Голубые глаза моей жизни

Он даже не помнит, как собирается, как заказывает такси и выбегает из квартиры, уже в подъезде застегивая куртку. Ничего из того, что только он мог себе представить, его не устраивало. Водитель устало кивает ему, и отъезжает от дома. Ехать всего минут десять, а на ночных дорогах абсолютно нет пробок, но Антон продолжает крутить одну и ту же мысль - слишком медленно. "Кира, я уже еду " Девочка прочитывает сообщение мгновенно, но тратит несколько бесконечных секунд на ответ. "Я вас встречу на улице" Антон откровенно не понимает для чего это, но уверен, что так нужно. Когда водитель плавно выруливает к нужному подъезду, Попова уже стоит на улице. Антону не требуется особых усилий для того, чтобы понять - что-то не так. Тёмные волосы девочки растрепаны, она одета в нелепое розовое кигуруми с ушками единорога, которое так любили дети года два назад. - Что случилось? - спрашивает Антон, еще не успев приблизиться к девочке. Она едва заметно мнется, будто перебирая в голове варианты ответа. - Папа пришел, - девочка бросает взгляд на окно второго этажа. - И они с Арсением начали спорить. Сильно. В голове Шастуна за секунду проносится слишком много мыслей: "Папа?! Почему он не живет с ребенком?", "Что за спор произошел между людьми, раз девочке пришлось даже просить о помощи" - Пожалуйста, не переживай, - за эту секунду в голове Антона проносится сотня мыслей. - Как думаешь, что мне нужно сделать?       Антон медленно протягивает руки девочки и приобнимает ее. Самое простое действие, которое должен сделать любой педагог - просто показать, что он рядом. Девочка явно напугана, ее маленькие плечи слегка дрожат, но руки все равно тянутся к единственному взрослому от которого она может получить защиту.       Но Шастун просит ее самой подумать о решении проблемы. Да, это все неправильно, он не должен спрашивать ребенка как поступить, но она явно понимает ситуацию лучше чем он. Он абсолютно растерян, он не понимает, что делать.       Девочка расслабляется в его руках, он чувствует лишь на секунду как ее тело напрягается, но тут же она оттаивает, крепче прижимаясь к Антону. - Они меня не слушают, я не могу на них повлиять, - голос ее раздается чуть тише чем обычно, - Может быть, получится у вас. Простите, что я вас позвала так поздно.       Антон лишь крепче сжимает ее. - Я их успокою, но ты пойдешь к себе в комнату, хорошо?       Он не видит, но чувствует как девочка кивает головой, не прекращая объятий.

***

      Уже заходя в подъезд, он слышит как эхом по нему раздаются крики. Квартир в доме не так много и Антон искренне удивлен тому, что никто из соседей еще не вышел на лестничную клетку. "- Чтобы я позволил растить свою дочь такому как ты, мразь! - Ты ее получишь только через мой труп."       Он явно различает второй голос - это Арсений. Спору нет, мужчина был на грани, за все время общения Антон ни разу не слышал такой злости в нем. Это пугает, но Шастун замечает как от криков ребенок в его объятьях столбенеет. Им нужно идти.       Раздает звук разбивающегося стекла. Из-за открытой входной двери создается ощущение, что стакан разбивается прямо в коридоре. Можно даже расслышать как мелко разлетаются осколки по полу. Учителю становится откровенно страшно. "- Сука!"       Болезненный крик заставляет Антона идти быстрее. Его длинные ноги и прокуренные лёгкие в несколько секунд преодолевают лестничный пролет. Девочка с трудом поспевает за ним, явно напуганная громкими звуками.       Дверь в квартиру открыта, Кира даже не попыталась ее захлопнуть или побоялась потревожить родственников. - Пожалуйста, иди в комнату и ложишь в кровать. Хорошо? - Антон говорит тихо, но в то же время его голоса хватает, чтобы девочка расслышала его, несмотря на крики. - Хорошо, спасибо вам. Как только дверь детской комнаты за ней закрывается, Антон делает шаг вперед по длинному коридору.

***

      Открыв дверь он тратит ровно три секунды на то, чтобы оценить обстановку.       Стол, за которым всего неделю назад он кушал пироженое "Наполеон", снесен к другому углу комнаты, перекрывая вход. Стулья лежат на полу, видимо зацепленные в ходе драки.       Первым делом глаза находят Арсения. Мужчина выглядит слишком непривычно, слишком печально. Его длинная черная футболка растянута, открывая плечо. На лице виднеются раны, видимо оставленные брошенным стаканом. Обычно аккуратно уложенные волосы в этот раз растрепаны, а поза выдает в нем проигравшего. Он стоит, опираясь двумя руками о кухонный гарнитур, не в состоянии выдержать даже тяжесть своего тела.       Второй мужчина стоит к Антону спиной, которая уже выдает в нем человека, как минимум, крупного. Антон лишь отмечает сияющую в свете люстры лысину, прежде чем тот поворачивается. На лице смесь злобы и удивления, морщины обрамляют лицо вдоль и поперек, явно выдавая возраст. - Ты кто, блять, такой? Твой пидорок? - мужчина кивает Арсению.       И лишь тогда Попов поднимает взгляд. Те же самые кристальные глаза. Только вместо нежности и спокойствия в них испуг. Он было открывает рот, чтобы начать говорить, но Шастун отмирает первым. - Шастун Антон Андреевич, классный руководитель вашей дочери.       Парень сам удивляется спокойствию своего голоса. В тишине кухни он кажется уверенным и резким, будто руки Антона не дрожат, а сам он не в растерянности.       Юрий оборачивается к нему. Выражение злобы сменяется на недоумевание. Эта перемена рождает в Шастуне мысль, которая кажется сначала странной, а затем гениальной. - А что, собственно, у вас происходит? С этими словами он делает шаг вперед, чудом не наступая на осколки и отодвигает стол, преграждающий ему проход. - У нас?! Что ты тут забыл? - в голове мужчины удивления по-прежнему больше, чем злобы, так что Антон продолжает свою игру во взрослого учителя. - Я являюсь классным руководителем вашей дочери, а значит, разделяю с вами юридическую ответственность за ее сохранность. И обстановка здесь явно говорит о том, что девочка не в безопасности. Так, что в итоге у вас происходит? Мне стоит вызывать полицию?       На последнее предложение он делает особый упор. Поставленный педагогический голос сейчас его главная защита, дальше может быть только нападение. Причем, на него самого. За время своей тирады он успевает поднять стул и отряхнуть от осколков, а затем сесть. - Это наше семейное дело, - лишь бросает мужчина.       Шастун позволяет себе перевести взляд на Арсения. Тот с каждым мгновением сгибается все ниже, явно не справляясь со своей болью. С силой учитель заставляет себя отвлечься - сначала разрешить ситуацию, а затем помочь Арсу. - Ваша ссора явно вышла за пределы Семейного кодекса РФ. И, если я не ошибаюсь, вы тут не прописаны? - мужчина нехотя кивает. - В таком случае, попрошу вас уйти с жилплощади. Ребенку нужно выспаться перед уроками. - Мы просто разговаривали с Арсением, какого черта вы вмешиваетесь? - Мне надоел этот разговор, я вызываю полицию, - все внутри Антона дрожит. Он уверен, что в следующую секунду получит удар. Парень даже не особо его боится, ведь получить не страшно - страшно не помочь Кире и Арсу.       Мужчина перед ним явно раздумывает. Его руки все еще согнуты в кулаки, он старается удержать в поле внимания и Антона, и Арсения. - Я ухожу, - неожиданно сдается мужчина. - Мы еще поговорим, пидор.       Его последний злобный взгляд посвещен Арсению и Антону одновременно. Он спокойно наступает по осколкам и учитель замечает, что он даже не разут и продолжает стоять на кухне в осенней куртке. Кухня погружается в пугающую тишину.       Лишь когда за мужчиной с силой хлопает входная дверь, Антон подлетает к едва стоящему на ногах Арсу. - Черт, что у вас произошло, Арс? Волнение и дрожь в голосе можно больше не скрывать. Учитель с силой падает на колени, даже забывая о разбросанных по комнате осколках. Перед ним Попов. Мужчине явно требуется помощь, его выражение лица полно боли и печали.       Лицо Арсения чуть выше его лица, он замечает как все еще дрожат его губы, когда он задает свой вопрос. - Тебя Кира позвала, да?