In vene veritas.

Мама скрестила руки на груди в обвиняющем жесте. Папа показушно кривил лицо, а Мэйбл дулась в дверях кухни за съеденное печенье. — Ты нам решил так насолить, да? Во всех смыслах ведь! — раздражённо спросила она, отлепляясь от кухонного стола и подходя к Дипперу, который рассматривал потолок. Было бы славно, если бы он сейчас обвалился. — Это не я, — твёрдо повторил в пятый раз Диппер. — А кто же ещё? Кому ещё в голову, если не тебе, придет идея смешать всю соль и сахар вместе? Ещё и каким-то образом умудрился разбить подаренный бабушкой сервиз! Да она же голову мне за него свернёт, он был семейной реликвией, Диппер! Ты хоть раз подумай о других, а не о себе и своих соплях. Мама усмехнулась, наблюдая, как Диппера выворачивает от злости наизнанку без возможности на её открытое выражение. Он, подобно ей, скрестил руки на груди, оттолкнулся от стены и, случайно задев Мэйбл плечом, вышел из кухни. Никто не стал останавливать, потому что за этой напыщенной гордостью скрывались крики и обзывательства, до которых не опустился бы даже сам дьявол. И пускай он действительно разбил вчера стакан с молоком из-за тремора рук, но соль с сахаром не трогал, ибо это слишком тупой и одновременно гениальный поступок, а на бабушкин сервиз страшно было даже дышать. «Билл?» — невольно пронеслась в голове догадка. «Ты псих.» — вежливо напомнила тревога. Ночь была на удивление светлой для осени. Диппер тихо спустился на кухню, чтобы налить себе ещё кофе, потому что делать домашнее задание вовремя — для слабаков. Ветер неприветливо стукнул в окно веткой маминых разросшихся гортензий. Интересно, как там мисс Присли? С того случая прошло два дня, а она так и не пришла за своими горшками, чем очень обеспокоила мать. Она хотела сходить к ней, доброжелательно поинтересоваться о здоровье и о Джимми, но в последний момент мистер Бин из дома наискось сообщил, что она уехала к своей сестре сразу же, как скончалась её милая такса. Диппера от этой информации ненормально затрясло. Сейчас, в ночной тишине спального района, было совершенно не страшно, даже наоборот — умиротворенно. Диппер облокотился на кухонные тумбы бедрами, ожидая, когда закипит чайник для растворимого кофе. Растущая луна за окном медленно выскользнула из-за дома напротив, очертив на окне тень от огромного дуба. Его ветви, как изломанные нити паутины, скрестились на прозрачном тюле, выдавая жуткие узоры. Очертания кривого овала, больше напоминающего искаженное лицо, и отдаленно похожая на силуэт лежащей собаки тени застряли у Диппера в глазу. — Че за… — он протер глаза, снова уставившись на тюль, но бледные тени уже кое-как дотягивались до подоконника. Тишина вокруг зазвенела. Диппер, решивший, что лучше сейчас, во избежание паники, лечь спать, выключил плиту, так и не дождавшись чайника, и поднялся к себе в комнату, находившуюся прямо перед лестницей со скрипучим полом, по которому жаворонок-сестра и вечно работающие родители любили очень громко проходить ранним утром на выходных. Настольная лампа мягко ложилась на учебник астрономии и толстую тетрадь по ней, которую Диппер вёл исключительно для школы, свою личную превратив в дневник загадочного подростка. Ветер стучал в окно, завывал в щелях рам, как будто даже пробегал по коридору за закрытой дверью. Старательно игнорируя растущее напряжение в груди, Диппер принялся щёлкать ручкой, чтобы перебить скребущиеся звуки откуда-то со стороны кровати; они появились сразу же, как только он вернулся в комнату. Собственно, поэтому он не лёг спать. Поджав ноги к себе, Диппер старательно вычитывал всё о галактиках со вспышками звездообразования. Исключительно высокая скорость появления звёзд. Боже, там что-то шевелится в углу кровати? Не смотри, потому что вспышка звездообразования происходит из-за столкновения двух галактик или же из-за их близкого прохода одной возле другой. Почему такое чувство, будто если опустить ноги на пол, то за них обязательно уцепится какая-нибудь стрёмная херня? Временное событие — такое образование звёзд, иначе бы… Одеяло на кровати зашуршало. Диппер огромными от ужаса глазами посмотрел туда через плечо. Одеяло медленно сползало на пол: что-то черное держало его за край. Диппер отвернулся и зажмурился. Ламинат зацарапался под стулом. Ветер рванул в окно, ударяясь в прочный стеклопакет с грохотом. Диппер задушенно выдохнул, стараясь сжаться на стуле как можно сильнее. Глаза невольно вернулись к кровати. Сердце усиленно застучало, — симпатический отдел нервной системы заработал как часы. Диппер повторял: такое образование звёзд временно, иначе истощится запас энергии. Чёрная рука заскользила по кровати, как будто выискивая Диппера на ней. Длинные пальцы по-паучьи растягивались на фоне белой простыни. Пустота под кроватью глядела кровожадно. Диппер снова зажмурился и даже замолился. Тишина орала, как резаная свинья, звенела в ушах колоколами преисподней, желая, чтобы у Диппера лопнул от напряжения мозг. Всё это длилось несколько минут. Рука исчезла, как только из-за облаков выглянула растущая луна и украла половину теней в комнате. Диппер присмотрелся к отчётливой надписи из царапин на полу, стараясь при этом держаться от пустоты под кроватью на максимальном расстоянии. «Соглашайся или сойдешь с ума, » — Диппер нервно улыбнулся, зарываясь руками в волосы и садясь на корточки. — Сойду с ума, — прошептал он, снова наблюдая фейерверки перед глазами. Перед школой выпив три кружки крепкого кофе, Диппер запрыгнул в автобус, потому что родители принципиально не хотели его подвозить из-за недавних случаев, к которым еще прибавились и поломанные гортензии мамы, обнаруженные с утра на пороге. Диппер не любил школу, не любил автобус, идущий до неё, одноклассников и некоторых учителей, которые требовательно относились к его отличным оценкам, постоянно отправляя на олимпиады в другие города, до которых добираться приходилось как угодно, но только не с родительской помощью. Однажды ему пришлось ехать на попутке (потому что маршрутку до соседнего города он благополучно упустил), которую вёл простодушный старик, воняющий навозом и побрякивающий бутылками скотча под сидениями. Когда старик высадил Диппера на окраине города, то сказал, как лучше добраться до залупной школы Холлривера, в которой проходила олимпиада, и зачем-то сообщил, что у него в багажнике лежит лучший снюс в мире. В холодном кабинете с голубыми стенами Диппер ощущал томительную скуку. Он перечитал весь учебник физики от начала и до конца, пока учитель старательно объяснял один параграф по несколько уроков, и теперь загадочно смотрел в окно, надеясь, что в сериале про его жизнь продюсер решит вставить для этого момента песню Ланы Дель Рей. — Таким образом, демоны являются неотъемлемой составляющей Вселенной, то есть её материей, и если они будут исчезать в сверхновых, то Вселенная сожмётся и будет иметь размер, который имела до Большого взрыва. Диппер тряхнул головой, сгоняя сонливость и переводя взгляд на их нового физика. Нового физика? Молодой мужчина, может быть не больше двадцати пяти лет, со светлыми волосами, уложенными объемом на один бок, голубыми глазами, острыми чертами лица и как будто срезанным профилем, длинной шеей, обернутой в голубую рубашку, и невероятно странным, дребезжащим голосом. Он оперся руками на стол и прожигал Диппера взглядом. Последний вжался в спинку стула, отворачиваясь к одноклассникам, но те спокойно продолжали слушать новоиспечённого физика, то ли любуясь на его океанические глаза, то ли действительно заинтересованные демоническим устройством Вселенной. — Простите? — вякнул Диппер, когда физик подошел к его первой парте. Одноклассники неотрывно следили за ним. — Соглашайся, Сосна. Или я буду сводить тебя с ума до того момента, пока ты в слезах и соплях не начнёшь молить меня о пощаде. — глаза физика загорелись жёлтым, начиная сливаться в один. Диппер оттолкнул от себя парту, заставляя Билла попятиться назад. В том, что это был Билл, Диппер больше не сомневался. — Оставь меня в покое! — закричал, вскакивая с места. Одноклассники что-то бессмысленно заговорили; гул сливался в уши расплавленным металлом. Задребезжал воздух, раскаленный до готовности взорваться в любой момент. Диппер схватился за горло, пытаясь отдышаться, но чёрные пальцы, как из тех ночных видений, начали сдавливать его, наложившись на собственные руки. Диппер закашлялся, а шум из чужих голосов нарастал в голове с каждой секундой. Билл стоял над ним, не двигаясь, лишь скалясь в подобии улыбки и нашептывая противное: «Соглашайся!» В глазах зарябило, и Диппер упал на парту, отключившись. Лицо Мэйбл прорезалось сквозь темноту. Она судорожно схватилась за плечи брата и начала трясти его, стараясь как можно быстрее привести в чувства. — Девочка, нельзя же так! — медсестра Кэрол постаралась оттащить Мэйбл за предплечья, но она лишь сильнее впилась в Диппера. — Хэй, Дип, бро! — Мэйбл испуганно отскочила, когда он зашелся в кашле. — Диппер, как ты? — добавила виновато. Неприятная ломота по всему телу, мутные глаза, сухость в горле и болящий лоб. Диппер проморгался, стараясь вернуть себе зрение, а после осторожно приподнялся на кушетке. Внутри всё перевернулось от таких виртуозных действий. Сначала заметив медсестру Кэрол, а только потом уже фонящую писком Мэйбл, Диппер потер саднящий лоб рукой и принял сидячее положение, свесив ноги. — Как ты, Диппер? — спросила Кэрол, укладывая тёплую руку ему на лоб. — Нормально, — невнятно резанул он, силясь встать и осмотреться. Внутри всё переворачивалось от произошедшего, а страх, что Мэйбл или добрая медсестра окажутся ещё одним Биллом, полностью застилал осознание действительности. Он не в безопасности даже в школе. — Тебе нужно отдохнуть! — Мэйбл схватила его за руки и прижала их к кушетке, заглядывая в глаза. — Что случилось, Дип? Мне сказали, что ты кричал на уроке, а потом упал без сознания на парту. Она успокаивающе погладила его по тыльной стороне ладони, призывая говорить, но Диппер лишь вопросительно выгнул бровь. Он просто кричал? А то, что новый физик говорил ему какие-то ужасы и пытался задушить — не считается? Мэйбл тяжело выдохнула, прося Кэрол побыть с ним наедине, как в сериалах на нетфликс. Та понимающе кивнула и вышла в процедурную. — Диппер, ты можешь мне доверять. Да, мы с тобой постоянно ссоримся, и ты ужасно относишься к родителям, — это было абсолютно не обязательно, но Мэйбл нравилось напоминать, кого мама и папа любят больше, — но я остаюсь твоей сестрой. И мы должны помогать друг другу. Расскажи мне, что тебя беспокоит, ладно? Она села рядом, укладывая безвольную голову Диппера себе на плечо и запутываясь пальцами в его кудрях. Он лишь неопределенно выдохнул, стараясь удачно прикинуться мёртвым. Голова гудела похуже того дня, когда он впервые увидел Билла, и ещё ужасно хотелось вернуть съеденный два урока назад сэндвич наружу. И почему эта птица на карнизе за окном так пристально следит за ним? Делиться с Мэйбл переживаниями? Смешная шутка, потерявшая актуальность, когда им исполнилось по десять, и дедушка впервые забрал их к себе на лето. Тогда они крупно, как только могут десятилетние дети, поссорились, потому что Дипперу нравилось ходить с дедом по лесу, а Мэйбл хотелось гулять по городу. Когда Диппер вернулся домой, то впал в родительскую немилость. Почему? Он не знал и, сколько бы не пытался найти ответ на этот вопрос, всегда натыкался на тупое молчание со стороны взрослых и удрученные покачивания головой со стороны дедушки. — Просто плохо сплю. Переживаю из-за мамы, — сквозь зубы прошептал он, сжимая край школьной рубашки. — Дип… — начала Мэйбл, но запнулась обо что-то внутри себя, выдохнула и продолжила: — Прости, что я на тебя всегда давила. Я не хотела. Ты ведь такой умный, ты наверняка мог знать, как помочь маме и папе, но я не подумала, что никто так и не помог тебе. Я почти не плакала над смертью дедушки, потому что не знала его, а ты был с ним все эти семь лет бок о бок, — её голос неуверенно шелестел на ухо. Диппер вслушивался в каждое слово. Сердце будто таяло. Он прижался щекой к плечу Мэйбл, слушая, как она исповедуется во всех своих переживаниях, но не с целью получить помощь и поддержку, а просто вслух проговорить эту боль. — Дип, посмотри на меня, — тихо попросила она спустя какое-то время своего бесконечного монолога. Диппер нехотя оторвался от её плеча, разминая шею. Голова уже не так болела, а страх даже перешёл на второй план. Конечно, внутри оставалось ощущение неизбежного, что стояло буквально за дверью и было готово в очередной раз наброситься приступом ужаса, но Диппер старательно отгонял это чувство, надеясь побыть в спокойствии рядом с сестрой. — Да какого хуя! Он рванулся с кушетки, подлетая к окну. Ноги задрожали, а ослабшие пальцы бесполезно пытались удержать шатающееся после обморока тело, закрепившись на подоконнике. Мэйбл, чья голова сейчас была в три, если не четыре раза больше нормальной, удивлённо уставилась на него, протягивая непропорционально огромные ладони в его сторону. Она беспомощно смотрела на него, силясь как-то помочь, но бешеный взгляд и срывающиеся со рта непонятные фразы пригвождали её к месту. Диппер задышал, стараясь согнать с глаз накатывающиеся слёзы. Ему было страшно, ужасно страшно, как никогда в жизни. Он видел, что его сестра, милая, красивая, иногда непроходимо глупая девушка, сейчас искажала своё безобразное лицо в попытке выговорить хоть что-нибудь. Казалось, что эта огромная голова сейчас лопнет, а тонкая шея с хрустом переломится. По телу побежали мурашки, вызывая рвоту от накатившего холода. В палату забежала медсестра Кэрол, растерянно пытаясь обмозговать происходящее. Диппер шептал что-то невнятное, просил оставить его, просил какого-то Билла не трогать сестру и на крайний случай просто уже убить его. — Диппер, всё хорошо, успокойся, — медсестра Кэрол осторожно подошла к нему. Диппер метнул в неё затравленным взглядом. Испуганная Мэйбл сидела на кровати, перебирая в голове все, что сделала. Она медленно поднялась со своего места, но Диппер закричал, прося оставаться её на кушетке. Качнув большой головой, Мэйбл села обратно, закусывая губу, оголив ненормальные клыки. Диппер замотал головой, сразу вспоминая мертвую таксу соседки и чёрную руку из-под кровати, которые сейчас объединились в сестре. — Неужели вы не видите её? — прошептал он, когда медсестра мягко обняла его за плечи и развернула к окну. — Всё хорошо, Диппер, успокойся, — как умалишенная повторяла она. Диппер нервно сглотнул. В слабом отражении окна он видел, как Мэйбл все-таки встала с кушетки и вышла, смахивая длинными кривыми пальцами слёзы из огромных, пустых глаз. — Я согласен, — он заплакал, пока медсестра убаюкивала его на своём плече, дав какого-то успокоительного. — Я согласен, Билл.