Последствия (не)сделанного приворота

Тот разговор будто порвал важную связующую нить между мной и отцом, а потому мы оба чувствовали себя потерянными. — Свят, я уважаю твоё решение, — на следующий день сообщил папа, косясь на мой кулон с Хагалаз. — В любом случае, мы с тобой отец и сын. Похоже, он сам не был уверен в том, что говорит. И впрямь, как можно убрать из отношений самую суть — и считать их прежними? С таким же успехом я могу ужинать, обсуждать уроки, ходить в развлекательный центр с сантехником, или с депутатом, или с врачом — и называть его «папой». В пятницу мама ходила в гимназию разбираться насчёт происшествия со мной. Вечером, усадив нас с папой в гостиной, поделилась результатом, похрустывая пальцами от возмущения: — У них, видите ли, престижная гимназия, а не спецучреждение для малолетних преступников, а потому нет необходимости фиксировать каждый шаг на камеру! Похоже, «слепых» зон там больше, чем «зрячих»! А у тех трёх ещё и алиби имеется! Влад якобы ушёл после пятого урока, хотя и ежу понятно, что он с каким-нибудь малым пропуском поменялся. Двое других типо в библиотеке после занятий подзадержались — и библиотекарь подтвердила, что тот широкий… — Артём, — подсказал я. — Да, что именно он с кем-то там был! — Мда, видно, что продумали и подстраховались, — пробормотал папа. — Вот именно! Так сказать, на случай «непредвиденных обстоятельств»! А ты понимаешь, Андрей, что таким «обстоятельством» могла стать жизнь нашего сына?! — нависла мама над сидящим папой. — Хочешь сказать, что он поступил правильно? — Я бы поступила точно так же! Ещё и добавила бы им всем! — Пап, а ты уже помог Владу? — напомнил я. — Моя работа тебя теперь никоим образом не касается. Уязвлённый папиным тоном, я убежал к себе и не пустил его даже пожелать мне «спокойной ночи». В субботу, вернувшись после первого занятия йогой, услышал, как мама утешала папу: — Ты ведь тоже когда-то отказался от наставничества своего отца. — Да, но я ведь тогда был значительно старше, опытнее и самостоятельнее. А этого неизвестно кто подобрать может! — Уверенна, он не пойдёт неизвестно к кому. — А ещё мы с отцом не общались три года — страшно представить, если и с ним будет так… — Насколько я помню по твоим рассказам, ты первый прекратил общение с отцом — так не прекращай с сыном! Захотелось подойти и обнять маму, но решил не выдавать, что подслушал. Влад вторую неделю сидел на больничном. Никого в классе это не беспокоило, кроме дёрганного Никиты и отчасти меня. Впрочем, и без него забот хватало: самая длинная четверть набирала обороты — начались самостоятельные и контрольные. Я всецело погрузился в учёбу, даже вызывался помогать братьям и сестре — лишь бы не отвлекаться на «потустороннее». Однако в субботу, через неделю после моего признания, вернувшись домой я застал в гостиной весьма странного… чудилу, вальяжно развалившегося на диване. На вид ему было не больше тридцати. Кудрявые волосы вились до плеч, за счёт давней щетины и небрежной бородки он, видно, хотел казаться старше. — Вы кто? — с лёгкой угрозой спросил я, ибо меня кольнула не самая приятная догадка. — Здрааасьте! А где Андрей Дмитриевич? — улыбнулся чудило, не меняя позу. — Кто вы и что от него надо? — Я белый маг Элоизий. — С «Битвы Экстрасенсов» что ли? — О, а вы тоже экстрасенс, раз угадали! — смеётся он. — Да, я участвовал. А сейчас хочу повышать навыки, а потому пошёл учиться к Андрею Дмитриевичу. Он обещал посвятить меня в ученики после совместного обряда снятия порчи. — Да вы знаете, что просто будете буфером для «обратки»! Он использует вас, а потом даже не вспомнит. Чудило быстро испугался. — Убирайтесь! — кричу я, чтобы добить его окончательно. Элоизий не заставляет повторять дважды, прощается с неловкими извинениями непонятно за что и убегает. Как отец мог променять меня на это?! Возмущение клокочет во мне, готовое выплеснуться в погром домашнего масштаба. Надо вспомнить какой-нибудь дыхательный приём йоги для успокоения. — А где Максим? — вдруг слышу рядом удивлённый голос отца. Только что он пришёл с мороза, даже верхнюю одежду не снял. — Тот, который Элоизий? — Вижу, вы уже познакомились. — Мы уже попрощались, — скрежещу зубами я, с трудом сдерживая злость. — Тогда понятно, почему он на мои звонки не отвечает. Ладно, придётся самому справляться. — Не одному. Я буду с тобой, — произнёс я таким тоном, на который даже ему не захотелось возражать. — Тогда поехали. Когда сели в машину, я осознал всю хитрость схемы: отец изначально планировал ехать на дом к Владу, но почему-то пригласил чудилу к нам домой примерно ко времени моего возвращения из секции. Красотища! От возмущения я скрестил руки и развалился на заднем ряду, закинув ноги в ботинках на соседнее сидение. — Свят, убери ноги! — вскоре отреагировал папа. — А то что? — А то сидеть будет неудобно. Маме. На грязном. — Не отвлекайся от дороги! — фыркнул я. Спустя некоторое время отец снова нарушил молчание: — Ты уже нашёл себе нового наставника? — Пока нет. Это к тебе всякие дебилы липнут, как мухи к говну, а я дебилов не ищу! — Можешь к Виктору обратиться, — проглотил очередную колкость папа. — Чтобы он тебе каждый мой шаг докладывал? Нет, спасибушки! Дело в том, что дядя Витя долгие годы остаётся папиным другом, которому он в молодости показал, как использовать «внутреннюю тьму» себе во благо. — Мда, с таким настроением только порчи делать… — Может, «клин клином» попробуем? Папа снова не ответил и молчал несколько минут. Мы уже въехали в город и приближались к нужному району. — А ты всё-таки «светлый»! — вдруг воскликнул он. — А ты не дальтоник! — поправил я чёлку, выбившуюся из-под шапки. — Да нет, я о том, что ты за слабого заступился. — Чтобы проверить меня, ты готов подставить под опасность «слабого»? — Не отвлекай меня от дороги, — ухмыльнулся отец. Он не слишком любил водить машину, а сейчас начался самый трудный этап: въезд на парковку частного многоквартирного дома, похожего на замок с четырьмя подъездами-башенками. Похоже, отец-прокурор, если и обделяет Влада вниманием, в деньгах их с мамой точно не ограничивает. — Значит, ты категорически отказал в просьбе тем мальчишкам из-за данного однажды обещания? — вдруг уточнил отец, заглушив двигатель, но не выходя из машины. — Да. Между прочим, тебе его дал! — Молодец. А ты помнишь, что я давал маме обещание не задействовать тебя в ритуалах до шестнадцати лет? Прежде чем я успеваю что-либо ответить, отец выходит из машины. — Ты остаёшься! — блокирует двери он. Чтооо?! Так нечестно! — Папа! — кричу я, барабаня в окно, но он уже скрывается за поворотом: вход в подъезды с обратной стороны. Сейчас позвоню ему и всё выскажу. Или маме позвоню! Или в милицию — меня, ребёнка до четырнадцати лет, заперли в машине! Хотя нет, если привлекать эти органы, недолго «доиграться» до детдома… Лучше просто маме — пускай забирает меня отсюда. Сейчас навигатор телефона покажет адрес, где нахожусь… Глядя на экран, вспоминаю, как по дороге домой думал, что надо поставить гаджет на подзарядку. Но чудило спутал все мои мысли! Телефон с мигающим 1% аккумулятора вырубается, едва я пытаюсь набрать маму. Даже сигнал не пошёл! Итак, я толком не знаю адрес дома — тем более, квартира Влада неизвестна. А угадать нужную пусть даже из тридцати весьма затруднительно. Не знаю, что может произойти с папой во время ритуала. А главное, ему может стать хуже из-за меня — это же я прогнал его «буфер»! Выходит, я остался в неизвестном месте, один в машине — без связи, без еды и, похоже, без надежды на благополучный исход этой поездки.