Случайная встреча

       Дорогие мои читатели! Огромное Вам спасибо за отклик. Мне очень импонирует ваше внимание к моей скромной персоне. Теперь я знаю ваше мнение по поводу пейринга работы, вернее мнение высказавшихся, но это уже что-то. Надеюсь, что мои дальнейшие бредни, не заставят вас разочароваться. Люблю, целую, обнимаю… ваш автор… - Ты позволишь ему целый день тобой командовать? – удивленно, но в тоже время, почти рыча как дикий зверь, спросил меня Джаред. - А что, у меня есть другой выбор? Я сама сдалась ему на милость, так что, это еще лучший вариант. Если он меня и в правду решит щекотать при каждой встрече, я просто повешусь, или умру в тяжких муках. Тебе же не нужен мой хладный трупик, верно? - А если он заставит тебя сделать что-то такое… - Ты о чем? - Ну, у него могут разные идеи в голове возникнуть, и отнюдь не всегда это светлые и чистые мысли. Что если он попросит тебя о чем-то плохом?        Иногда Джаред напоминал мне книгу, написанную на иностранном языке. Вроде бы взял словарь - и все становится понятным. Но порой понимаешь, что некоторые фразы имеют несколько значений, и истинный их смысл дано уловить не каждому. Вот и что он сейчас имел в виду? - Джей, ты о чем сейчас вообще? Это же Шеннон! Твой родной брат! Как ты можешь такое говорить?! – возмутилась я. - Вот именно поэтому, я и беспокоюсь. Поверь мне на слово, я уж его получше твоего знаю,– несколько раздраженно ответил Джей. - Вот теперь мне еще больше кажется, что ты его совсем не знаешь. Это Шеннон, ШЕННОН, понимаешь?! Он не сделает мне ничего плохого. Он никогда так со мной не поступит.        Я отвернулась в сторону, чтобы не выкрикнуть Джею в лицо что-нибудь лишнее. Так, нужно срочно взять себя в руки. - Ты в этом так уверена? - Конечно. Слушай, ты чего, решил меня напугать? Знаешь, это плохая шутка.       Вновь повернувшись и внимательно взглянув на мужчину, я поняла, что он вовсе не шутит, он действительно обеспокоен. Или же это просто обида, из-за нашего утреннего инцидента? Может мы просто неправильно друг друга поняли, и теперь все это вылилось в весьма неприятный разговор? Чтобы там ни было, этот вопрос нужно решить до конца.        Мы с Ше, сколько времени знакомы, да, это, конечно же, меньше вашего, но, тем не менее, он ни разу меня не обидел. Нет, мы с ним ругались, конечно же, и даже подушками дрались, а еще он меня наручниками к себе приковывал, но плохого он мне не сделает. Да и зачем ему это? Ведь это всего лишь шутка. Глупая шутка конечно, но зато в его манере. - Боль можно принести не только физически, хотя ты и сама это знаешь. Он очень импульсивный и не всегда ведает, что творит, но это действительно твой выбор. Я конечно попрошу его, что бы он не тупил сверх обычного, но на твоем месте я все же был более осторожен. Ты маленькая, наивная и очень доверчивая девочка. Ты летишь на свет, словно неразумный мотылек, опаляя крылья. Такие, слишком легко ломаются и сгорают, но ты должна выстоять, найти в себе стальной стержень. Ты должна, запомни это.       Пока говорил, Джаред подходил ко мне все ближе и ближе, пока не коснулся меня. Тихонечко, словно к фарфоровой статуэтке. Я подняла голову и внимательно посмотрела на Джея, заглядывая в его бездонные, цвета весеннего неба, глаза.       Сколько же в них было чувств и эмоций. Озабоченность, легкое беспокойство, обида, и боль?.. Мне так хотелось, что бы эти чувства никогда не касались его, но, увы, я над этим не властна. Хотя на сей раз, ему больно именно из-за меня.       Я думала, что Джаред относится ко мне, как к маленькому ребенку, но, похоже, я ошибалась. Его чувства ко мне гораздо сильнее, и даже не братские. Но как, почему? Ведь он никогда этого не показывал. Или это опять моя ошибка? Мои несмелые фантазии и нелепые надежды? - Джей… - я тихонечко коснулась его щеки, проводя кончиками пальцев по небритым скулам. В ответ мужчина вздрогнул, а в глазах его проскользнуло что-то, что я не успела истолковать, -… ты… - Не надо Эшли, мне уже пора. – Джаред аккуратно взял мою ладошку в руки и, продолжая смотреть прямо в мои глаза, поднес ее к губам, нежно целуя кончики пальцев. - Джей… - я не смогла сдержать своего стона... - Тише, малыш, тише, - отпустив мою руку, он приложил палец к моим губам, заставляя тем самым меня помолчать. – Я все понимаю, милая. Мы просто друзья. Все нормально, правда.        Я, молча стояла и смотрела, как он уходит. Выходит из кухни, направляясь к коридору. Я смотрела на его удаляющуюся спину, а на губах ощущала его нежное прикосновение. Ну почему, почему он не дал мне сказать? Почему я сейчас стою и молчу, как дура?        Джей повернулся и попрощался, бросив короткое «пока», а затем еще раз обернулся и сказал: - У тебя есть мой номер. Ты всегда можешь мне позвонить, если… Если мой брат все же перегнет палку.        Сейчас лицо мужчины выражало полнейшее равнодушие, хотя нет, он даже сделал вид, будто улыбнулся. Все же он превосходный актер, вот только его глаза… Они открывали его истинные чувства, и от этого мое сердце буквально разрывалось на части.        Не произнеся больше ни слова и больше не оборачиваясь, Джаред вышел в коридор, а потом я услышала, как захлопнулась входная дверь. Он ушел. Ушел. И даже если вернется, таким как прежде уже ничего не будет…        Я пыталась думать о Шенноне и о предстоящем мне дне рабства. Интересно, что за желания возникнут у этого «злого гения»? Хм, в, что это будет что-нибудь из ряда вон выходящее, ведь сам он – такая неординарная личность. Нда, чувствую, огребу я завтра от него приключений на свою пятую точку, и не мало.        Помню, как-то Ше обещал сбросить меня с моста, подвесив за ноги, а еще научить меня прыгать с тарзанки и исполнить пару трюков на своем байке. Как представлю, что все это может прийти в его «больную» голову, так мне заранее плохо становится. Он ведь, знает, гад, что экстрим и я - две абсолютно не совместимые вещи.       Когда мы были с ним в парке аттракционов, он, зная о моей боязни высоты, пытался засунуть меня на самое высокое колесо обозрения, а потом покататься на «американских горках». Хорошо тогда с нами был Джаред, и ему удалось отговорить своего старшего брата от подобного надо мною издевательства.        Нда. Вот я и опять про Джареда вспомнила. Как бы я не пыталась отвлечься, так или иначе, все мои мысли возвращались к нему, к утру, когда я проснулась с ним в одной постели, к выражению его глаз, наполненных печалью. И мое сердце вновь, буквально разрывалось от боли и сожаления.        Мне было очень тоскливо без него, без его улыбки, полной заботы и понимания. Я сожалела, что разочаровала его, но ничего не могла с этим поделать. Джаред был для меня очень важным человеком, разговоры с которым помогали мне восстановить свое душевное равновесие. Он был для меня надежной опорой, но в тоже время, практически всегда оставался в недосягаемости.        В туре, Джей открылся мне с иной стороны. Я видела его энергию и страсть, но как мне казалось, все это предназначалось лишь его творчеству и Эшелону. Он буквально пылал, словно факел, но эти чувства, были далеки от меня. Я бы никогда и не подумала, что ко мне он может испытывать что-то большее, чем дружеские чувства.       Сама я любила Джареда очень сильно, и это было самое светлое и прекрасное чувство, на которое я была способна. Правда желание он у меня тоже вызывал, но в основном, я относилась к нему, как к старшему брату, и любила я его как брата или самого близкого друга.        Джей был для меня солнышком, большой теплой печкой, которая согревала мою израненную душу. Его утренние смс-ки, дарили мне позитивный настрой на все утро, а пожелания «спокойной ночи» навевали самые яркие и сладостные сны.       Джаред был для меня личной «таблеткой от одиночества», я могла просто позвонить ему, и мое настроение улучшалось от одного только звука его голоса. Джей был для меня частичкой того, что делает мою жизнь лучше и ярче, наполняет ее смыслом.        А Шеннон, Шеннон был для меня как воздух, без него я просто не смогла бы жить. Теперь не смогла бы. И осознания этого, мне стало еще больнее, ведь Шенн, наверняка относится ко мне, только как к подруге.        Я часто сравнивала Ше с его младшим братом, и поражалась тем, насколько они похожи, но, в тоже время, как сильно они отличаются друг от друга.        Джей – энергичный и бесшабашный на сцене и такой скрытный и уравновешенный в обычной жизни, что порой кажется, будто это два совершенно разных человека.        Шеннон же наоборот, на показ мог быть слегка грубым или выказывать свою брутальность, налево и направо, но в обычной жизни, в нем просыпался этакий «инстинкт заботливой мамочки». Видели бы вы, сколько в нем любви и заботы к «мелкому», как он с нежностью называл своего брата. А в компании с Томо, Шеннон сам становился хуже маленького дитяти. Их вообще наедине с хорватом нельзя оставлять. Они обязательно, или придумают какую-нибудь пакость всем, или будут угорать, над известным только им двоим приколом.        Я поражалась и, если честно, то немного даже завидовала тому, сколько в их, грубоватых на первый взгляд отношениях, было тепла и нежности. Почему же мои братья не были такими? Неужели я была недостойна подобного отношения, в свое время? Хотя, если бы, мои кузены походили бы на братьев Лето, наверняка, и я бы не была той Эшли, которой являюсь теперь.        Ооо… Мысли. Чувства, эмоции - все это буквально переполняло меня. Мне срочно нужна была разрядка. Мне просто необходимо было выплеснуть всю свою печаль, сожаление, нежность и любовь, все то, что меня мучало и не давало дышать, мыслить логически, иначе… Иначе я бы просто взорвалась…       Как обычно в таких случаях, я направилась в свою мастерскую. В этой небольшой комнате, я проводила большую часть своего свободного времени. Только здесь я могла открыться самой себе, и не бояться, что мою «обнаженную душу, увидит кто-то, кому бы я не хотела довериться.       Да, я помню, что к концу недели мне нужно сдать работы по «Городскому пейзажу» и «Архитектуре прошлых веков», но как можно рисовать безликие дома, когда в груди тесно от мучавших тебя переживаний?       Взяв в руки краски и кисть, я начала творить. В эти редкие часы моего «творческого безумства» я не особо понимала, что именно я рисую, и что окажется в результате. Я просто выражала свои эмоции и мысли, буквально «выливая» их на лист.       Обычно, люди, глядя на подобные работы художников, называют их «мазней безумца». И лишь немногие способны прочесть в них «тайные послания» чужой израненной души.       Я так увлеклась процессом, что совершенно не следила за временем. В такие моменты, меня обычно вообще отключает от реальности, и даже никакие физиологические потребности не способны отвлечь от работы. Однако, звук вышибаемой двери, меня все-таки отвлек. Ух-ты, а за окном, оказывается уже вечер.        Вытирая руки о болтающуюся на мне клетчатую рубашку, которую я обычно одевала поверх одежды, что бы, не запачкаться, я подошла к двери и открыла ее. На пороге стоял Шеннон. - Привет, - удивилась я немного, - странно, но, кажется, «день рабства» был назначен на завтра. Что ты здесь делаешь? Мужчина слегка ухмыльнулся, но взгляд его был несколько удрученным. - Может, сперва впустишь странника, и уже потом начнешь свой допрос? – с наигранной печалью в голосе спросил он. - Да проходи, жалко, что ли, - хмыкнула я в ответ, - просто я тебя не ждала. - А кого ждала? – тут же взъерошился Шеннон? - Никого, - пожала я плечами, – вернее, ждала. И даже тебя, но только завтра. - Хм. То есть сейчас, ты мне не рада? – приподняв одну бровь, поинтересовался мужчина. - Да нет, что ты. Конечно же, рада, разве может быть иначе?! Я бы даже обняла тебя, только вот боюсь краской запачкать. - Так ты рисуешь? - Ага, типа того. - А что именно? - Ну, по идее, мне к зачету готовиться нужно было, помнишь, я тебе говорила? Вот только боюсь, вышло там совсем иное, а что именно. Я и сама не знаю. - Можно я посмотрю? - Ну, э… Да ладно, чего уж там, смотри, если тебе это так интересно. Только не смейся, если там все очень плохо, ладно?        Шеннон как-то странно на меня посмотрел, как на дурочку, что ли, но, молча развернулся, и пошел в уже известном ему направлении. Я же отправилась следом за ним, в прочем, а что мне еще оставалось делать? Правда в дверях я почему-то остановилась.       Мне было очень интересно увидеть реакцию Ше, но в, то же самое время, мне было очень страшно. А вдруг, он поймет все, что я сейчас испытываю, и к нему в частности. Или же наоборот, что если он вообще ничего не поймет, и решит, что я просто идиотка? Ооо, второй вариант, вернее всего. Ведь даже я, сама себя и свои чувства понять не могу, что же от других ждать?       Тихо войдя в комнату, я встала сбоку от мужчины, и на мгновение замерла в ожидании. На лице Шеннона одна за другой, сменялись эмоции: в начале - удивление, затем – улыбка, после – грусть, вновь – радость, ярость и… боль? Или быть может, я совсем не умею разбираться в людских эмоциях, и ошибаюсь. Может быть, Шеннон чувствует сейчас что-то другое, а я просто накручиваю себя?        Взгляд мужчины был устремлен на холст, и я тоже на него посмотрела. Хм, наверное, моя работа чем-то напоминала калейдоскоп. Калейдоскоп моих чувств и воспоминаний, смешанных воедино. На одном стандартном холсте уместились самые значимые для меня воспоминания, так или иначе повлиявшие на мою жизнь.        Некоторые образы были довольно яркими и четкими, иные же были размытыми и тусклыми, причем яркость и точность зависела от многих причин. Какие-то образы приносили с собой только неприятные воспоминания, и были от этого «серыми», другие же просто частично стерлись из памяти.        От обилия и контраста разных красок, поначалу слегка рябило в глазах, но спустя несколько мгновений можно было спокойно разобрать всю картину на отдельные «составляющие».       В общем, картина представляло собой дерево. Древо моей жизни, из корней которого начиналась моя нелегкая судьба. В самом низу «располагался» темный чердак тетушкиного дома, в котором я пряталась от братьев; безликий фасад интерната, в котором я прожила несколько лет, перевернутая и смятая, будто бумажный листок машина моих родителей – все это было изображено в темных оттенках. Здесь были и фиолетовый, отражающий полнейшую апатию, темно – синий, кричащий о холодности всего мира по отношению ко мне, траурно-черный, тоскливо – серый и болотно-зеленый, отражающий полнейшее «затухание» моей прежней жизни.        «Ствол» дерева составляли образы моего «становления на ноги». Новая квартира, периодически сменяющаяся работа, поступление в академию. Новые лица, появившиеся в моей жизни. Этих образов было много, и все они были расположены на зеленоватом с оранжевыми крапинками фоне, поскольку они дарили надежду на новую и возможно лучшую жизнь.       Центр картины был «залит солнечным светом»,- поскольку отражал появление в моей жизни братьев Лето, а они перевернули весь мой привычный уклад с ног на голову. Они дали мне «глоток свежего воздуха», обогрели теплом своей души и показали другую жизнь, раскрыв мои глаза еще шире, и заставив взглянуть на мир по-новому.        Здесь были изображены как оба брата, так и каждый по отдельности, а еще можно было различить образ Томо, ведь хорват так же научил меня многие вещи воспринимать в ином свете.        А вот верх картины не имел «законченности», поскольку я не знала. Что ждет меня впереди, и как сложится в дальнейшем моя жизнь. Я лишь изобразила серо-голубое небо, и отдельные веточки, стремящиеся вверх. И одна только неопределенность распирала мою душу. - Ну, и как тебе? – шепотом, что бы ненароком не спугнуть его задумчивость. Поинтересовалась я у Шеннона? - А? Что? Э… Это так странно, но в тоже время так… Что это? - Ну,.. – я на секунду задумалась, - вроде как моя жизнь. - Это я понял. А в центре, это… - Да. Это вы с Джеем. Как ни глупо бы это звучало, но кажется, вы теперь центр моей вселенной.        Шеннон несколько изумленно на меня смотрел. Хотя нет, не так. Шенн смотрел на меня весьма и весьма ошарашено. - Ох, прости Ше, я знаю, что я слишком навязчива, но это просто то, что я чувствую. И это вовсе ни к чему вас не обязывает. Если…- я глубоко вздохнула, и резко выдохнула. – Если я вам надоела, я все пойму, только скажите прямо, а не пропадайте в неизвестности, ладно? Иначе мне будет очень больно. Хотя о чем это я, мне в любом случае будет мучительно больно. Вы оба для меня как наркотик. Знаешь, у меня было непростые детство и юность, но они многому научили меня. Я поняла, что не нужно привязываться к людям, но к сожаленью, у меня этого не получилось. Теряя каждый раз того, кого любила и кому верила, теряешь кусочек своего сердца, своей души. Я много потеряла в своей жизни, и если потеряю еще и вас, не знаю, останется ли от меня что-либо. Но если решишь уходить – уходи. Я тебя не держу, да и ты вовсе не обязан… - О боги, Эшли… Что же ты такое говоришь?! Я никогда тебя не брошу, слышишь?       Шеннон подлетел ко мне и сгреб в охапку. Сжимая мое лицо, в тисках своих рук, и заглядывая мне в глаза, он продолжил: - Эшли, девочка моя, никогда так больше не говори. Не знаю, что с тобой было раньше, но поверь, я никогда не оставлю тебя одну. Никогда! Я всегда буду рядом, солнышко мое кареглазое, всегда рядом…        Он шептал еще что-то, обнимая меня, зарываясь лицом в мои волосы, а я лишь плакала. Плакала от того, что была наконец-таки не одна, но в тоже время, потому что боялась, что все это исчезнет, словно дым. В объятиях мужчины было тепло и уютно, а еще надежно, словно за каменной стеной. Мне так хотелось верить его обещаниям. Так хотелось надеяться на то, что мы действительно никогда не расстанемся, ведь именно сейчас я осознала, что по-настоящему его люблю. Не как друга или брата, а как мужчину, единственного и неповторимого. Люблю искренне и нежно, всей своей душой.        Немного успокоившись, вытерев лицо от соленых дорожек, я слегка отстранилась от Шеннона. Во-первых, мне было стыдно, за устроенную мной истерику, а во-вторых, я очень стеснялась своего внешнего вида. Я вся такая растрепанная, зареванная, с опухшим носом и покрасневшими глазами. И он – мечта половины женщин всей планеты. - Дай мне пару минуток, ладно? – попросила я у мужчины, тот кивнул в ответ.       Захватив из комнаты джинсы и футболку, я бегом направилась в ванную. Скинув с себя одежду, я встала под прохладные струи воды и попыталась окончательно успокоиться.        Ну, и что же я наделала? Вела себя, словно истеричка. Шеннон сказал, что он всегда будет рядом, но что, если он просто меня пожалел? Что если я для него так и буду – всего лишь, маленькой девочкой, которую нужно все время оберегать? Разве этого я хотела? Хотя, я согласна даже на это, лишь бы только он был рядом.       Завернувшись в полотенце, я подошла к зеркалу. Краснота с лица, конечно, сошла, но оно все равно оставалось, слегка припухшим. Пока я разглядывала в зеркале свое отражение, дверь ванной тихонечко отворилась. Шеннон, стоящий на пороге, уставился на меня во все глаза. Нда, мокрая я, да еще в одном полотенце… Жалкое зрелище, вон даже Ше в лице сменился. -Что-то случилось? - спросила я удивленно? - Э… Нет, просто тебя не было долго, а ты ушла расстроенной, вот я и решил проверить, все ли с тобой в порядке, - вымолвил Шенн, отчего-то краснея. - Эм, спасибо за заботу, со мной все в порядке. Но если не сложно, в следующий раз стучи. Хорошо? – Шеннон сглотнул, и во взгляде его промелькнул какой-то бесовский огонек, - А теперь можно я все же оденусь? - Э… Да. Конечно. Я пока кофе сварю, - сказал он, и еще раз окинув меня взглядом, вышел, прикрыв за собою дверь.       Хм… неужели? Или я снова ошибаюсь? В клубе мужчины зачастую окидывали меня подобными «масляными» взорами, но в те моменты, я была довольно развратно одета и накрашена, да и двигалась соответствующим образом. Но неужели у Шеннона во взгляде промелькнул именно интерес? И ведь к кому, ко мне!?       Вот и новая глава, которую я надеюсь, вы все с нетерпением ждали. Заранее прошу прощение за то, что в ней присутствует так много рассуждений и философских причитаний главной героини, но на мой взгляд, это способствует лучшему пониманию ее внутреннего мира, и возможно дает объяснение некоторых ее поступков. В общем, надеюсь, что вам все же понравится, и тапочками меня не закидают. )) Приятного вам чтения. С любовью и обнимашками… ваш автор…