Через мгновение в бирюзовом омуте

Лицо Джейме Ланнистера скривилось в гримасе шока, а челюсть совсем немного отвисла — вдалеке шла Лаора, его дочь, вместе с каким-то дорнийцем, который крайне самоуверенно держался, поднимая смуглый подбородок вверх, но это было ещё пол беды... Девушка была одета, как самая настоящая... (он не мог подобрать слова, которое бы не смогло обидеть совсем юную девочку) — её платье дорнийского кроя, развивалось на ветру с достаточно большим вырезом, видимо то место, откуда она приехала считает это нормой, но не Утёс Кастерли... Прищурившись посильнее, приглядываясь к силуэту дочки, ноги Джейме Ланнистера чуть не подкосились — пышные, золотисто-пшеничные волосы были беспощадно отрезаны и даже толком не заплетены. Наверное, в этот момент из его глаз потекла обжигающая лава... Чтобы хоть как-то разделить свой шок, он повернулся к шокирующей жене, которая, увидев его взгляд, нежно взяла мужскую ладонь в холодные, подрагивающие, видимо от нервов пальцы. Неужели она знала? — пронеслось вихрем в голове мужчины на что он получил, такой же немой ответ отрицательно, качнувшейся головы жены. Ему хотелось напиться... Как бы ноги его не подкашивались, он продолжал стоять дожидаясь пока Лаора дойдет до своей семьи. Также сзади шел Тирион: его походка была осторожной, он точно знал дальнейших действий своего старшего брата; и Бронн, он шагал робко и легко — в привычной манере.       — Здравствуй, отец, — Лаора сделала женственный поклон и поцеловала Джейме в щеку, затем обняла Бриенну и поцеловала своих старших братьев. Они все это время стояли за спинами родителей. Старший Лев, сдержанно промолчал кидая взгляд на Тириона и Черноводного, которые умело делали вид, что не замечают горящие камни. Кайл немного подал голос, делая шаг вперёд и преподнося сестре имитированый букет каких-то растений, которые он собрал несколько часов назад.       — Я вижу - поездка прошла удачно, — суровый взгляд отца прошёлся по дочери повторно. Конечно же все присутствующие здесь, знали, или по крайней мере догадывались о том, что сегодня произойдёт, что-то важное и нетипичное для этой семьи, конечно же все, кроме Джейме Ланнистера, который в своей немного наивной и прямолинейной манере, решил, что сюрпризом окажется, какая-то диковинная вещица с рыночных прилавков Дорна, либо, совсем на крайний случай — животное, которое уж очень понравилось Лаоре, что дяде Тириону ничего не оставалась, как купить и привести зверушку домой, но никак не заносчивого, наглого юношу, который решил, что Джейме Ланнистер — лорд Утёса Кастерли и Ланниспорта, бывший начальник гвардии, вновь отдаст в лапы дорнийскому волку, свою единственную дочь. Никогда. Его рука непроизвольно сжалась в мёртвой хватке супруги...       — Верно, — светловолосая девушка улыбнулась, сразу же просовывая свою изящную ручку между локтевым сгибом темноволосого парня. — Мама, папа, — голова повернулась к суженному, а позже снова к взволнованным родителям. — Как я указывала в письме — я привезла сюрприз. Ларион Мартелл, — девочка подтолкнула парня и тот сделав широкий шаг, подошёл ближе к супругам. Его черные волосы играли на лучах солнца, а глаза золотисто поблескивали, словно песок. Он наклонился, позже подставляю руку для пожатия. Джейме осмотрел его с ног до головы, так же гордо задирая подбородок, но когда такие родные и нуждающиеся пальцы жены отпустили его, он понял, что нужно пойти на уступок им всем. Левая рука с силой вцепилась в протянутую, смуглую.       — Я рад оказаться здесь, лорд Ланнистер, — его губы расплылись шире в изумительной улыбке. — Это место по-настоящему чудное, ваша дочь — прекрасная Лаора, точно таким и описывала его, — он продолжал сжимать руку Ланнистера. — Леди Ланнистер, — через секунду он оказался возле Бриенны, целуя её руку. Когда же парень снова отошёл назад, Джейме, словно ребенок прильнул своей рукой обратно к руке жены. Это единственное, что в данный момент могло держать Ланнистера. Нельзя так резко разрывать все. Обижать дочь. Старший Лев прохипел, когда Ларион что-то рассказывал, повторно хваля это место. В порыве этого, Бриенна заметив пылающий взгляд супруга приказала взглядом старшему сыну надеть на дочь свой камзол, чтобы хоть как-то прикрыть весь стыд, который надела девушка. И Реймон послушно ступает, накидывая на худощавое тело собственный, огромнеший камзол. Она улыбается брату, будто так и должно быть. А Зелёный взгляд Джейме уже успел объявить Тириону о том, что их ждёт необычайно серьезный и беспорно трудный разговор.       — Дорогой, думаю, наша дочь и все остальные изрядно вымотались, — Бриенна как самая настоящая и умная женщина смогла остановить давление своим голосом. Джейме непоколебимо кивнул, сразу же отдавая всем остальным поручения приготовить комнаты. Ситуация с каждой секундой набирала всё новые и новые обороты, поэтому Бриенна поспешила найти взглядом сыновей, которые быстро сообразили и поспешили увести от негостеприимных родителей, которые стояли, как вкопанные, их дочку, а также её суженого. Они должны продержаться до пира, а потом и до вечера недалеко... Так ведь?

***

Вино, принесённое для лорда чашником, оказалось достаточно неплохим, в отличие от всего остального. В кабинете в который поспешил уйти Джейме, сразу же, после ухода его дочери было слишком жарко и тесно, так как его драгоценный братец и великий сир Черноводной стояли и в открытую пялились, как лев выпивает залпом уже второй бокал.       — Неплохо, Джейме... Я тебя недооценивал! — с издёвкой произнёс Бронн, пока в его глазах плясали искорки ничего иного, как наплывающего волнения. В ответ Джейме громко стукнул стаканом и принялся звать советника, грозя пальцем двоим, дабы они не смели произнести ни звука...Через несколько минут раздались быстрые шаги и аккуратный, боязливый стук в дверь.       — Да! — рявкнул лев, когда же входящий остановился в дверном проёме, побаиваясь двигаться дальше.       — В...Вы сами звали меня! — тихо пролепетал долговязый мужчина.       — Звал. Значит так, если сегодняшний ужин пройдёт плохо — ты лишишься головы. Если мои сыновья не придут ко мне через пять минут — ты лишишься головы. И если этот выродок, думающий, что ему здесь рады, не будет поселен в самую далёкую и высокую башню в этом грёбаном замке — ты лишишься головы! — на конце Джейме вновь сорвался, не обращая внимания на то, что советник хотел добавить, что-то ещё, но испугавшись, он тихо захлопнул дверь с той стороны и заковылял выполнять свои обязанности.       — А теперь вы! — свирепый, действительно львиный взгляд переместился на опешивших мужчин. — Тирион, ты вообще в своём уме?! Ты хотя бы понимаешь, что творишь?! Ты отдал мою первую дочь на верную смерть в Дорн и сейчас хочешь погубить вторую?! Я уничтожу тебя быстрее, чем ты откроешь свой рот, дабы попросить помощи у своего верного друга... — теперь зелёные глаза смотрели на Бронна. — Какого хрена ты вообще здесь, а не в Черноводной?! Не ты ли выпрашивал у меня замок?! Так какого я сейчас вижу твою рожу здесь?! — мужчина не скупился на выражения, выплёскивая весь свой гнев. Не выдержав, Бронн хотел, что-то ответить в своей немного шутливой манере, как дверь кабинета вновь распухнулась и туда вошли две светлые головы. Рей держался очень серьёзно, опасаясь реакции отца на любую его оплошность, когда Кайл же не стеснялся улыбаться и смотреть прямо в горящие глаза.       — У Лаоры комната лучше и больше, чем у меня. Я считаю это несправедливым — она проводит ночи одна, когда я же... — окончанием фразы послужила лукавая улыбка. Только Кайл мог так профессионально издеваться над людьми при этом даже не уделяя должных сил, ибо его мимики и нахального тона было достаточно для того, чтобы вывести любого.       — Тебе не нравится твоя комната? — тихим, напряжённым голосом спросил отец, подходя к сыну поближе. Уловив эту опасную интонацию, парень не посмел ответить, а только положительно качнул головой — он не любил отступать, продолжая играть на нервах других до последнего. — Раз так — сегодня ты будешь спать на псарне или конюшне, как пожелаешь — выбирай себе условия сам. — последнее слово он прошипел сыну в лицо, быстро поворачивая голову на Рейнара, который стоял, будто бы каменная статуя, видимо желая слиться с богатым интерьером комнаты. — Тебя всё устраивает?! — поинтересовался Джейме Ланнистер, вновь подходя к сосуду с алкоголем.       — Да, отец. — тихим тоном ответил парень, даже не шевельнувшись. Послышался новый стук посуды и громкий шёпот Тириона:       — Ты можешь кричать на нас сколько угодно, но... — предостерегающую реплику Беса, прервал Бронн:       — Почему же на нас?! Я вообще тут не при чём... Решил навестить старого друга, а он мало того, что не рад мне, так ещё и вином не делится... — попытался всё же исправить обстановку сир Черноводной, на что получил тихий шик и слабый пинок, где-то в икру, от стоящего рядом карлика, который вновь продолжил:       — Кричи на нас, — он твёрдо выделил своим тоном последнее слово. — Сколько угодно! Но прошу тебя держать себя в руках и не пить так много! Ибо твоя жена, кстати говоря, которой тоже сейчас не легко, будет очень не рада увидеть своего супруга, или то, что от него останется к вечеру, как раз к самому пиру, на котором будет не только суженый твоей дочери, но и его люди, которые ничего, кроме земель Дорна не видели и будут очень удивлены такому поведению и гостеприимству правителя Ланниспорта. — Тирион всегда был самым разумным в тройке львят, поэтому он понимал, что если сам не возьмёт на себя инициативу примирения, то этого не сделает никто. В этот раз всё было абсолютно так же и почему то это подействовало — Джейме заговорил, снизив тон, практически вежливо и даже где-то любезно, спрашивая:       — Неужели ты действительно не мог уберечь её?— обречённый голос выдавал истинные чувства мужчины и поэтому Тирион понимающе поджал губы на секунду, а потом произнёс:       — Ты так говоришь, будто бы она прямо сейчас умерла от его кинжала... Они любят друг друга, безусловно, пока юношеской даже немного детской любовью, но они любят друг-друга... — по глазам Джейме можно было понять, что ответ брата его не удовлетворил, поэтому тот продолжил. — В конце концов ты же сам приложил руку к их знакомству, отправив Лаору, вместе со мной, хотя я уговаривал тебя отправить вместо неё Реймона или Кайла... На самом деле Тирион действительно не хотел, чтобы ехала Лаора — что ей делать на съезде лордов и людей, действительно знающих цель данного мероприятия, лучше было отправить туда Джейме, но он наотрез отказался, прикрывшись множеством дел, а Кайл и Рей в тот момент были заняты службой, которой их нагрузил дед, вообщем из представителей утёса Кастерли оставались только — Бриенна Тарт, которая сразу же дала вежливый, но крайне холодный, очевидный отказ — не создана была эта женщина для дипломатических встреч, а также Лаора, которая впоследствии и поплыла на далёкие земли с горящими, любопытными глазами. Ещё тогда — сразу же увидев, идущую навстречу невысокую, стройную, совершенно хрупкую и миниатюрную девушку со светло-русыми, позолоченными, как у отца волосами, ярко-голубыми глазами, в точности, как у матери, обворожительной улыбкой тонких губ, белоснежной, бархатной кожей и озорными глазками, которые просто не могли не очаровать горячий пыл, молодого дорнийского правителя, Тирион понял это, тяжело вздыхая... Поездка действительно будет иметь последствия... На речь брата, лев ничего не ответил, но и не стал больше пить. Он подошёл к огромному окну, сложив руки за спиной и принялся наблюдать за игрой птиц, успокаиваясь.       — Мы можем уйти? Или ты решил взять нас в свой плен и мне стоит волноваться? — спросил Бронн, проходя и приоткрывая тяжёлую дверь кабинета, ожидая ответа.       — Идите. И не забудьте, что сегодня приветственный пир для наших дорогих гостей. — последние слова он бросил с едкой иронией, давая понять, что игра ещё не закончена.

***

Горячая, обжигающая вода прошлась по мужскому телу, как только Джейме лег в деревянную ванну, которую принесли в их с Бриенной спальню незадолго до его прихода. Оставшуюся часть дня он провел в своем кабинете ни на шаг не выходя за его пределы. К нему несколько раз заходил младший сын по просьбе Бриенны, чтобы удостовериться, что состояние Ланнистера более чем положительное. Сама же блондинка опасалась заходить к мужу. Прошло несколько десятков их совместной жизни и поэтому эта женщина больше всех остальных знает, что нужно старшему Льву в таких моментах, а что совершенно нет. Но когда же он тихо юркнул в супружескую спальню, женщина поняла, что он отошёл от своего внутреннего шока. Молчание пронзило Бриенну и она с некой тревожностью наблюдала за спокойным и даже закрытым мужем. Он прошел вглубь комнаты, умело разделся и сел в ванну. Джейме вздохнул, как только вода полностью покрыла его тело. Рука вместе с культей оперлись о края ванны, когда же голова расслабилась, наклоняясь вниз. Его силы сразу же испарились и он что-то прорычал. Голубые омуты блондинки наблюдали за всеми действиями мужа в отражение столика с зеркалом, которое стояло впереди. Она молча заплетала простую косу на слегка влажные волосы. Сравнительно недавно до прихода и смены служанками воды, дева тоже приняла ванну, смывая весь стресс сегодняшнего дня и готовясь к ужину. На ней был халат из лёгкой ткани темного цвета. Лишь на линии ключиц была красивая золотая гравировка Львов со Звёздами — инициатива и подарок Джейме.       — Бриенна... — тихо промурчал Лев, накланяя голову. Теплые воды расслабили его, позволяя маленькому опьянению овладевать им. — Чёрт, помоги мне, пожалуйста... — ноги в коленных суставах поднялись. Женщина молча, словно ожидая именно этих слов, вскочила и подошла к ванне, садясь на колени. Она находилась сзади него, поэтому Джейме не мог наслаждаться прозрачно голубым цветом глаз. Каждая его клетка ощущала любые порывы дыхания блондинки, и как только нежные большие руки жены опустились на крепкие плечи Джейме, он тихо выдохнул, наверное, даже неконтролируя немой стон. Она отыскала тряпку, намачивая её и протирая плечи Ланнистера.       — Я действительно держался, женщина, — сидя в согнутом положении, Джейме спустя время смог что-то выдавить из себя. Иногда молчаливость его женщины слишком будоражила его, а иногда и пугала. За долгие годы он так и не смог определить когда и в какие моменты она молчит. Почему? Потому что рассержена или же разочарована своим непутевым мужем? Так было всегда. И даже сейчас. — Пытался, — добавил он. И она по прежнему молчала, протирая его спину.       — Я знаю, Джейме, — она смогла выдавить из себя такой желанный для Льва, но такой правдивый для обеих ответ. — Я видела это, — неуверенно позже добавила женщина. Мужчина, полностью доволен её ответом и тем, что его жена не держит никаких обид, улыбнулся. Быстро отыскал ее руку и притянул к себе, нежно целуя. Он любил это делать. Он хотел это делать. Показывать и доказывать свою любовь к ней. Искреннюю и чистую. Верную.       — Ради Лаоры и ее приезда попытайся держать себя, — ладони продолжали гладить грудь мужчины. Она говорила толк. И Джейме знал это. Хотел придерживаться этого, но часто эмоции брали верх над его разумом. — Ради нас всех. Он продолжал гладить ее руки своей левой. Мужчина кивнул, потому что больше нечего было добавить. Он знал и готовил себя к тому, что ужин будет тяжёлым, уже закладывая в себе рычаг для того, чтобы контролировать себя. Его мысли вывел лёгкий поцелуй во влажное плечо. Губы Бриенны невесомо покрывали поцелуями его руки, когда же он томно вздохнул. Это было неожиданное действие со стороны его супруги, но довольно приятное...       — Я бы предложил тебе присоедениться ко мне в ванну, — его тон обрёл новые краски. — Боги, женщина, почему я не могу увидеть твои глаза?! — непроизвольная эрекция закружила голову. Прерывистые поцелуи покрыли его плечи и шею, не смея больше никуда заступать. Бриенна, как самая настоящая дама поднялась и встряхнула юбку халата от пыли, направляясь к шкафу. Эта женщина знала каждую ниточку бедного Ланнистера, и знала куда надавить, чтобы перекроить какие-то действия мужа.       — Потому что у нас ужин с возможным женихом нашей дочери, — спокойно заключила Бриенна приоткрывая дверцу шкафа. Джейме смог развернуть голову к высокой фигуре, наконец осмотрев ее. Она принялась, как ни в чём не бывало переодеваться в подготовленный для торжества наряд — длинное, закрытое платье, выполненное лучшими портными Ланниспорта из дорогой, достаточно плотной ткани тёмно-синего оттенка с серебрестым отливом — это платье так нравилось Джейме, прежде всего из-за того, что оно прекрасно перекликалось с очами супруги, а также обрамляло прелести её не особо изящной, но достаточно интересной фигуры, но также удовлетворяло потребности Бриенны, а именно — это крайне удобный крой, полная скрытность её тела — даже шея была укрыта тёмно-серым воротником и из голых частей тела оставались только тонкие пальцы и голова, всё остальное было, словно в доспехах — Тартской деве нравилось. Из каких-то украшений и драгоценностей, женщина позволила обшить синеватыми сапфирами фонарики-рукава, борясь с активным натиском мужа добавить ещё чего-то — ведь как это так леди, Ланнистер будет одета так дёшево... На что Бриенна ответила: « В следующий раз, я вовсе приду в доспехах, тогда будет достаточно дорого?» — её тихая реплика отбила у мужа желание спорить, ведь она действительно пришла бы, борясь с диким стеснением и дискомфортом, но она пришла бы — назло. Ведь нет никого на свете упрямей Бриенны Тарт... Вот и сейчас эта, на первый взгляд обычная, заурядная, наивная и грамоздкая, женщина, которая таила в своей душе абсолютно бесценные сокровища таких качеств, как — доброта, искренность, спокойствие, деликатность, рассудительность и мудрость, которую она так редко показывала, выкладывая из сундучка с сокровищами, но при этом постоянно пользовалась и в этот раз тоже, нарочито медленно раздевалась и одевалась, подразнавая разгорячённого мужчину, который совсем никак не мог видеть её силуэт, имея возможность лишь наблюдать за заманчивой тенью. Когда же мужчина решился подняться, полностью оголяя тело, по которому совершенно нельзя было сказать, что ему было за пятьдесят — по кубикам пресса скатывались блестящие капельки, а кожа красиво переливалась под светом пламени свечей, заранее зажжённых во время заката; его жена совершенно не обратила своё внимание на открывшийся вид, нагого тела, надевая золотые кольца с крупными брильянтами, после же разворачиваясь и выходя из комнаты, оставляя мокрый силуэт одиноко замерзать, пока внутри у него вдвое быстрее разгоралось пламя, в которое, будто бы подбросили дровишек. Игра определённо продолжается.

***

Игра мелодий звонко била по ушам сидящих за пышным столом, ломившимся от множества различных закусок и богатых блюд. Дорогая белоснежная скатерть пестрила своими узорами, расписанными в ярко-красных тонах, таких же, какими горели щёки сидящих за этим столом. Все действительно были крайне радостными, взбудораженными и весёлыми, подливая себе дорогого алкоголя и угощаясь диковинными явствами. Люди, сидящие в этом зале, будто бы позабыли о всех невзгодах и заурядицах, улыбаясь хмельной улыбкой. Они забыли, но кое-кто помнил... Джейме Ланнистер раскинулся на своём месте, наигранно расслабленно, наблюдая за дочкой, которая ворковала вместе с дорнийцем у которого глаза светились поярче пламени во время долгой зимы, а речи его, даже не доходя до слуха льва, слышались неистово сладко. Джейме видел только эту картину, не обращая внимания ни на музыку, ни на разнообразие стола, ни на достачно захмелевшего Кайла, который о чём-то рьяно спорил с Бронном под смех Тириона, и даже ни на подходящего к ним смуглого мужчину, имеющего достаточно красивую внешность, характерную для Дорнийских земель. Его волосы были цвета вороньего пера, когда кожа переливалась смуглым оттенком, глаза, такие же чёрные, как и его причёска лукаво играли с сидящими здесь дамами, а широкая, но непростая улыбка пленила взор.       — Ваша милость! — не очень молодой, высокий силуэт, обратился к лорду Утёса, который уже успел обернуться и внимательно наблюдать за фигурой. — Позвольте представиться — я Доран Вэйт —советник Лариона Мартелла! Служу ему всем своим сердцем, разумом и жизнью, а также надеюсь, что буду служить и вашей дочери. — он повернулся к сидящей паре, которая смотрела на него с приятным интересом и поклонился, продолжая разговор. — Для нас честь присутствовать на этом пиршестве и сидеть за одним столом, вместе с такой прекрасной личностью, как вы. — он поклонился Джейме, переводя взгляд на Бриенну. — А также для нас честь — присутствие вашей доблестной жены, мудрейшего брата и выдающихся сыновей. — старший лев хмыкнул в ответ на эту грубую лесть — дорнийцы определённо успели поменять свою прямолинейную тактику на хитрый план медленного захвата и манипуляций. Что ж не они одни такие хитрые.       — Не стоит! — такая же лукавая улыбка украсила лицо старшего Ланнистера, глаза у которого вновь заиграли недобрым огоньком. — Мне очень приятно познакомиться с таким разумным советником, как вы, но больше меня интересует ваш правитель! Пожалуй, я хочу поговорить с ним. — он уставился на парня, немного высокомерным взглядом, но тот совершенно не заробел от такого, а напротив, немного даже приосанился, готовясь к новому выпаду старого, но все же довольно опасного льва. Молодой, красивый парень поднялся со своего места не прерывая зрительного контакта с Ланнистером. Он струсил невидимую пыль со своего камзола, делая поклон своей даме сердца и нежно целуя её тыльную часть ладони, начал выходить из под бокового стола, чтобы в итоге стать в центре зала, прямо перед родителями Лаоры и хозяинам этого места. Его волосы развивались во время каждого шага. Кожа золотисто блистала от света свечей.       — Скажите мне, как я могу называть вас? — первый вопрос из уст Ланнистера мог показаться совершенно безобидным, но он был первым из сотни. Сотни не очень безобидных вопросов. Игра продолжается.       — Ларион, милорд, — его белоснежная улыбка распласталась по лицу. — Если вы желаете, лорд Ланнистер, можете и сыном. Джейме ядовито усмехнулся, молча осмотрев юнца с ног до головы. Бриенна же попыталась искренне улыбнуться. Хотя обстановка не особо привлекала ее.       — Вы довольно милый, принц Ларион. У нас ещё будет много времени обсудить все наедине. Особенно ценности семьи, — она подняла свой наполовину заполненный бокал делая маленький глоток.       — О, моя дорогая миледи, — он прижал руку к груди улыбаясь. — К сожалению я не силен в этом из-за моего детства, но мой советник отлично справится с этой участью. Он будет рад побеседовать с вами. Джейме скривился от произнесенной реплики темноволосого парня, заглушая все эмоции новым, довольно сильным глотком вина. Все остальные продолжали веселится и наслаждаться музыкой. На главу семейства даже никто и не обращал своего любопытного внимания — что играла ему на руку. Доран только улыбнулся, гордо натягивая подбородок вверх.       — Ларион Мартелл, хм, — Джейме поджал губы. — Я не знал, что появились новые наследники Мартеллов, — он испробовал ещё раз дорнийскую фамилию на вкус. Бриенна отыскала дочь глазами и приказала ей взглядом присоедениться к их лёгкой беседе. Лаора, вскочив со стула, аккуратно прибежала к ним. Её платье было выполнено в точности, как у матери, только на утонченной фигуре блестал красный и золотой цвет.       — Я сын Оберина Мартелла и после его смерти, Манфри Мартелл, провозгласил и дал мне имя этого величайшего дома. Зрачки Джейме мгновенно увеличились, перекрывая такой чистый изумрудный оттенок его глаз. Пальцы левой руки сжались на ручке железного бокала. Тяжёлый вдох пронзил лёгкие и взгляд отвлекся с дорнийской фигуры на пришедшую дочь. Она улыбнулась отцу и матери, хватая за руку Лариона.       — Значит ты бастард, — заключил Джейме, направляя на парня пронзительный взгляд. Этот факт оказался спусковым крючком для Ланнистера. Глаза загорелись злобой.       — Джейме, — тихо прошептала Бриенна, натягивая немного улыбку для остальных. Она была тем самым успокоением. Тем самым примирением которое действовала на их семью. Эта женщина заглушала пыл Джейме.       — Погоди, женщина, — рука мужчины вырвалась из длинных пальцев жены.       — Разве это плохо, папочка? — голос Лаоры очаровывал. — У каждого лорда или короля были бастарды, — она запнулась.       — Нет, дорогая, это не плохо, — любезно проговорила Бриенна руша все заготовленные слова Джейме.       — Мое имя узаконено, милорд и миледи, — серьезным тоном заключил темноволосый парень. — Думаю, у любви нет рамок: бастард, близкий по крови или же женщина рыцарь, не так ли? — темные глаза зафиксировались на зелёных. Принц попытался выровнять осанку растягивая непроизвольную улыбку. Лаора немного ущипнула парня, на что тот сразу же взглянул на нее. Лицо Джейме было не узнать: его заточенные скулы напряглись, когда же глаза злобно прищурились. В нем и правда была настоящая дорнийско-Мартеловская кровь. Он говорил то, что думал, совершенно не анализируя и не представляя понятия с кем и где. В этом был какой-то шарм. Ему непроизвольно хотелось подняться и размазать этого парня по стенке, но он обещал. Обещал держаться ради Бриенны, ради их семьи. Он ещё раз пригубил вино.       — Что не сделаешь ради любви, — подытожила дочь, поглядывая на отца. Джейме почувствовал как Бриенна что-то промямлила, краснее и делая глоток вина.       — Но не в столь раннем возрасте, Лаора, — он решил никак не отвечать на будоражащее предложение бастарда, а только обратил внимание на дочь. Лаора приоткрыла рот, желая что-либо произнести, но пьяный Бронн резко встал со своего места, громко крича:       — Танцы! Все бегом поднялись со своих мест. Джейме и Бриенна остались сидеть как ни в чем не бывало. Ларион же сделал поклон родителям невесты и красиво пригласил суженную на танец. Но не он один был дорнийцем, которого понесло танцевать. К немного растерянной и даже расстроенной Бриенне, которая прожигала взглядом мужа, который осушил уже второй бокал вина, направлялся Доран.       — Леди Бриенна! — на его громкое обращение повернулось три головы — недоумавющий Тирион, раздражённый Джейме и совершенно потерянная Тарт. Ей итак было трудно выносить подобные мероприятия — воспоминания из детства, переросшие в травму, а тут ещё и такие обстоятельства... Вернее, обстоятельства то прекрасные, но почему-то понимала это, наверное, только она.— Простите меня за мою грубость, но не окажете мне честь? Я прошу вас станцевать со мной! — задорная, но по прежнему лукавая улыбка мужчины растворилась в тёмном покрове наплывающей тревоги. Всё будто бы смешалось — множество взглядов, включающих Джейме, направленные прямо на неё, тесный корсет, громкая музыка, клубок всевозможных ароматов. Ей хотелось дышать и она попробовала сделать вдох, но преславутая скатерть и стол мешали, поэтому она рывком вскочила из-за стола и видимо самоуверенный дорниец воспринял это, как ответ, нежно, но крепко схватив её за запястье, выводя из за грузной мебели. Теперь Бриенна вовсе не могла вымолвить и слова — сказать, что это ошибка и ей просто нужно на воздух. Но она только, что-то тихо бормотала, захлёбываясь в собственных словах. Наверное, её совершенно детский лепет всё же был услышан и советник произнёс с более тёплой улыбкой, совсем тихо и невесомо, наклоняясь к её уху:       — Вы совсем бледная! Но ничего сейчас наш дорнийский вальс вас развеселит, я уверяю! — они подошли к середине зала и мужчина коротким кивком подал знак музыкантам, которые в ту же секунду заиграли уж очень быструю, пылкую, но очень красивую мелодию. Танец начался. Доран кружился, словно снежинка во время слабой вьюги — также плавно, но стремительно. Он быстро понял, что Бриенна не особо талантлива и проворна в этом деле, а поэтому взял инициативу в свои руки... Как будто раньше так и не было... Теперь буквально все взоры были устремлены на единственную танцующую пару. Кто-то смотрел с открытой завистью, кто-то с восхищением, а кто-то с единственным чувством — кровожадностью. Джейме хотел убить этого человека. Он готов был прямо сейчас отправиться на поиски дракона, который бы спалил грёбаный Дорн, вместе с их правителем. Он крепко сжимал золотую вилку, которую аккуратно подсунул ему, сидящий рядом брат, пристально наблюдавший за его реакцией и слушавший смешки Бронна, которому, наверное, это всё казалось огромной шуткой. Бриенна ничего не видела. К окружавшей её темноте прибавился круговорот вальса, который был через чур будоражащим. Она летала по залу волчком и казалась бы должна была ощущать себя парящей птицой в просторной глади небес, либо же трепещущей над полевым цветком бабочкой, собирающей нектар, но с каждым движением, поворотом и прыжком, она всё больше и больше чувствовала неистовую тяжесть, наплывающего, совершенно нехорошего предчувствия. А всё потому что, за каждым элементом танца, следовало касание. Касание абсолютно чужой ладони — не такой нежной и одновременно грубой, необходимой и навязчивой, не такой любимой и желанной, как у её мужа. А ладони смуглой и по всей видимости достаточно опытной, так как каждое его прикосновение, каждый раз к чему-то более и более скрытому под толстой тканью платья, отдавалось мурашками на коже, но царапинами внутри. Она ощущала себя подбитой ланью, которая пытается спрятаться от лап хищника, пряча взгляд от чёрных бусин, которые пробирали насквозь. С каждой нотой, кругом и новым взглядом чужих очей, она проваливалась всё глубже и глубже, теряя связь с происходящим... Но вот последний раз закричали гусли и заверещала флейта, и женщина очнулась в крепкой хватке, повиснув на мужских руках, часто дыша и немного опасливо, вначале вглядываясь в глаза своего партнёра по танцам, а потом и переводя взгляд на зелёные. Они, будто бы искрились, извергали, что-то очень вязкое, тягучее и горькое, оставляющее после себя чёрный дым и только. Её грудь сильно вздымалась, будто бы вдыхая чистый воздух последний раз — мужчина тихо встал из-за стола и быстрым шагом направился к выходу из зала. Боги, она боялась, но прытко выскользнула из таких навязчивых рук советника и поспешила за мужем — лучшая защита — это нападение!

***

Фигура льва быстро направлялась к своему кабинету — единственное место, где, наверное, он мог сейчас хоть немного остыть от жаркого пира, пылающего огня ревности и дикого пламени яда, которым он обязательно поделиться с этим несомненно прекрасным, но крайне высокомерным юношей. Но женский силуэт стремительно следовал за Ланнистером, который понял, что навряд ли сегодня ему дадут хоть где-то спокойствия. Игра продолжалась, подходя к своей развязке. Громко хлопнула тёмная дверь и мужчина быстро заскочил в помещение, ожидая, когда же шаги супруги настигнут этот злосчастный кабинет. Через секунду — взъерошенный, совершенно не присущий для любой леди Ланнистер, достаточно пугающий своей холодной, словно сталь, покоящихся на стенах комнаты,дорогих орудий, образ Бриенны всё же ворвался в комнату, грозно наблюдая за совершенно не напуганным Джейме. Они будто бы оказались на поле боя, причём не сражаясь бок о бок, а наоборот, борясь друг с другом, как когда-то...Джейме Ланнистер не забыл. Их первая встреча была сумбурной и крайне загадочной, несмотря на то, что он сидел по уши в своём дерьме, пока она немного отречённо наблюдала за ним, словно за какой-то глупой вещицей или явлением... Это не понравилось ему, так же, как и то, что она совершенно не отвечала на его колкие замечания и шуточки, которые не сочились ядом, нет. Они осыпались, словно старый пергамент, оставляя за собой то ли пепел, то ли пыль, пропитанную безысходность и криком о помощи, о том, что он устал, о том, что он жив и не является глупой вещью на которую можно смотреть так... Когда начало светать, зелёные глаза принялись смотреть, наблюдать, а потом и пожирать высокий силуэт. Он так давно не видел кого-то, кроме молчаливой стражи, при свете ярких лучей солнца. Ланнистер буквально напивался новыми видами, ощущениями и запахами — хвои, речных вод, клевера и женщины, которая совершенно не хотела показывать своё лицо и глаза. Он успел увидеть её черты под быстрым танцем языков пламени и даже успел отпустить пару шуток, но почему-то, когда её поджатые губы, устремлённый, серьёзный взгляд в пол перестал мелькать перед его взором, ему захотелось закричать, сделать хоть, что-то, чтобы его вновь не оставляли одного...Ланнистер вновь пошутил, а потом ещё и ещё... С каждым разом его речь становилась всё похабнее и похабнее, а её лицо поворачивалось на сантиметр. Он наслаждался. Он играл, словно кошка с мышкой, даже будучи в оковах, чувствуя её уязвимость и медленно облизывая свою пасть, наполненную собственными слюнями... Через некоторое время, когда обжигающий диск уже во всю светил над опушкой, она всё-же обернулась, не выдержав от резкой шутки — то ли про её зад, то ли про заманчивые для великанов бёдра. Вот тогда то он увидел — её багряный румянец, взъерошенную, белоснежно-серебряную чёлку, пушистые ресницы, неаккуратный шрам над припухлыми, искусанными и обветренными губами... Он ухмыльнулся, направляя свой взор в её глаза — глубочайший омут, который в эту же секунду принялся затягивать его в свои голубые воды. Наверное тогда, в этот миг, он внезапно понял, как полюбил загадочное море, снег и беспощадный холод... Тогда или чуть позже, сражаясь и наблюдая за этой женщиной, которая оказывается может быть довольно свирепой и даже безжалостной и которая всегда хмурит лицо перед ударом, будь то Джейме Ланнистер, медведь или ходок. И он запомнил это, ведь это понадобиться ему, чтобы хоть как-то противостоять этой сильной, но предсказуемой, упрямой, его женщине.       — Ты в своём уме?! — Бриенна напала первой, абсолютно бесхитростно и неподготовишись, не надев броню и не придумав тактики. Джейме хмыкнул сам себе, отвечая:       — Я в своём уме, Бриенна! Вот только, что насчёт тебя?! Не потеряла ли ты голову во время этого умопомрачительного, дорнийского танца, что заявляешься к своему мужу и позволяешь себе кричать на него?! — он не обижался на неё. Нет. Просто его глаза целый день горели от бури, разжигающейся в груди, а её блеск синих вод, которые вот вот польются наружу, так хорошо способствовали распространению этого самого пламени. А также способствовали смуглые руки грёбаного советника, которые позволяли себе трогать его жену, его женщину, его Бриенну за его самые любимые места. И её взгляд оленьих глаз, которые совершенно не одобряли такого поведения, но и не позволяли сильным рукам помешать, оттолкнуть...       — Я... — запнулась дева на полу слове, видимо проглатывая горький комок, обороняясь. — Это просто танец. Я хоть, что-то сделала для того, чтобы попытаться наладить наши отношения с Дорном! — атака. — Я не понимаю, почему ты взъелся на этого юношу! — крикнула женщина, сорвавшимся голосом.       — Потому что дорнийцы — это отвратительный народец, наполненный похотью, развратом, страстями и пожирающей хитростью! — он также закричал, пробивая , итак непрочную, броню женщины.       — Если они однажды отравили Мерцеллу, это не значит, что подобная участь ждёт и Лаору. — тихо проговорила Бриенна. Неужели она решила поднять белый флаг? Поздно.       — Они уже внесли часть своего яда в нашу дочь! Неужели ты не видишь этого, женщина?! Посмотри в чём она приехала? Посмотри, что она сотворила с волосами! С моими волосами! — Ланнистер буквально рычал. Для него действительно много значила шевелюра дочери — с её ранних летних у них появилась такая традиция — по субботним вечерам садиться у камина и рассказывать друг-другу сказки, пока Джейме аккуратно расчёсывает мягким гребнем золотые кудри дочери, потом приходила Бриенна и они уже начинали дурачиться под строгим взором матери. Он горько вздохнул и выкинул фразу, которая порвала все белые флаги и разорвала любые бумаги перемирия — Теперь она похожа на какую-то уродину! — огонь в его глазах быстро потух от пробирающего холода, тоски и обиды в очах, стоящей перед ним жены. Боги... Мужчина не нашёл ничего лучше, как сделать шаг вперёд и попытаться сдаться, дотронувшись до сжавшейся в кулак ладони, но Бриенна отшатнулась и произнесла:       — По твоему я уродина? — хоть сейчас у неё и не было коротких волос, она намекала на прошлое. Их прошлое. Больное прошлое.       — Нет! Нет, Бриенна! Я...— но дело было в том, что она не спрашивала и не ждала ответа, конечно же отрицательного ответа от него. Она утверждала и это заставило Джейме замолчать и с горькой, умоляющей надеждой бегать глазами по её — блестящим и таким не родным льдинкам. Дева немного постояла, медленно опустив свой взгляд в пол, а потом, отмерев, молча прошла к двери и произнесла:       — Доброй ночи, милорд. — не очень изящный реверанс, тихий голос и обречённо-холодный тон пугали. Теперь Джейме боялся — боялся того, что эта игра была проигрышной, того, что сегодня он будет согревать шёлк своей постели один и того, что будет завтра. Завтра, которое, будто бы пришло из прошлого, возвращая его в не самые приятные воспоминания...       — Спасибо, что не цареубийца... — прошептал мужчина, горько улыбаясь. Надо же, как легко разрушить то, что ты так тяжело строил.