Случайная встреча

      Заходить к себе в гримерную я не стала, хотя, было бы неплохо для начала, глянуть на себя в зеркало, вдруг, что-то не так? Но мне не терпелось поскорее увидеть Шеннона. Я хотела, что бы он увидел меня именно в этом наряде, что бы оценил, что бы увидел наконец-таки во мне женщину.        Я представляла себе, как сначала Ше разозлится, но ощутив прикосновение моих пальчиков к своей коже, постепенно успокоится. А я буду поглаживать его по руке и расскажу ему всю правду о своих чувствах к нему. Шеннон сам снимет с меня маску, и, заглянув мне в глаза, скажет, что тоже давно меня любит.       Хах, мечтать-то оно, конечно же, не вредно, но до райской идиллии нам еще далеко. И хоть мне и хочется больше жизни, увидеть в глазах любимого мужчины зарождающуюся страсть, этой самой жизни нужно еще умудриться, не лишиться.        Однако я предполагаю, да нет, я просто уверенна, что как только Шеннон узрит под маской меня, единственным его желанием будит причинение мне тяжких телесных. А мне, как вы понимаете, этого очень бы не хотелось…       Может его нужно как-нибудь подготовить? Прочитать лекцию о том, что танцевать в клубах - это не преступление, или что – у каждого человека должен быть свободный выбор. Хотя нет, он меня в таком виде даже слушать не будет.       А может напиться и в таком полубессознательном состоянии повиснуть у него на шее, со словами – «Шенни, я тебя люблю»? Не будет же он меня пьяную убивать. Но тогда, жуткая головная боль и похмелье с утра мне будут обеспеченны, да и разговора с Ше, мне все равно, таким образом, не избежать. Только разозлю его еще сильнее. Да и если мне с одного бокала в голову такие мысли лезут, что будет, если я выпью больше? Даже представить сложно, на что я способна буду в таком состоянии, я же всю оставшуюся жизнь красная как рак ходить буду. Нет уж, этот вариант точно не прокатит!        А может мне его просто соблазнить? Внимание он на меня по любому уже обратил. Осталось только закрепить эффект. Приду к нему такая вся соблазнительная, вдруг он не устоит. Подойдет ко мне, обнимет, поцелует страстно-страстно, а потом собственноручно снимет с меня маску. И тут я ему – «Сюрприз!». Нда, а если он меня пошлет тут же, причем далеко и надолго? Нет, так тоже не пойдет, нужно придумать вариант получше.        Хм, может быть, вообще, я зря все это придумываю, может мне лучше просто поехать домой и сделать вид, будто ничего не было? Жить так, как жила раньше, будто сегодняшнего дня просто не было?        Да нет. Шеннону по любому лучше признаться. Во-первых, я сама же и проколюсь на какой-нибудь мелочи, во-вторых, врать дальше мне просто противно, ну а в-третьих, лучше уж горькая правда, чем терзающее ожидание. Если он скажет, что я ему не нужна, значит, так тому и быть. Но тянуть с признанием дальше я не стану.        Я пошла по направлению к гримерной, в которой должны были расположиться Шеннон и Антуан, но что-то меня остановило. Дверь в уборную для персонала была приоткрыта, и оттуда доносились весьма странные звуки. Я невольно остановилась, различив в них чей-то стон. «Может кому-то стало плохо?» - пронеслось у меня в голове, и я тихонечко приоткрыла дверь.       Увиденная мною картина повергла меня в шок. Мое горло охватил спазм, мне стало трудно дышать. А из глаз покатились предательские слезы. Нет, только не это! Почему? Я забыла, что может быть так больно! Мои ноги буквально подкосились, и дабы не упасть, мне пришлось опереться о дверной косяк.       В туалете, боком ко мне, стоял Шеннон и стонал, вот только плохо ему не было. Наоборот, думаю, сейчас ему было даже очень хорошо, ведь перед ним на коленях стояла какая-то блондинка и старательно его «обслуживала». Вернее даже не так, он просто стоял и грубо имел ее в рот.        Все мои глупые мечты сыпались, будто карточные домики. Казалось, будто от боли, переполнявшей меня, мир перевернулся вверх ногами, и потерял все свои краски.       Я не понимала, как такой милый и заботливый по отношению ко мне мужчина, может быть таким похотливым кобелем, который тр***ет в грязном туалет все что движется? Как я могла настолько в нем ошибаться? Неужели от этого можно получать удовольствие?        Получается, что для него я хуже какой-то уличной девки? Ведь после концерта, о котором он мне даже ничего не сказал, он пошел не ко мне, а снял обычную шлюшку? Или он делала так всегда? Отрывался с ними, и только потом уже шел ко мне, рассказывать сказки о том, как я ему дорога?        Боль разъедала меня изнутри, казалось, что мне на живую вырезали сердце. Но раз его больше нет, тогда почему же, оно так болит? Почему мне так больно? Наивная дура!        Как я могла так ошибаться? Я ведь внушала себе, что никому нельзя верить, что люди, которых впускаешь в свою душу, причиняют только боль… Но нет же, поверила в сказку, возомнила себя золушкой, нашла себе прекрасного принца, только вот не подумала, что таких «принцесс» у него целая толпа.       Зачем людям дано сердце, если они все способны только причинять боль тем, кто их любит? Зачем нам нужно сердце, если без любви намного проще жить? Зачем? Всего один вопрос, и ни одного на него ответа…       На ватных ногах, опираясь о стены, в вернулась к себе в гримерную, сняла парик, и размазывая макияж, стала вытирать слезы. С трудом переодевшись, я хотела было уйти и никогда больше сюда не возвращаться, как вдруг заметила на столе у кого-то из девочек початую бутылку мартини.        « То, что доктор прописал» - зло усмехнулась я, и одним большим глотком, опустошила бутылку на целую четверть. Горло обожгло огнем, я едва не подавилась, но спазм не проходил. Слезы душили меня, не давая дышать нормально. Немного посидев и отдышавшись, я решила, что не могу и не хочу оставаться здесь больше не секунды, и на негнущихся ногах направилась к запасному выходу, прихватив бутылку с собой.        Проходя мимо туалета, я уже отчетливо слышала стоны Ше, переходящие в звериное рычание. Что же, видимо «кукла» попалась умелая, не то, что я. Со мной Шеннон только шутил и разговаривал, а всю свою страсть предпочитал раздаривать другим.       Грудь вновь пронзила острая боль, и в дверь я уже не вышла, а буквально вывалилась. Хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, и согнувшись пополам, я пыталась унять свою истерику, но все было тщетно. Наконец я встала и выпрямилась. И от этого резкого движения в моих глазах потемнело, и меня «повело» в сторону. Я стала падать, но чьи-то сильные руки схватили меня за плечи, и вернули в вертикальное положение.        Перед моими глазами все так же было темно, очертания предметов казались смазанными, и по этому, я не сразу разглядела лицо моего «спасителя». Наконец, до меня дошло, что передо мной стоит мужчина, но это были не Хью и не Роджер.       Я вновь отпрянула, как черт от ладана, пытаясь оказаться от него как можно дальше, но вновь чуть было не упала. Мужчина снова меня подхватил, только теперь уже за талию. - Пусти! – вырываясь, прохрипела я. - Эй, тише, тише, все хорошо, - произнес парень, - я просто хотел тебе помочь. Я тебя не обижу, не бойся.       Только сейчас до меня наконец-таки дошло, что передо мной стоит тот самый ди-джей – Антуан Бекс. Друг человека, которого я любила больше жизни, человека, который причинил мне самую страшную боль. Друг человека, который оборвал весь смысл моей жизни.        «Что он здесь делает?» - пронеслось у меня в голове. «Вышел покурить или просто дышит свежим воздухом? Да какая к черту разница!» - я могла думать лишь о том, как бы побыстрее убраться отсюда, а то вдруг Шеннон тоже решит затянуться, после бурно проведенного вечера? Нет, я не смогу этого вынести. - Пусти, - произнесла я, уже более спокойным тоном.       Мужчина с сомнением посмотрел на меня, но руки все же, убрал. - Спасибо, - произнесла я, и попыталась обойти эту «живую преграду».       В голове все плыло. Не знаю, были ли это последствия стресса и пережитых эмоций, или же тому виной слезы, словно, шоры, застилающие мои глаза, а может это давал знать о себе выпитый алкоголь. Однако я все же мелкими шажочками направилась к выходу со стоянки.        Ночную тишину пронзил резкий хруст, и я таки растянулась во весь рост на асфальте. Бутылка вылетела из моих рук и со звоном разбилась. Осколки стекла вместе с остатками алкоголя разлетелись во все стороны, будто звезды, падающие с неба. Несколько осколков поранили мою кожу, и из ранок тонкими струйками засочилась кровь. - Да что же сегодня за ночь-то такая? – всхлипывала я, безуспешно пытаясь подняться с асфальта, сжимая в руке каблук сломанной туфли. Подтянув к себе колени и обняв их руками, я завыла в голос.       Жгучая боль просто переполняла меня. Обида, злость, на него, на себя, на весь мир – буквально разъедала душу. Я хотела не чувствовать всего этого, забыть, а еще лучше вообще не знать его! Будь проклят тот день, когда я столкнулась с Лето-старшим!       Чьи-то ладони гладили меня по голове, обнимали за плечи. Ласковый голос просил успокоиться, встать с холодной земли, ведь я могу простудиться. Но мне было плевать. Мне было плевать абсолютно на все, и уж тем более на какую-то простуду.       Я могу заболеть? Ооо. Да причем здесь это, если я просто хочу умереть?! От этой мысли в моей голове в миг все будто бы вернулось на свои места. Это же гениально! Если меня не будет, не будет и душевных терзаний, боль уйдет, и больше никогда не коснется меня. Вот только бы решиться на этот шаг, ведь я такая трусиха… - Ты можешь мне сказать, что с тобой случилось? – услышала я приятный голос.       Что? Ах, да! Антуан все еще пытался меня успокоить, обнимая, гладя по волосам, шепча на ухо, что-то типа «все будет хорошо, только успокойся». - Просто он с ней… в общем они… Нет, прости, я не могу… - новый поток слез хлынул из моих глаз. - Прости. Прости, пожалуйста, я не подумал. Что я могу для тебя сделать? - с заботой и сожалением в голосе спросил мужчина. - Просто увези меня отсюда…