Последствия (не)сделанного приворота

В понедельник Влад в школу не пришёл. Во вторник тоже. Сидел на больничном. Никита шарахался от меня, как от чумного, опаздывал почти на каждый урок, ибо заходил в класс лишь тогда, когда я прочно сидел за партой. Во вторник за ужином отец сообщил новость, которая стала малоприятным сюрпризом: — Свят, я записал тебя на йогу для подростков. Занятия дважды в неделю, ближайшее — в субботу. — Йога прекрасна для концентрации внимания, — подхватила мама. — А это направление ещё и бодрит — самое то для тебя, сынок. — Я и дома могу заниматься… — Знаю-знаю, уже три раза начинал, а в итоге энергия в драки сливается, — заметил папа. — Учти, что за прогул йоги спрос будет как за прогул школы. — Пап, напомни, за прогул теперь ремень или трость? — Отжимания. — Не будешь йогом — станешь бодибилдером! — рассмеялся Адриан. — А ты вообще никем не станешь! — показал я средний палец смеющемуся брату и увернулся от папиного подзатыльника. — Да ладно, Святик, тебе понравится заниматься, — попыталась приободрить мама. Однако дело было не столько в йоге, как в том, что отец стал слишком много решать за меня — вернее, решать мои вопросы без моего участия. Почему-то именно сейчас захотелось показать, что его угрозы и запреты неспособны всерьёз повлиять на мои намерения. — Саш, если спросят, где я, скажи, что пошёл пить пиво, — предупредил я в среду перед пятым уроком. — Понял, — кивнул староста. Чувствую, начал придумывать более достойную «отмазку», ведь мы с ним в нормальных отношениях. Мне же предстояло определиться с планами на оставшуюся часть дня: шататься два урока в школе или пойти гулять в парк, а потом дождаться братьев и сестру и вместе вернуться домой? Тогда можно прикрыть прогулы плохим самочувствием, тем самым перехитрив отца. Или же поехать в город, погулять, не отвечая на звонки, где-нибудь добыть пиво — родители ненавидят алкоголь — а ещё и сигареты, до кучи. Прошататься до вечера, а потом приехать на такси, если денег хватит. Или вызванивать папу и просить меня забрать. Чувствую, в таком случае отжиманиями дело не ограничится! Зато отец поймёт, что нет смысла меня запугивать. По телу пробежала волна адреналина, как перед катанием на самой крутой «американской горке». Но я и сам испугаюсь, если он возьмёт розги или ту английскую штуковину, хотя очень постараюсь не подать виду. В конце концов, папа мне не навредит. Может, пожалеет, как недавно. И вообще, он не враг, поэтому в самом наикрайнейшем случае можно просить о снисхождении. Решено — второй вариант круче! Бодро выхожу из здания школы, затерявшись в толпе собравшихся на физкультуру шестиклассников, и приближаюсь к воротам. — Славик! — слышу женский голос рядом. Наверное, не ко мне. А если ко мне, то ненавижу, когда посторонние зовут именно так, а потому лишь ускоряю шаг. — Славик! — догоняет меня полная не слишком молодая ярко накрашенная женщина в шубе и меховой шляпке с блестящей брошью. Приходится притормозить. — Я Алла Семёновна, мама Владика… — представляется она, и меня будто током прошибает. Хочу убежать как можно дальше, но понимаю, что это будет верхом трусости. — Ты, наверное, спешишь на урок? Понимаю, солнышко. Но я, если что, поговорю с учительницей. Это так срочно — так хорошо, что я тебя сразу нашла! — Слушаю. — Славик, понимаешь, мой Владик в последнее время стал каким-то странным… Таким дёрганым, от всех шарахается… А в эту субботу!.. Алла Семёновна начинает плакать, утирая слёзы носовым платком. Отвожу её в сторону от школьных толп, присаживаемся на скамейку. Заснеженную, но от волнения стоять женщина тем более не может. — Спасибо, котик! Ты такой чуткий мальчик! — Так что с Владом было в субботу? Он заболел? Как самочувствие? — пытаюсь заглушить гамму эмоций вопросами. — Да, он хотел… Вскрыть себе вены! Прямо в комнате, и я ворвалась туда! А если бы в ванной заперся… Женщина затряслась от рыданий, достала из сумочки несколько таблеток, запила водой. На всякий случай предложил ей снег — Алла Семёновна растёрла виски. — И чем могу помочь именно я? — Понимаешь, я сразу вызвала «Скорую», а из больницы — к психиатру. Но он сказал, что Владичка полностью здоров! А соседка, она у меня астролог, посмотрела его и сказала, что, скорее всего, на нём порча. И я знаю, кто это сделал! — гневно воскликнула женщина. Я почувствовал, как холодеют руки и ноги. Хотя куда уж холоднее — и так мороз на улице. — Это сучка моего бывшего! Общих детей нет, только её двое — вот и завидует, что отец на Владика деньги отправляет. — А почему вы ко мне пришли? — Владичка рассказывал, что ты необычный мальчик, — ошарашила признанием женщина. — В смысле, еба… странный? — Да нет же, типо волшебника. Говорил, что хотел бы так же много знать, как ты. А ещё то, что у тебя родители тоже типо волшебников. Я по фамилии нашла твою маму в чате, потом спросила у бывшего, он по своим каналам узнал — люди серьёзные. Вот я и хотела бы, чтобы ты как-то попросил свою маму или папу снять порчу с Владика. — А его отец-прокурор не привлечёт их за незаконную предпринимательскую деятельность? — не без иронии уточнил я. — Да что ты! Тот отец хоть бы раз в три месяца звонил и спрашивал, как у сына дела! Владик так по нему скучал когда-то… — снова заплакала Алла Семёновна. — Даже сейчас только: «Сильно болен? Сколько денег на помощь?» Так что об оплате не беспокойтесь — просто проверенные люди нужны. Пожалуйста! Я тяжело вздохнул. Значит, мы волшебники… И почему Влад не говорил такого мне лично? Вернее, мне он говорил совсем другое. — Оставьте свои контакты — передам отцу. Оплаты не будет — договорюсь. — Славочка, да что ты! Вовсе не в деньгах… — И проводите меня, пожалуйста, на английский, — перебил я, поднимаясь со скамейки. Отцовский кабинет нравился мне с раннего детства. Многие вещи переехали сюда из дедушкиного дома и, похоже, хранились от прапрадедов. Здесь пахло магией, а на кожаном диване можно было уснуть, завернувшись в прабабушкин плед, под шёпот саламандр и сильфид. Однако сейчас я съёжился в углу дивана, наблюдая, как разгневанный отец шагает вдоль стола. — Как! Ты! Мог?! — на последнем слове он хлопает по столу, не задумываясь, что может свалить оттуда некие важные мелкие инструменты. — А что мне было делать тогда?! — кричу я не менее громко. — Для начала сказать матери правду! Потом пойти в полицию и снять побои. — Чтобы папаша-прокурор их отмазал? Влад всегда им прикрывается! — А я, значит, слишком слаб, чтобы ты мог мною «прикрыться»? — с обидой спрашивает папа. Не думал, что он повернёт именно в эту сторону, а потому не сразу нахожу ответ. — Нуу… Я как бы сам… справился. — Ясно! Решил почувствовать себя «великим магом»! — Нуу… Пока не великим, но, по-моему, практика не помешает, — осторожно заметил я. — Попрактиковался. Результат получил. Молодец! Что же ты теперь хочешь от меня? — пристально смотрит отец, встав перед столом, то есть в паре шагов от меня, будто приготовился к атаке. — Но ведь у Влада мама. Он у неё единственный, я же говорил… — То есть раньше его мама тебя не волновала? Ты думал, что он каким-то чудом живёт совсем один? Или если бы помимо мамы был папа, бабушка, дедушка, брат и сестра, то ими всеми можно было бы пренебречь? — Нуу… О вас же он не думал. — Подожди! Выходит, ты равняешь его с собой по уму? Или себя — с ним? Отец хватает меня за чёлку, заставляя поднять голову. Примерно так хватали меня пару недель назад. Инстинктивно зажмуриваюсь, будто ожидаю плевка или удара. — Вы похожи, — тихо, но твёрдо произношу я. — Ты должен ему помочь. — Ладно! — отец отпускает мои волосы и садится за стол. — Я понимаю, что тогда ты оказался в ситуации, которую врагу не пожелаешь. Но, пойми, она была дана тебе не случайно. Как испытание, как провокация! И ты повёл себя тем способом, который неприемлем для моего ученика. — Прости… — вздохнул я, не определившись, прошу ли о безусловном прощении или же готов принять наказание за неправильные действия. — Я готов забыть этот проступок при одном условии. — Слушаю, — подался вперёд я. — Во время снятия порчи с одноклассника ты примешь на себя «обратку». Такой подлости я от отца не ожидал. «Обратка» — это, грубо говоря, магическое дерьмо. И он хочет выплеснуть на меня это дерьмо от Влада?! — А если я не соглашусь на условие? — Значит, я больше не собираюсь тебя обучать. Ищи себе другого наставника. — Значит, так и будет.