In vene veritas.

С утра голова затрещала непростительно громко. Помятый внешний вид в зеркале напугал получше любого хоррора: и без того кудрявые волосы спутались от беспокойного сна, под тёмными глазами пролегли не менее тёмные круги, а помятое лицо выглядело комковатой подушкой в бледно-бежевой наволочке. Диппер оттянул щёки вниз, разглядывая красные глаза и стараясь размять затекшую от слёз кожу. Мэйбл, занявшая ванну на добрых два часа, сейчас крутилась сзади, пытаясь посмотреться в зеркало. На вопрос, почему ей не попробовать лицезреть себя где-нибудь не здесь, она ответила, что тут самый идеальный свет для того, чтобы понять, как лег новый консилер. Диппер понимающе пожал плечами и вышел из ванной. Родители уехали в половине восьмого, на удивление не став дожидаться Мэйбл, так что она суетливо собиралась в прихожей, опаздывая на школьный автобус. Диппер же бессмысленно буравил взглядом турку, в которой бурлил кофе. В школу идти не хотелось. В принципе совершать какие-либо действия не хотелось. Плюнув на всё, решил остаться дома. Успеваемость и посещаемость вполне позволяли, не говоря уже об ответственном поведении ученика выпускного класса. Воздух как будто задребезжал. Диппер потёр переносицу и привычно зажмурился, стараясь прогнать мурашки перед глазами, невесело отмечая, что это — верный признак скорого обморока. Голодного, нервного или сонного, — размышлять об этом не было ни сил, ни желания. Вспоминая все инструкции, Диппер начал растирать кончики пальцев, разгоняя кровь, а после делать глубокие вдохи и выдохи. Но воздух по-прежнему дрожал, и Диппер буквально видел, как тот распадается на молекулы. Сначала охватила паника: мерзкая, тягучая, как будто кто-то ухватился за шею и начал медленно скручивать её. Диппер осел на пол, наблюдая, как пространство перед ним словно разделяется на два, а из образующейся бездны выглядывает нечто, отдалённо напоминающее жёлтый треугольник иллюминатов, с жутким глазом посередине, заглядывающим в самые дальние углы сознания. Туда, где спряталась боль. Диппер попытался встать, но в тело, подобно средневековым пыткам, налили железа. Галлюцинация моргнула глазом, осмотрела узким зрачком комнату и выплюнула из бездны жёлтую пирамиду, которая неприятно искрилась на фоне серого неба за окном. Диппер задушенно выдохнул, вжимаясь в тумбу. — Что, блять… — прошептал, наблюдая, как из треугольника начали вытягиваться подобия рук и ног, больше похожих на чёрные нитки. Пирамида, услышав красноречивое выражение, устремило взгляд единственного глаза на Диппера, но почему-то казалось, будто на него смотрит всё, что находится на кухне, начиная от ножей в подставке и заканчивая собственными коленями. Крупная дрожь с воздуха переместилась на тело. Тремор рук не позволял упереться в пол и встать. Это галлюцинации? Это сон? Диппер всё-таки упал в обморок, разбил голову, попал в кому и теперь видит то, чего нет? — Диппер! — электричеством отозвалась пирамида. — Вылитый дед в молодости! Прям заблудиться в двух соснах можно. Глаз вытянулся в подобии оскала. Пирамида приблизилась, протягивая тонкую чёрную руку. Диппер осторожно перевел на неё взгляд, боясь, что существо воспользуется его отвлеченным вниманием и сделает что-нибудь. Хотя, какой вред может причинить треугольник, верно? — О, понимаю, ты немножко в шоке, но меня зовут Билл, и твой дед, конченый на голову идиот, заключил со мной контракт почти двадцать семь лет назад, а потом умер, так и не разорвав его, и если этого не смогу сделать я, то превращусь в сверхновую и нахер взорву вашу планету! Диппер понимающе улыбнулся и, наклонив голову набок, спросил: — Что? Пирамида — называть это Биллом, при всём уважении, не получалось — перевернулась в воздухе то ли в приступе смеха, то ли в возмущении. Ближе подлетев к Дипперу, снова выжидающе заглянула в глаза. Но он потерянно моргнул, стараясь держать себя в руках. — Ты что, ничего не знаешь? — Нет, — нервно усмехнулся Диппер, прикидывая, что он вообще помнит о свойствах треугольников из геометрии. — Сосна, не время тупить, давай, вспоминай условие, и я освобожусь. В твоих же интересах вспомнить его как можно скорее. — Какое условие? — раздражённо спросил Диппер, всё-таки поднимаясь с пола. Гудящий голос галлюцинации по имени Билл начинал выводить из себя. Голова продолжала трещать, как монашеские чётки, а разделившаяся на два кухня начала медленно срастаться, из-за чего Дипперу показалось, что земля уходит из-под ног. — Что ты несёшь? Глаз удивленно вытянулся, моргнули восемь тонких ресниц. Билл побагровел, причем в прямом смысле становясь красным. Ладно, не у одного Диппера проблемы с агрессией. — Твой дед Форд, — замогильным голосом начал треугольник, — заключил со мной контракт почти двадцать семь лет назад. Я думал, что наткнулся на обычного человека, желавшего получить богатства и чье-то прощение, но он оказался экзорцистом. Диппер зачем-то внимательно вслушивался в то, что говорила его галлюцинация, пытаясь сопоставить образ своего милого дедушки-библиотекаря, жившего в доме на окраине города и ходившего в лес каждый день, с образом церковного служащего в черной рясе и крестом до пупа. — Сосна, я знаю, о чём ты думаешь. Выкинь эти глупые человеческие представления о демонах и экзорцистах из головы и слушай дальше. У нас тут факты, а не гоетия. Диппер послушно кивнул, внутренне мирясь с новым прозвищем, которое, видимо, принадлежало деду. Билл же беспечно продолжил: — Придумал какое-то тупое условие, которое смог сохранить от меня в тайне, и привязал меня к себе. Сказал, что в последний год он разорвет со мной контракт, но умер, увы, быстрее. И теперь, если до окончания срока контракта я не смогу выполнить это условие, твой мёртвый дед высосет из меня всю энергию, и я стану сверхновой. Конечно, ты скажешь: «о Билл, ты такой молодой и глупый демон, раз попался экзорцисту, так что же страшного в твоей сверхновой, если она взорвется через миллионы лет?» А то, Сосна, что в купе с двумя уже существующими сверхновыми, я могу своей, например, полностью изменить на вашей планете климат через лет тридцать, а матушку-Вселенную ограничить в расширении. Ну, и умирать мне не очень хочется. — Хорошо, — согласился с чем-то Диппер, облокотившись на стол для сохранения равновесия. — И я типа знаю это условие? — Не типа, а знаешь, — воодушевленно сказал Билл, садясь нижней гранью на столешницу. — В последние годы Форд часто брал тебя к себе, отсылал меня болтаться в ближайшем разрыве пространства, чтобы я не подслушивал, что он тебе говорит. — Но я не помню ничего такого, — помотал головой Диппер, вспоминая лишь то, как они с дедушкой бродили по лесу в поисках каких-то волшебных грибов, как бы то ни звучало. Сидеть на кухне после нервного срыва, с уже давно выкипевшем кофе, головной болью и ломотой по всему телу, разговаривая с пирамидой-Биллом, что обещается взорваться через тридцать лет, если не выполнит какое-то условие деда по контракту. Диппер чувствовал себя наигранно спокойно и естественно. Он слушал, что ему безостановочно говорил Билл, стараясь как минимум разобраться в том, где реальность, а где кома. Билл сердился, потому что на все его: «Ну как же так, вообще не помнишь, Сосенка?», — Диппер уверенно отвечал нет, начиная постепенно закипать из-за назойливой галлюцинации и трескающегося сознания. Медленно сходить с ума — самая страшная и нечеловеческая пытка, которая сейчас обрушилась на его голову, надеясь прибить ко всем чертям и пирамидам. В один момент зубы снова сжались, предательски заскрипев. Диппер рывком поднялся с места, ощущая необъяснимый приток сил, которые срочно нужно было выплеснуть куда-нибудь. Глаз Билла снова удивленно выгнулся, когда Диппер, сжавший кулаки до проступающих вен, злобно уставился на него. — Чего ты от меня вообще хочешь? Вспомнить какое-то условие, о котором я мало того, что не помню, но даже примерно не представляю, в каких обстоятельствах оно было заключено! Мой дед — экзорцист космических демонов, о, спасибо, моя гениальная башка шизофреника! Ещё что? Через время я обзаведусь несколькими личностями, чтобы слышать вечные ссоры не только снаружи, но и внутри? Исчезни, или я себе нахуй лицо разобью, только бы не видеть этого всего! Диппер ударил рукой по столу, сразу же пытаясь сжать гладкую поверхность пальцами. — Ты чего вскипел, Сосна? — Билл дернулся со стола вверх, зависая под потолком. Диппер раздраженно перевел взгляд вслед за ним. — Думаешь, я — твоя шизофреническая выдумка? — Не думаю, а так и есть. Я просто бешеный псих, вот и всё, — сквозь зубы процедил он, в окне краем глаза замечая, что кто-то зашёл на крыльцо дома. В дверь настойчиво позвонили четыре раза, отчего Диппер нервно дернулся и, стараясь привести себя в порядок, умылся ледяной водой из-под крана на кухне и, причесав волосы пальцами, старательно сдерживая желание взорвать весь мир к чертям, выбежал в коридор, оставляя Билла бесцельно мотаться по кухне туда-сюда. Мисс Присли — мерзкая дама, живущая в доме напротив, и чья собака вечно гадила на их газон у забора — максимально нетерпеливо стояла на крыльце. Диппер уже подумал, что может и не стоит скрывать своё раздражение в разговоре с этой женщиной, но последующая лекция от родителей, которым эта гениальная личность промоет мозги, о том, что нельзя грубо относиться к взрослым людям, казалась весьма… удручающей. — Здравствуйте, — безынициативно проговорил Диппер, открыв дверь. Мисс Присли недовольно осмотрела его с ног до головы. — Почему не в школе, мистер Мэнсон? — только она могла так мерзко растягивать это несчастное «Мэнсон», обязательно змеёй выделяя «с» посередине. — А впрочем, неважно. Твоя мать должна была отдать мне цветочные горшки под драцену, так что соизволь принести их. И быстрее, Джимми надо гулять, а то она загадит вам весь газон, и будет нехорошо. — Да что вы, — истерически улыбнулся Диппер, наблюдая, как за спиной разряженной в цветастое платье мисс Присли Билл гладил Джимми по голове. — Мисс Присли, что с вашей собакой? Она обернулась и застыла в ужасе. Диппер, секунду назад видевший, как бедная откормленная такса ластилась к светящемуся треугольнику, старался понять, почему она сейчас задыхается собственной слюной, упав на спину и задрав короткие лапы к небу. Мисс Присли закричала, подбегая к Джимми и стараясь откачать её. Диппер вцепился в дверной косяк. Дыхание беспомощно спёрло в груди. Он попытался сделать шаг в сторону мисс Присли, но мир перед глазами резко перекрутился, заставив вписаться плечом в дверь. Женщина истерила, стараясь оказать собачке какую-нибудь помощь, но, кажется, делала только хуже своими хаотичными движениями. Она безутешно вцепилась пальцами в подол своего платья, натягивая до трещащих швов, и Диппер буквально почувствовал, как в этом звуке разрывается её сердце. — Это ты сделал? — тихо спросил он, когда демон появился откуда-то сбоку. Билл покачал всем телом в знак согласия. Мисс Присли, взяв бьющуюся в предсмертных конвульсях собачонку на руки, поковыляла к себе на участок, громко рыдая и моля Господа сохранить Джимми жизнь, оставляя Диппера в застывшей тишине. Закрыв дверь, он прислонился к ней спиной и съехал на пол, надеясь, что ему всё просто привиделось. Но Билл любезно опустился напротив, молчаливо разглядывая его своим единственным глазом. Диппера затрясло. Гиблая истерика мазнула губами по уху, нашептывая, что он сходит с ума и совсем скоро его точно упекут куда-нибудь, и никто уже не поможет, потому что до него никому нет дела. Истерика шепнула, что Билл, если окажется не галлюцинацией, убьет его в любой удобный момент, почему и для чего — неважно, но он точно сделает это, как с той собачкой. Истерика мягко обняла, как мать поглаживая по спутавшимся волосам, запуская в них ледяные руки дрожи и помутнения в глазах. — Убирайся, — Диппер поднял невидящий взгляд на Билла, который не двигаясь висел в воздухе. Тот лишь неопределенно качнулся в сторону. — Уйди отсюда! Прекрати! Зачем ты появился? Ты сведёшь меня с ума? Поздравляю, это невозможно, я и так уже законченный еблан! Исчезни, закройся, пропади, я не буду тебе ни с чем помогать! Оставь меня в покое, пожалуйста! Все оставьте меня в покое! Диппер закрыл голову руками, вжимаясь лбом в подогнутые колени у груди, стараясь наладить дыхание. Слёзы снова выступили, жгучие и сухие, и Диппер оттянул волосы на голове, чтобы выдавить хоть что-то из глаз, чтобы прорыдаться до осипшего голоса, но получалось только безуспешно причинять себе боль. Билл над ним задребезжал. — Не хочешь помогать мне не уничтожить вашу планету? Диппер не слушал его, только слышал электрический голос, накаляющийся от раздражения. Страх сковал тело, и Диппер сильнее вжал голову в колени. — Заткнись, исчезни! — закричал он, надеясь, что всё это — просто сон, очень реалистичный и до одури пугающий. Воздух буквально разжался, до этого концентрируясь вокруг Билла. Дребезжание утихло. Трещащая боль в голове перешла в неприятную мигрень. Диппер осторожно разжал руки на затылке, поднимая взгляд и с облегчением видя перед собой пустой коридор. Всё замолкло: даже нарастающий уличный шум перестал давить на барабанные перепонки. На кухне, убрав все напоминания о бедном кофе, Диппер достал молоко и овсяное печенье, которое безумно любила Мэйбл, с намерением съесть всё. Он старался делать вид, будто ничего не произошло, но трясущиеся руки грубо выдавали ложное спокойствие. Техника дыхания по квадрату, называние предметов вокруг и своего имени, вода, отвлеченное занятие, — Диппер потратил утро, чтобы убедить себя, что ему всё привиделось из-за вчерашнего нервного срыва и хронического недосыпа. Просто привиделось.