Последствия (не)сделанного приворота

Я попытался уничтожить обиду — вместо неё осталось чувство, хрустящее и колющее, будто песок на зубах. За ужином, когда Рома с Кирой делились друг с другом лучшими кусками любимой «Гавайской» пиццы; в воскресенье утром, когда Адриан неожиданно предложил нам сразиться в снежки во дворе и ближе к вечеру, когда всей семьёй играли в настолку в гостиной — я ловил на себе папины взгляды и подозревал, что он чувствует нечто подобное. Но мы с ним были в неравных условиях! У него ещё два сына и две дочери, а у меня он отец и наставник в одном лице. И хотя от второй его роли я сам отказался, часть меня не могла с этим смириться. Жить с песком на зубах или на сердце очень непросто — спустя сутки мама заметила мою грусть и решила утешить. — Свят, пойми, тебе очень повезло с родителями, — заявила она, придя в мою комнату. — Особенно с тобой… — Нет, с папой больше, — не уловила она иронии. — Другие родители, если бы их ребёнок обладал бы некими, с их точки зрения, «потусторонними» способностями, в лучшем случае говорили бы ему: «Заткнись и не выдумывай!» В худшем стали бы лечить и залечили бы до «полуовощного» состояния. Мы же уважаем твои взгляды, даже если они отличаются от наших. Но, пойми, папа сейчас тоже очень переживает. Он понимает, что выбор Пути важнее родственных связей, а потому ничего не скажет тебе, чтобы не повлиять на твоё решение нежелательным образом. Но знай, что ты всегда можешь рассчитывать на нашу любовь и поддержку. — Я понял. Спасибо вам за Силу и за свободу. Мама подошла ко мне и обняла крепко, до хруста в плечах. — А за любовь? — шепнула она, поцеловав в одно и в другое ухо. — За любовь не благодарят, — смутился я, покрываясь мурашками от щекотки. На следующий день Влад вышел с больничного, чему я был очень рад в глубине души, но выразил эту радость едва заметной ухмылкой. Особенно подозрительным было то, как осторожно он присаживается на стул, будто прислушивается к неким новым ощущениям. Первый урок, второй — нет, не показалось. Взгляды случайно пересеклись, и я будто уловил его мысль: «Интересно, ему всегда так достаётся?» Значит, догадка оказалась правильной — только почему Влад ассоциировал это со мной? Видно, у меня и впрямь много жизней, одной из которых я готов рискнуть, но на большой перемене, когда переходили в кабинет истории, я нагнал одноклассника. — Влад, с выздоровлением! — Спасибо, Свят, — ухмыльнулся он и махнул рукой Никите. Тот ускорил шаг и отстал от нас. Мы же, не сговариваясь, прошли вперёд по коридору, остановившись у самого дальнего окна с выходом на школьный двор. Уголок был тихим. По слухам, самые отчаянные здесь даже курили. — Мазь от синяков подсказать? В обезболах не особо разбираюсь, — заметил я, глядя в окно. — Доволен? — фыркнул Влад. Тон не выражал злости — скорее, усталость. — Смотря чем, — уклончиво ответил я. Столько событий произошло в последние дни… — Будто твой папаша ничего не рассказал про субботу! — Подожди, так разве это не твой?.. — Мой даже ни разу ко мне не приехал за время болезни! Урод! Вижу, как побелели костяшки сжатых в кулак пальцев. Влад грохнул кулаком по подоконнику и немного успокоился. — А твой приехал ко мне неделю назад. Сказал, что раз мы напали на тебя втроём на одного, то с остальных двух он ещё спросит «по-своему». А как «по-вашему», я уже знаю — не хотел Тёму и Ника подставлять. Спросил, можно ли по-другому, это ж я их послал. Он сказал, что можно так, как он бы спросил с тебя, будь ты на моём месте. — И ты согласился вместо них?! — не мог я поверить своим ушам. — Ты знал, каково это? — Нихера я не знал! Было немного интересно. И потом, твой отец сказал, что ты вообще молча терпишь. Ну, а раз даже ты, — он снисходительно смерил меня взглядом, — значит, думал, не страшно. Но молча терпеть это нереально! — Вполне реально, — немного преувеличил я свою выносливость. — Или тебя розгами, а не ремнём? — Ты что, ёбнулся? Какими розгами! «Двойными», — вспомнил я случай у бабушки, но промолчал: «деточка» и так в шоке. — А как же твоя мама допустила? — удивился я, вспомнив Аллу Семёновну с «котиками» и «солнышками». — Так это мать била — чужому я бы не дался! Мы ей сказали, что типо боль нужна для избавления от порчи — вот она и старалась. Сам не думал, что так может! Твой отец в это время вообще сидел в другой комнате, — Влад задумался и вдруг ухмыльнулся. — Ха! А ведь я действительно избавил. Только Тёму с Ником, а не себя. «Они этого недостойны. Про Артёма судить не берусь, но Никита — точно», — подумал я, но снова счёл молчание более благоразумным решением. Почему-то мы не спешили расходиться. — Слышь, Ведьмак, вот если ты начнёшь качаться, то станешь, как я. Или как Артём. Нет, как Артём не станешь. Хотя, смотря как будешь качаться и что принимать. А вот я могу стать как ты? — ошарашил вопросом Влад. — В смысле?! — Ну, найти в себе что-то… необычное? — Конечно, можешь! — даже обрадовался я. — Не сейчас, так к двадцати годам, или к сорока, или к семидесяти. Или через пару жизней, но в каждой душе определённо есть что-то… мягко говоря, необычное! — А как это открыть? — Не знаю. Я с этим родился. Прозвенел звонок. Одноклассник поплёлся на историю, я же остался поразмыслить над услышанным. Папино решение удивило и, если честно, порадовало. Пребывание в машине воспринималось бы гораздо легче, если бы я знал, что в это время мой противник (уже не получается назвать «враг») тоже страдает. Выходит, что отец «переиграл» и его, и меня, и его мамашу в придачу — какой же он хитрый! А хитрость одна из ступеней мудрости, необходимой для того, кого я готов считать своим учителем. Но больше всего поразило то, что Влад согласился понести ответственность за своих друзей… или подчинённых — кем они были для него в тот момент? В общем, за тех, кто доверился ему, пускай не в самом честном деле. Я бы не подставился даже за братьев, ибо каждый должен осознавать свою меру ответственности. И что же это значит?.. Решаюсь прервать рассуждения походом на урок, длящийся уже несколько минут. — Святослав, дневник! — требует историчка, чтобы сделать запись об опоздании, и я не вижу причин возражать. «Здравствуй, переходный возраст! — думаю я. — Раньше влетало примерно раз в три месяца — сейчас получу ремня второй раз за месяц». С одной стороны, опоздание не такой уж страшный проступок — с другой, это неумение управляться со временем, одним из главных источников энергии для мага. Хотя, если отец меня теперь не обучает, имеет ли право требовать дисциплину, необходимую для будущего мага? Однако Адриану, скорее всего, влетело бы за такое замечание, а он без особых способностей. Эти мысли проносятся за то краткое время, пока училка пытается найти подходящую ручку. — Поганая канцелярия! Ни одна не пишет! — возмущается она. Вижу, как Оля с первой парты протягивает свою. — Крыса! — рявкает Влад. Ручка падает — Оля аккуратно возвращает её на свою парту. Молчание в классе пропитано таким плотным удивлением, что им можно хрустеть вместо попкорна. — Эм… Считай, что тебе повезло, Святослав, — наконец, выдаёт историчка. — Или не повезло: будешь отвечать на первый вопрос по домашнему параграфу. Параграф я выучил, а потому спокойно выхожу к доске. Бросаю взгляд на Влада, который смотрит в телефон и обсуждает что-то с Никитой. Пускай он не придал той реплике внимание, а может, хотел использовать для начала некой новой пакости, но она оказалась важна для меня. Теперь я ему должен.