте девочек не погружают в транс, пока не начинают использовать как «вместилище для потомков». Они живут там, — он указал рукой дальше в глубину туманного поля и увлек королеву за собой, уводя от сверкающего жерла.

***

Друзья шли по красноватой каменистой пустыне, протянувшейся от края до края неба, уже довольно долго, когда, наконец, утомленные однообразием глаза уловили неясные силуэты на горизонте. — Кажется, там деревья! — с надеждой произнес Алекс. Где деревья — там должна быть вода или, по крайней мере, шанс на то, что она там есть. Мятая фляжка, которую он всегда носил с собой в заплечном мешке, давно опустела. Да и солнце, настойчиво поднимающееся в небо, грозилось сжечь их шеи и лица своими полуденными лучами. Подбодрив жестом уставших спутников, Алекс устремился вперед. Прошло не меньше часа, когда надоевшие красноватые острые камни под ногами стали сменяться буроватыми булыжниками, местами покрытыми лишайниками. Идти стало сложнее, но деревья были уже так близко, что это придавало сил. Краем глаза Алекс заметил, что Дани стал идти медленнее и слегка пошатываясь. — Что с тобой? — обратился он к коури. — Устал? — Эти камни, — Дани озадаченно показал рукой под ноги, где красноватый щебень полностью сменился бурыми камнями с рыжими прожилками, — они мне неприятны. В ответ на его недоуменные слова Соле подняла один из камней и поковыряла ногтем прожилку. — Это похоже на ржавчину, смотри, — она протянула камень Алексу, — Этот минерал может содержать железо. Оно действует на Дани. Алекс мотнул головой с выражением лица, означающим «А ты умная!», и заключил: — Значит, давайте убираться отсюда побыстрее. Роща не обманула его ожиданий — сразу за первыми деревьями, похожими на приземистые клёны с мелкой листвой, протекал маленький ручеек. Утомленные многочасовой ходьбой по пыльному полю и измученные жаждой путники бросились к воде, зачерпывая ее руками для питья и умывания. Дани сделал так же, но поперхнулся и невольно схватился за горло. — Не пей это! — Соле вскрикнула и вскочила на ноги, расширенными глазами глядя на напуганного ее возгласом коури. — Ну конечно, это железистый источник! Посмотрите на дно — все камни в рыжем налете. Это яд для него! — она обращалась к Алексу, тыча пальцем в Дани. — Но я хочу пить, — Дани сокрушенно помотал головой. — Попробуй осторожно. Не думаю, что ты сразу умрешь, — Соле пожала плечами. — Ты родился таким? — спросил Алекс юношу после того, как тот напился и тщательно вытер остатки воды с лица краем рубашки. — Всегда не переносил железа? — Нет, — побледневший Дани присел рядом с ним, держась рукой за живот. Вода явно не пошла ему на пользу. — Я был обычным поначалу, мне было лет двенадцать, когда я впервые понял, что со мной что-то не так. Я резал овощи к столу, когда моей руке стало больно, — он поднял левую руку вверх и провел пальцами по ладони, — оттого, что я держал нож, тут появились ранки. Я сказал отцу, и он отвез меня в Обитель, — юноша чуть заметно вздохнул. — Твой отец? Ты помнишь его? — Почти нет, только силуэт, какие-то отдельные черты. Я был мал, двенадцать лет — ранний возраст для коури. — Я помню своего отца так же, очень размыто, — Алекс печально улыбнулся, на мгновение погружаясь в воспоминания. — Я помню, что он был высоким, он казался мне огромным, очень сильным, — он немного помолчал. — Почему, когда мы говорили о семье раньше, ты сказал, что у тебя не было родителей? — Я должен был забыть о нем, так правильно, — Дани совсем погрустнел. — Но я не забыл. Я помню, как он отвез меня в Обитель, мне было очень страшно, я ругал себя за то, что рассказал про нож. У моего отца был еще один ребенок, он был младше меня, совсем маленький, — Дани показал рукой рост малыша. — Когда отец отдал меня рэи, он стоял у ворот с этим мальчиком, они обнимались и смотрели мне вслед. Я подумал: «Почему они обнимаются, а меня отдали, выбросили?». Но потом я понял — это было правильно. Обитель должна была стать моим домом, а рэи — моей семьей. Но я не чувствовал этого, никогда, хоть и прожил там много лет. Наверное, у меня нет дома: ни того, ни другого. Я всегда ощущал себя чужим и одиноким. Голос Дани дрожал так, что казалось, он заплачет. Алекс пожалел, что завел этот разговор, для него самого любое напоминание о детстве было таким болезненным, что лучше бы не вспоминать никогда. Он положил руку на плечо юноши и крепко притянул к себе. Как бы он хотел верить, что теперь одиночеству Дани придет конец. Немного отдохнув, они продолжили идти по лесу, заросшему незнакомыми деревьями, не имея ни малейшего представления, где они находятся и куда идти. Следовать вдоль ручья — единственная мысль, какая пришла Алексу на ум. Если в этом краю есть жилье, оно будет располагаться рядом с рекой, а к реке выведет ручей. Скоро русло привело их в долину, покрытую свежей изумрудной травой, на которой паслись вдали лошади. Алекс прищурил глаза, прикрывая их сверху рукой, как козырьком, и присмотрелся — на лошадях была упряжь, они не были дикими. Едва он подумал об этом, как сбоку раздался легкий шорох покатившегося гравия, и все трое, чуть не подскочив от неожиданности, обернулись туда. На небольшом пригорке, сложенном из нескольких уже привычных бурых валунов, стояла стройная девушка в яркой красной рубахе и узких кожаных штанах. В одной руке она держала обнаженный кривой клинок в локоть длиной, в другой сжимала лук, за спиной на лямках висел колчан с десятком стрел. Девушка была красива, ее каштановые волосы, сплетенные в две косы, блестели на солнце, оттеняя нежную персиковую кожу, чуть раскосые светлые глаза внимательно и изумленно смотрели на путников. Не нужно было даже видеть ее заостренные уши, чтобы понять, что она… — Коури? — выдохнул Алекс. — Женщина?! — в том же тоне воскликнула Соле. А Дани просто потерял дар речи, замерев перед девушкой с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Сразу после этого девушка выкрикнула несколько слов на странном языке, напоминавшем эльфийский, из которых Алекс разобрал только последнее: «Рэи!», и опрометью кинулась куда-то в рощу, взмахнув косами и красной тканью рубашки.