Synchronise

— Ты издеваешься надо мной. Сонхун никогда не отличался особыми способностями на математическом факультете, но то, что он видит перед собой, заставляет его вытереть пыль с ящика для хранения в своем мозгу с надписью ‘арифметика’ и мысленно подсчитать вероятность того, что он сможет развернуться, сесть в свою машину и помчаться домой так, чтобы его не заметил Сону. Не говоря уже о том, стоит ли рисковать штрафом за превышение скорости в пути или нет. Не подозревая об этой внутренней битве, Сону подбегает к нему, губы растягиваются в широкой улыбке, которая занимает по меньшей мере половину его лица под широкополой соломенной шляпой, которую он носит. Она сочетается с грязно-коричневой рубашкой на пуговицах и шортами длиной чуть выше колен, которые на нем надеты - что-то вроде формы для сафари. Сону каким-то образом удается выглядеть как первоклассник в ночь Хэллоуина с помощью дешевой имитации, и Сонхун ненадолго задумывается, когда у него было время придумать это. — Ты рано. Сонхун гримасничает в ответ. — Заметили что-нибудь? - спрашивает Сону. — Хм, - Сонхун подпирает подбородок большим и указательным пальцами, глядя в глубокой задумчивости, как будто он размышляет над философскими вопросами жизни. — Я думаю, ты пропустил ту часть, где это должно быть походом в школу, а не вечеринкой в честь Хэллоуина, - его слова покрыты налетом сарказма. Сону бросает на него многозначительный взгляд: — Ну, я думаю, это выглядит мило, - голос замолкает, когда он смотрит вниз, чтобы осмотреть свою одежду, теребя хлопчатобумажную ткань. Однако капли дождя Сохуна сегодня не намочат его зонтик, его солнце светит слишком ярко. — К счастью для тебя, я в хорошем настроении, поэтому я проигнорирую то, что ты пытаешься сделать, - и с этими словами он роется в рюкзаке, висящем у него на плече, и вытаскивает подозрительно выглядящий пакет, который заставляет Сонхуна немедленно сузить глаза. — Я знаю, как тебе было бы обидно остаться в стороне, поэтому я тоже купил тебе один! - Сону протягивает шуршащий пластик к Сонхуну. По улыбке, которая угрожает расплыться на его щеках, Сонхун уже знает, что у него серьезные проблемы. Он осторожно берет пакет и, едва открыв его, замечает ткань того же приглушенного цвета, что и у Сону. — Э-э-э. Я ни за что на свете не надену это, - он яростно качает головой. Достаточно того, что в его преклонном возрасте Сону настаивает на том, чтобы расхаживать как мультяшный персонаж, привлекая к себе ненужное внимание, а Сонхун ассоциируется с силой, но мысль о том, что Сонхун участвует в этом шутовстве, вызывает у меня не лучшие ассоциации. Образ неодобрительного лица его отца всплывает в его голове, и он стряхивает дрожь. — Давай! Перестань быть таким избалованным идиотом, - Сону смотрит на него прямо и опускает руки на плечи Сонхуна. Он никогда бы не признался в этом вслух, но их тяжесть кажется странно приятной, заземляющей, в то время как Сонхун так часто кажется незначительным и мимолетным, как струйка дыма.  Солнечный свет придает тонким волоскам на руках Сону золотистый оттенок, и с такого близкого расстояния Сонхун может видеть, как тонкий слой крема для загара придает бледный румянец его щекам. Раздраженно вздохнув, Сону разворачивает Сонхуна и с удивительной силой толкает его сзади по короткой дорожке, ведущей в мужской туалет, несмотря на то, что Сонхун еле волочит ноги. — Увидимся с другой стороны! - дерзкая улыбка и легкомысленный взмах руки Сону - последнее, что он видит, когда, наконец, оглядывается назад. У Сонхуна едва хватает времени осмыслить то, что только что произошло, не говоря уже о том, чтобы выразить свой протест, и, прежде чем он осознает это, грязная дверь захлопывается, утихает возбужденная суматоха буйных посетителей, заполняющих вход в парк. Форма в его руках ощущается как якорь, но вместо того, чтобы надежно привязать его к причалу, она свободно падает в глубины Марианы, и он тонет прямо там вместе с ней. Сонхун смотрит на свое отражение в зеркале над раковиной, его лицо искажено резкими тенями от верхнего света, и обнаруживает, что единственное, на что он способен, это обреченно вздохнуть.   Случайные камешки летят по пыльному тротуару под стук походных ботинок Сону, и он наблюдает, отслеживая их движение, покачивая ногами взад-вперед. Металл скамейки под ним быстро нагревается, и он уже чувствует, как под коленями и на задней части шеи собирается пот. Нет сомнений, что Сону пришел сюда сегодня с намерением разозлить Сонхуна, для него это новое откровение, что эти крошечные выступления приносят ему какую-то радость. Так что, если он сможет получить хоть немного удовлетворения в разгар этого вынужденного партнерства, он крепко ухватится за это обеими руками. Он знает, что его поведение дерзкое, но Сону никогда не утверждал, что таковым не является. Он снова бросает взгляд на дверь туалета. Почему он так долго? Как будто он вызвал его сам, дверь распахивается по сигналу, и выходит Сонхун, натягивая шарф на шею и поправляя шляпу, и в целом выглядя крайне застенчивым.  Честно говоря, Сону никак не мог знать, чем все это закончится, и он не может лгать, часть его удивлена, что Сонхун не сопротивлялся с большей яростью. В том, что, как он надеется, является серьезной попыткой сдержать свое веселье, Сону слегка прикусывает нижнюю губу и встречается с Сонхуном на полпути.   — Я ненавижу это. И ты у меня в большом долгу, - и это так, Сону в большом долгу перед ним.  Сонхун знает, что на его лице запечатлелась уродливая гримаса, но в этот самый момент он на самом деле не в том положении, чтобы что-то делать, кроме как позволить ей глубже въесться в его кожу. Его рационализация прохождения через эту нелепую смену одежды сохраняет его в некоторой степени в здравом уме; чем меньше трений он вызывает, тем меньше времени ему приходится проводить с Сону и тем скорее он сможет отправиться домой. Не говоря уже о том, кто, черт возьми, из школы стал бы проводить свободное время в зоопарке? Конечно, не из тех, кто вращается в своем кругу, поэтому шанс столкнуться с кем-то, кого он знает, ничтожно мал. Сону складывает руки в молитвенном жесте, прикрывая рот, и выглядит искренне восхищенным. Почему-то впечатлен неубедительной попыткой Сонхуна принарядиться.—  Это потрясающе! И подходит тебе идеально! — Я не могу дышать, и этот шарф - — Это потому, что ты неправильно привязал это, глупый. Вот, позволь мне сделать это, - Сону тянется к нему, эффективно заставляя его замолчать, и развязывает шелковый шарф у него на шее за меньшее время, чем потребовалось Сонхуну, чтобы проделать грязную работу по его надеванию. Это отголосок предыдущего момента, но на этот раз настроенный десятью; Сону находится всего на расстоянии вытянутой руки, руки сосредоточенно обвиваются вокруг шеи Сонхуна. Сонхун чувствует, как теплые струи воздуха, которые выпускает Сону, касаются его горла, когда он поднимается на цыпочки, попадая в орбиту Сонхуна, как башня пиццы, и Сонхун не может сдержать мурашек, которые появляются в ответ.  Стороннему наблюдателю Сонхун предполагает, что они выглядят как обнимающиеся любовники, но он слишком хорошо знает, что это совсем не так. Внезапное осознание вызывает головокружение, и осознание того, что тонкие пальцы Сону слегка теребят короткие волосы на затылке, заставляет его вздрогнуть, громко прочищая горло. Сону быстро поднимает глаза, придавая ему странный вид, и Сонхуну не нужно подтверждения, чтобы понять, что у него горят уши. Он чувствует исходящий от них жар и отчаянно надеется, что Сону слишком поглощен тем, что он делает, чтобы заметить. Возьми себя в руки. Должно быть, стресс от игры homecoming на этой неделе настигает его и проявляется во всем, что есть.  Сону умело заканчивает завязывать узел и размещает его так, чтобы он удобно прилегал сбоку. Затем он убирает руки и отходит, предоставляя Сонхуну привилегию наконец вздохнуть. — Лучше? Сонхун не хочет этого признавать, но удобная щель между его шеей и шарфом приносит долгожданное облегчение, поэтому он кивает, не в силах доверять своему голосу прямо сейчас; ощущение пальцев Сону все еще задерживается на его затылке. — Тогда пошли!   ***   — Если у вас есть какие-либо вопросы, не стесняйтесь беспокоить меня или одного из моих коллег. Теперь, если вы пройдете за мной через дверь справа от вас, мы сможем начать интерактивный семинар. Среди слоя любопытной болтовни небольшая группа, с которой они находятся, начинает заполнять комнату по соседству. Сону и Сонхун находятся здесь уже три часа, и благодаря усердию Сону и строго соблюдаемому графику им удалось увидеть все, от жирафов до пингвинов и даже бабочек, так что кажется, что начало дня было целую вечность назад. Хотя Сонхун жаловался на то, что у него болят ноги, почти десять раз за последние полчаса, он должен признать, что на этой прогулке он узнал больше, чем на всех уроках биологии, которые он посещал в прошлом году, вместе взятых. И да, ему было весело, больше, чем он смел ожидать. Однако Сону весь день был полон безудержной энергии и энтузиазма, которые, похоже, достигли кульминации в этот самый момент. Вероятно, это единственная причина, по которой он подписал их на это. — Не могу поверить, что мы наконец-то собираемся покормить детенышей гепардов! - Сону шепчет ему на ухо сзади, обдавая дыханием. Сонхун вздрагивает, снова появляется хмурый взгляд, когда он потирает ухо. Им удается протиснуться с последними посетителями, и к ним подходит хранитель, который произнес вступительную речь. — Привет, ребята! Прекрасные наряды! - бейдж с именем на его форме гласит: "Санни", и Сонхун фыркает от того, насколько это нелепо. У него такое лицо, что, похоже, он не перестало бы улыбаться, даже если бы за его спиной горело здание. — Я буду помогать вам. Сегодня у нас здесь милая маленькая девочка по имени Алина, и она очень голодна, так что, кто бы хотел сначала покормить ее? - он переводит ожидаемый взгляд с одного на другого. — Я! -Сонхун слегка съеживается от того, как рука Сону взмывает в воздух, хотя они разговаривают лицом к лицу. Как только он усаживается, смотритель зоопарка накрывает его ноги полотенцем и приносит детеныша гепарда, бережно передавая его оуну. — О, это так мило! - Сону визжит. — Корми ее вот так, - он передает ему бутылку после демонстрации. Сону с энтузиазмом кивает и копирует. Алина почти сразу начинает сосать бутылочку, и Сону оглядывается, на его лице читается шок. Ее лапы периодически касаются его лица. — Вот и все, ты прирожденная мать. В дикой природе матери кормили своих детенышей от трех до шести месяцев, но эта бедняжка была брошена, к сожалению, это не такая уж редкость. Через некоторое время Сону поворачивается к Сонхуну: — Хочешь попробовать? — Э-э, я.. - Сонхун неловко ерзает, он не знает почему, но от этой мысли он чувствует себя странно, как будто его внутренности заменены слизью. — О, давай, попробуй! - Санни поощряет. Сону поднимает Алину и передает ее Сонхуну, который сидит неподвижно, как скала. Ким улыбается, передавая ему бутылку. — Я не знаю, что делать.. — Вот, просто... - Сону накрывает его руку своей и направляет ее вниз, к ожидающему детенышу, ее рот приоткрывается, и она немедленно прикладывается к бутылке. — Я сделал это! - Сонхун, кажется, испытывает облегчение, и на его лице появляется легкая улыбка. — Мило, правда? — Да... мило, - Алина мягко моргает, глядя на него, и Сонхун чувствует, как часть ржавой брони, окружающей его сердце, скрипит и отваливается. Она такая маленькая. — Вау, ты ей действительно нравишься, - говорит Санни, подмигивая, и Сонхун не может стереть ухмылку со своего лица и гладит ее пушистый лоб.   Сону понимает, что ему следует сосредоточиться, но его взгляд прикован к лицу Сонхуна. Это милая картинка, но брови Сону все еще хмурятся. Образ настолько отличается от дерзкого мальчика, к которому он привык, что это раздражает его. Это почти так, как будто изнутри светится фонарь, его постоянный хмурый вид сменяется осторожной улыбкой, глаза яркие и заинтересованные. Непривычное кружение в животе возвращается, и он обхватывает себя руками. Он не знает что чувствует.   — Вау, это было потрясающе, я, казалось, понравился ей. Я даже уходить не хотел - оживленно бормочет Сонхун, когда они выходят из зоопарка, сейчас пять вечера, и солнце начинает садиться. Сонхун илюстрирует руками, и его брови время от времени дико взлетают вверх, когда он подчеркивает определенные слова. Не считая их жарких перепалок, Сону не думает, что когда-либо видел от него столько эмоций, поэтому он позволяет ему говорить дольше, чем необходимо, и подпирает подбородок, улыбаясь про себя. *** Щелчок открывающейся входной двери - знакомый звук для Сону, но присутствие красивого высокого парня, стоящего за ней, откровенно говоря, нет. С момента их поездки в зоопарк прошло несколько дней, и хотя с тех пор они почти не разговаривали, Сону чувствовал, что ответственность за проведение их следующей встречи по проекту тяжелым грузом легла на его плечи. Сонхун поднимает брови в знак приветствия, и Сону несколько мгновений стоит с широко открытой дверью, разинув рот, прежде чем он поймёт кто гость, стоящий перед ним, и тот факт, что он здесь в доме Сону.  Наконец, разморозившись, он приглашает Сонхуна войти, он следует за ним и аккуратно снимает кроссовки, отставляя их в сторону к остальной обуви, стоящей вдоль прихожей. Это правда, что у большинства людей есть семейные портреты, чтобы похвастаться каждым членом своей семьи, но у семьи Сону есть коллекция обуви, которая в виде стиля, размера и цвета намекает на людей, которые здесь живут. — Сону, кто там? - голос его матери эхом доносится из кухни, и Сону мысленно проклинает себя. Не обольщайтесь, у Сону отличные отношения со своей матерью, лучше, чем у большинства людей его возраста, как он мог бы предположить, но то что у них дома его друг детства, ставший незнакомцем, ставший врагом, ставший партнером по проекту. Миссис Ким обходит кухонный стол и, как и Сону, на мгновение останавливается у дверного косяка. — Сонхун! Это действительно ты? - она бросает салфетку из микрофибры, которую держала в левой руке, на каминную полку и направляется прямо к ним. — Как ты, дорогой? Я так давно тебя не видела! - она, не колеблясь, заключает его в гигантские объятия, которые Сонхун принимает в неловкой позе, не уверенный, что делать с этим взаимодействием. Это настолько сильно отличается от всего, что он испытывает дома, что его руки напряженно вытянуты, когда миссис Ким притягивает его ближе.  Он пытается послать Сону испуганный взгляд, который читается как S.O.S, как будто он может каким-то образом освободить его от любящих лоз его собственной матери. Судя по искаженному выражению лица, Сону борется со своими эмоциями. Хотя Сону сильно смущен этим обменом репликами, он в равной степени возмущен до степени предательства тем, как его мать так быстро братается с врагом. Без помощи Сону, Сонхун натягивает профессиональную улыбку и приходит на помощь сам.  — Да, приятно видеть вас после стольких лет, миссис Ким, - и он действительно так думает, каким бы сильным ни было его отвращение к привязанности. Она всегда относилась к нему как к настоящему сыну, проявляя больше нежности, чем он когда-либо получал от своих биологических родителей. Иногда он думает, что это единственная причина, по которой он не вырос яростным социопатом. Миссис Ким сияет, и он замечает, как много от Сону он видит в приподнятых уголках ее глаз: — Как твои родители? Я надеюсь, у них все хорошо? Он ожидал этого, тем не менее, ее вопросу все еще удается сбить его с толку. Он отводит взгляд, только чтобы обнаружить, что Сону с любопытством изучает его, поэтому он решает снова отвести взгляд. Он не хочет говорить о них, не хочет тащить сюда этот багаж и заражать солнечные воспоминания, которые у него остались об этом доме, его гнилью, поэтому он улыбается: — Всё хорошо. — Мы пришли сюда, чтобы работать, мама, - скулит Сону, за руку таща Сонхуна вверх по деревянной лестнице. Заметил ли он свой дискомфорт по поводу этой темы или нет, Сонхун не может быть уверен, и хотя ему приходится пропускать все остальные шаги, чтобы не отставать от темпа, заданного Сону, он никогда не чувствовал такой благодарности за то, что его насильно вытеснили. — Было приятно снова увидеть тебя здесь, тебе всегда рады, обязательно делай регулярные перерывы и хорошо питайся! - кричит она им вслед, положив руки на перила нижней ступеньки с нежной улыбкой на лице.   Сону врывается в свою комнату, и Сонхун кувыркается за ним с грацией голодной собаки, которой впервые дали поесть. Только тогда Сону понимает, что его левая рука необычайно теплая, и когда он смотрит вниз, он видит, как изящные пальцы Сонхуна переплетаются с его собственными. В спешке, убегая от допроса своей матери, он, должно быть, схватил руку Сонхуна, которая все еще лежит в его хватке.  Сону пользуется возможностью изучить лицо Сонхуна; его выражение пугающе нейтральное, когда он тоже смотрит вниз, туда, где они держуться за руки, темные ресницы касаются верхней части его щек. Только пульс, заметно подскакивающий у него на горле, выдает его.  Затем глаза Сонхуна поднимаются, перемещаясь взад-вперед между глазами Сону, и с его слегка приоткрытых губ срывается выдох, как будто он вот-вот выложит 101 секрет, которые Сону будет невыносимо слушать, поэтому он первым убирает руку, поворачивается и бросается к своему столу, чтобы взять учебники и учебные материалы, чтобы занять свои трясущиеся руки. Сонхун убирает каждый палец по отдельности, чтобы сформировать сжатый кулак, который заставляет вены на его предплечье выступать с силой. Очень медленно он сгибает и вытягивает руку, повторяя движение, как будто это могло стереть ощущение, каким бы мимолетным оно ни было. Другая рука Сонхуна автоматически тянется к задней части шеи, пытаясь стереть неловкое напряжение, которое теперь оставляет след в воздухе, как царапина. Он наблюдает за профилем Сону, пока тот возится с настройкой своего ноутбука, бесполезно переставляя учебные принадлежности. Набираясь сил, он отводит глаза и проводит инвентаризацию спальни Сону.   — Знаешь, твоя мама ничуть не изменилась, - тихо говорит Сонхун, снимая безделушки с полки и мгновенно осматривая каждую. Отлично. Большая часть мозговых усилий Сону была поглощена только что произошедшей странной встречей, из-за которой он почти забыл о смущении, которое он испытал некоторое время назад от рук своей матери, но теперь его это покалывает, внутренне съеживаясь. — Да, просто ... игнорируй все это. Она не хочет ничего плохого, но моя мама может быть немного ... чересчур усердной. — Нет! Нет, это не то, что я имел в виду. Я не знаю…Просто, должно быть, здорово иметь родителей, которые… заботятся о тебе, - он умолкает. Он смотрит на Мэрайя Кэри Компакт диск у него в руке, но глаза затуманены. Смотрит, но на самом деле не видит. — Да, я думаю ... Эй, ничего не трогай! - Сону бросается к нему, вырывает альбом у него из рук и ставит его обратно в назначенное место на книжной полке. — Не знал, что ты увлечен Мэрайей. Сону краснеет, выходя из транса, который является улыбкой Сонхуна. — И что? Это преступление? - он выпячивает подбородок. Сонхун поднимает руки в защиту. — Эй! Это просто наблюдение, - он прикусывает губу, изо всех сил пытаясь сдержать смех. Разве это не интересно. Кто знал, что дразнить Сону может быть веселее, чем ненавидеть его. — Ну, ты здесь не для того, чтобы наблюдайте так что просто сядь и держи свои руки при себе, - двусмысленность не осталась незамеченной ни одним из них, особенно судя по пылающим кончикам ушей Сону. Его слова в равной степени являются предупреждением самому себе, а также выговором для Сонхуна. Выдвигая стул, Сону ждет. Сонхун плюхается на стул, но его взгляд все еще блуждает. — Так вот как выглядит комната ботаников, да? Сону закатывает глаза, но на его губах играет легкая улыбка: — Заткнись.     Проходит два часа, и каким-то образом Сону справляется с этим, не смеясь над тем, как нелепо выглядит Сонхун на своем месте. Это портативная пластиковая модель, но в не ней Сонхун выглядит так, будто он гость на чаепитии у пятилетнего ребенка. Мысль о нем, одетом в розовый нагрудник с оборками, пьющем чай из чашки в окружении плюшевых игрушек, почти заставляет Сону дрогнуть, вместо этого из его живота вырывается громкое бульканье и нарушает установившуюся между ними комфортную тишину. Сонхун поднимает взгляд от того места, где он был поглощен своим блокнотом, готовый с колкостью на губах что-то сказать, когда дверь спальни Сону открывается, привлекая их внимание. Мать Сону маячит у входа: — Извините, что прерываю вашу учебную сессию, но не хотели бы ты остаться на ужин, Сонхун? Его инстинкт кричать "да", но ему больше не семь, и он должен напомнить себе, что они с Сону не друзья. — О, я не уверен, что это была бы хорошая идея, я бы не хотел вмешиваться ...” — Вовсе нет, я настаиваю. Было бы неправильно позволить тебе уйти отсюда голодным. Гость Сону, в конце концов, мой гость, - веселая манера, с которой она говорит, творит чудеса, заставляя его мысленно раскачиваться на натянутом канате, но что действительно заставляет его оступиться и упасть в конце, так это когда он ловит взгляд Сону, которая отчаянно умоляет его, беззвучно шепча нет, скажи "нет". — На самом деле, думаю я могу остаться. Спасибо вам за предложение, миссис Ким! - Хотя он отвечает матери Сону, ему удается отвечать непосредственно Киму. — Отлично! Я накрою тебе место за столом, дорогой, не волнуйся, - она уходит бодрой походкой, дверь со щелчком закрывается за ней. Сону хлопает себя рукой по лбу.   *** Впервые за неделю Сонхун не испытывает непреодолимого страха, когда дело доходит до ужина. Он сидит напротив отца Сону, и тот развлекает Чэвон, насколько это возможно. Он не совсем понимает, почему она так восхищена, однако она без проблем подчеркивает, что это из-за того, что звезда футбола сидит в трех футах от нее. Сону подпрыгивает, явно на взводе, как будто он режиссер фильма, а его актеры не слушают.  То, как быстро ему удается привыкнуть к фамильярности семьи Сону, в какой-то степени выбивает Сонхуна из колеи, создавая неудобное ложе из камней у него под ложечкой. Разница в клинической динамике его собственной семьи разительна. С каждой минутой, что он здесь, он все больше понимает, почему Сону такой, какой он есть, такой беззастенчивый, у него нет времени на пустышки вроде Мингю или того, чего он боится; самого себя. Это заставляет его не хотеть уходить. — Так что кто-то вроде тебя делает с моим братом-неудачником? - Чэвон наклоняется, пристально глядя на него прищуренными глазами. Сонхун подсознательно отступает назад, глядя на палочки для еды, направленные в его сторону, как оружие. — Чэвон! Не называй так своего брата! Не обращай на нее внимания, в данный момент она переживает стадию бунтарства, - Миссис Ким уверяет его. — Скорее, у нее нет никакого понятия о фильтре, - бормочет Сону себе под нос. Очевидно, только Сонхун слышит его, потому что он сдержанно хихикает, сдерживая смех. Сону отражает его улыбку.  Когда Сонхун замечает его непоколебимый взгляд, в его глазах появляется невысказанный вопрос, но у Сону нет ответов, поэтому он берет свои палочки для еды и вонзает в самгёпсаль на его тарелке. — Вот, почему бы тебе не попробовать кимчи с огурцом? - мать Сону пытается переложить острое блюдо ему на тарелку. — Это не- — Он не любит кимчи с огурцом. Их встречает минута молчания, его родители обмениваются понимающими взглядами, и Чэвон замедляет яростное пережевывание, переводя глаза со всех на одного. Сону чувствует, как взгляд Сонхуна прожигает его насквозь, и, как будто он солнце, щеки Сону разогреваются на его лице. Его слова вырвались так естественно, что у него даже не было времени подумать, насколько странно будет выглядеть то, что он сказал. Теперь он жалеет, что не прикусил язык.  Судя по жалким взглядам его семьи, Сону не может избавиться от гложущего чувства, что он сказал что-то не то, раскрыл грубую часть себя - черт возьми, даже Чэвон нехарактерно притихла. Больше всего он ненавидит то, что это заставляет его выглядеть так, будто он слишком сильно заботится. — Ну, ничего! У нас тоже есть обычный кимчи, - она кивает, улыбаясь. Сонхун благодарит ее и послушно соглашается.   Достаточно скоро ужин быстро теряет свое мрачное настроение неопределенности и возвращается к здоровому количеству болтовни, но Сону не может сказать то же самое о себе, ум занят вопросами. Странно, что я это сказал? Это я все еще помню? С тех пор Сонхун не перестает бросать на него частые взгляды, хотя он изо всех сил пытается изобразить умышленное невежество. Как только они закончили есть, Сонхун вызвался помочь родителям убрать, как бы сильно они ни возражали, и картина была такой домашней, что Сону внезапно почувствовал себя не в своей тарелке, как будто он смотрел на чью-то чужую семью, или ему удалось перенестись в альтернативное будущее, где они с Сонхуном никогда не ссорились. Теперь, когда вечер перешел в ночь, он задерживается в коридоре. — Э-э, за столом… Я не знал, что ты это помнишь, - Сонхун сосредоточен на том, чтобы надеть ботинки. Сону слегка покачивается в фойе. — О .. да, извини, это был своего рода рефлекс. Я не хотел говорить за тебя. Я не знаю нравиться ли он тебе сейчас, - Сону съеживается от того, как высоко звучит его голос. — Нет, определенно нет, я всё еще не люблю кимчи с огурцом, - говорит он, слегка поднимая руку. Его отец всегда говорил ему, что он мог определить, когда тот нервничал в детстве, потому что его глаза становились такими широкими, что казались шариками, которые кто-то положил ему на лицо. Когда Сонхун встречается с ним взглядом, он знает, что они невероятно круглые. — Я лучше пойду, у моего отца, вероятно, лопнет кровеносный сосуд, если я опоздаю, - он закатывает глаза. — Да, пока. Сонхун выходит на крыльцо и идет к своей машине. Держа руку на ручке дверцы автомобиля, он оглядывается в последний раз. Сону не сдвинулся с места в дверях, и его желудок переворачивается, будь то чувство прямо перед тем, как вам сообщают плохие новости, или волнение сразу после пика на американских горках, о котором он не подозревает.  Он понимает, что с этого ракурса его не видно, поэтому, как только он запрыгивает на водительское сиденье, он кладет лоб на кожаный руль и делает долгий выдох. *** — У-у-у! Вперед, тигры! - палец Джейка яростно машет в воздухе, как флаг на шесте, попавший в шторм, и Сону почти успевает пригнуться. К сожалению, люди на трибунах впереди этого не делают и поворачиваются, чтобы бросить на них неприязненные взгляды. — Вау, осторожно, эта штука - чертово оружие, - Сону без особого энтузиазма тянет Джейка за рукав. — Эй, не суди о моем изобилии школьного духа. — Что ты имеешь против тех спортсменов? — Я верю, но если спортсмены из моей школы выступают против спортсменов из другой школы, то это само собой разумеющееся. Я очевидно должен болеть за тех, кто на моей территории, - Джейк объясняет, как будто это самая логичная вещь в мире: — В любом случае, не делай вид, что тебе нравится защищать их, разве Сонхун не твой смертельный враг. Сону думает об этом, прокручивает эту мысль в уме. Он не приходит к определенному выводу. — Он ... на самом деле, не так уж плох в эти дни. — Ха, - говорит он, немного откидываясь назад, — ты не сказал ничего плохого про Сонхуна, когда был шанс? Кто ты и что ты сделал с настоящим Сону? - уголки его губ приподнимаются, и Сону слегка толкает его, отражая его улыбку.  — Хочешь перекусить? — Еще бы.     С прилавка доносится запах жареного арахиса, и Сону съедает его, когда они с Джейком возвращаются на свои места. Когда он поднимает взгляд, Джей направляется к ним. — Эй, Сону, верно? А ты Джейк? - волосы Сону немедленно встает дыбом. — Откуда ты знаешь мое имя? — Да, откуда ты знаешь его имя? - подозрительно спрашивает Джейк. — Ты шутишь? Ты стал знаменит после Spirit week, плюс разве ты не дружишь с Сонхуном? Я видел вас вместе. Джейк поворачивается, вытаращив глаза. Сону нервно смеется: — Не совсем, "друзья" было бы небольшим преувеличением. — Массовым преувеличением, - Джейк исправляет. — В любом случае, что вы, ребята, здесь делаете? Думал, радость от школьных игр с мячом тебе не по душе. — Мы гуляем, - говорит Джейк, глядя на кончик своего носа, прежде чем продолжить, - — А как насчет тебя, разве ты не должен быть на поле? Если подумать, Сону интересовался отсутствием футбольной экипировки. Словно прочитав его мысли, Джей поднимает руку из-под пальто, она в гипсовой повязке, как нераспечатанный подарок. — Хотел бы я, чувак, но я сломал руку на тренировке, так что я выбыл на некоторое время, по крайней мере, пока не заживёт. Тренер надавал мне за это по заднице, - он морщится при воспоминании. — Что ж, увидимся, ребята, может быть, на афтепати или еще где-нибудь. Сону вежливо кивает и прощается. Он уже прекрасно знает, что не будет участвовать ни в одной вечеринке. — Да, хорошего дня! - уходя, Джейк кричит, поднимая руку в знак прощания. — Чувак, нас только что пригласили на вечеринку по случаю возвращения домой, - он тщательно выговаривает каждое слово. Очевидно, незаинтересованного взгляда Сону недостаточно, потому что он продолжает: — Ты понимаешь, насколько это важно? Почему ты не сказал мне, что вы с Сонхуном теперь приятели? — Я же говорил тебе, мы не - — Тебе очень многое нужно мне объяснить.     Трибуны заполнены возбужденной болтовней толпы, с того места, где находятся он и Джейк, Сону имеет идеальный обзор, чтобы видеть все, что происходит внизу. На окраине поля футбольная команда их средней школы сбивается в тесный круг вокруг тренера Гленна, среди них и Сонхун, лица всех игроков выражают сосредоточенность, пока тренер выкрикивает последние инструкции для их окончательного подведения итогов перед официальным началом игры.   Как только игра входит в ритм, Сону обнаруживает, что его внимание рассеивается, он никогда не интересовался спортом, никогда не увлекался футболом, получая лишь небольшие фрагменты информации, которую его отец передавал ему во время Суперкубка, поэтому, когда игра становится медленной, он развлекает себя тем, что рассматривает людей.  Когда его глаза пробегают по нижнему левому разделу, он замечает мистера Пака, стоящего с напряженно скрещенными руками, нахмуренным ртом и наморщенным лбом. Его взгляд острый, как лазер, Сонхун - объект его пристального внимания. Вспоминая их первую встречу, Сону вспоминает, каким растерянным был Сонхун в присутствии своего отца, они, кажется, не очень любят друг друга, презрение ощутимо, поэтому Сону не может представить, какое давление оказывало на плечи Сонхуна простое присутствие его на игре. Если бы он не знал ничего лучшего, это было бы почти так, как если бы он чувствовал что-то другое, кроме безразличия в лучшем случае, сочувствия в худшем. Прежде чем он это осознает, кто-то из их команды забивает тачдаун, и Сону поднимается со своего места, подпитываемый одной лишь эйфорией, подбадривая сложенными чашечкой руками. В поле его зрения чирлидерши выполняют свою рутину, и образ Дженнифер, ведущей свою команду, стоящей впереди и в центре, с голливудской улыбкой на лице, ее конский хвост подпрыгивает при выполнении движений, настолько резко, что возвращает Сону к реальности.  Он быстрым движением опускает руки вниз, пытаясь понять, как снова расположить их естественным образом. Боковым зрением он видит, как Джейк любопытно прищуривается, как будто знает что-то, чего не знает Сону, и его пронзительный взгляд заставляет Сону поежиться, вспоминая его предыдущие расспросы.  К своему большому облегчению, Джейк решает, что сейчас не время высказывать то, что вертелось у него на кончике языка.  Что я делаю?  Сонхун не его парень, черт возьми, Сонхун даже не его друг. Честно говоря, у Сону нет никаких реальных причин так сильно болеть за кого-то, кому он даже не нравится. Эта мысль настолько мучительна, что вызывает румянец на его щеках. Настолько поглощенный своим собственным миром, Сону умудряется пропустить победный счет, и как только его ноги прочно приклеиваются к земле, празднование вокруг него в самом разгаре, Джей выбегает на поле, несмотря на травму, и заключает Сонхуна в объятия одной рукой. Когда он ослабляет хватку, Дженнифер следует его примеру, и Сонхун отвечает на ее объятия, держа шлем в одной руке. Это выглядит скорее платонически, чем что-либо другое, но, к своему удивлению, Сону все еще чувствует укол в сердце, как будто кто-то отжимает мокрую тряпку.  Внимание Сонхуна направлено за плечо Дженнифер, рука прикрывает лоб, пока он что-то ищет в толпе, останавливаясь, когда в конце концов находит Сону. Сону застенчиво поднимает два больших пальца вверх. Когда Сонхун отвечает, это с такой обаятельной улыбкой, что у Сону перехватывает дыхание, словно что-то острое застряло у него в горле. В тот момент никому из них и в голову не приходит, что они уже нарушают правило номер три.   *** — Это не то, что я имел в виду, когда ты сказал, что хочешь встретиться для проекта. Удивительно, насколько кардинально отличается школьный футбольный стадион в 8 вечера пятницы при свете прожекторов. Если бы вы сказали Сону несколько месяцев назад, что он дважды за неделю будет где-нибудь, связанном с футболом, он бы рассмеялся.  Сону почти может убедить себя, что они вступили в альтернативное измерение, где не существует социальной иерархии, родительского давления и заявлений в колледж. Дни, следующие за большой игрой, всегда требуют особой заботы и внимания со стороны персонала площадки, включая частые поливы, чтобы трава могла хорошо восстановиться, и очевидно, что они работали сверхурочно, потому что Сону чувствует, как капли холодной росы, оставленные разбрызгивателями, смачивают края его джинс. Сонхун стоит посреди поля, слегка подбрасывая футбольный мяч в воздух, движение, ставшее для него второй натурой. Он крепко сжимает его при спуске и зажимает подмышками, когда Сону приближается.  — Расслабься, ты когда-нибудь слышал поговорку "играй усердно, работай с умом"? Воспринимай это как перерыв в изнурительной работе, которой мы занимались в последнее время — Ты мог бы сказать мне об этом в сообщении, и я бы сэкономил нам обоим время, даже не потрудившись появиться, - говорит Сону, скрещивая руки на груди и поджимая губы. — Знаешь, в чем твоя проблема? Тебе нужно немного научиться жить, - на этот раз он бросает мяч в Сону и, ко всеобщему удивлению, он ловит его. — Э-э, без обид, но играть в футбол - это не то, что я бы счел забавным. — Это потому, что ты не знаешь, как играть. — И я полагаю, ты будешь тем, кто научит меня? Сонхун подзывает его движением запястья: — Не волнуйся, я буду с тобой помягче, поскольку ты новичок в этом, - Сону отбрасывает мяч обратно, все время подозрительно поглядывая на него, если Сонхун нарядился вместе с ним во время их визита в зоопарк, то он догадывается, что он может отбросьте часть его гордости и попытайтесь найти удовольствие в футболе, несмотря на то, насколько он атлетически сложен. — Это упражнение, которое мы выполняем на практике. Все, что тебе нужно сделать, это попытаться провести мяч через эти две стойки. Понял? - он указывает на два металлических столба на близком расстоянии, выглядя уверенным, в своей стихии, как будто это то, в чем он уверен, что он хорош. Сону его уверенность подкупает. Сону кивает, это невербальный ответ, но он безнадежно пытается убедить себя, что сможет это сделать. Он двигается, позиционирует себя и слегка косит от попыток сдуть пряди волос с глаз. Сонхун думает, что это мило, как надуваются его щеки и образуется нежная надутая губка. — Что? — Ничего. — На твоем месте я бы не смеялся, - как ни в чем не бывало говорит Сону, — да будет тебе известно, что я попал в школьную газету во время недели духа. — О, я знаю, я отжимал свою рубашку несколько дней. Сону возвращает свою концентрацию к своей цели, и это навевает воспоминания о том, как он стоял перед желтым брезентом, резервуаром для воды. Настраиваясь, он бросает, и мяч набирает довольно приличную высоту, но в конечном итоге падает плашмя. Секунду они оба смотрят на то, что безжизненно лежит на земле, пока Сонхун не откидывает голову назад и не начинает смеяться, как маленький ребенок. — Ты не смеялся, когда я окунул тебя в тот день. — Ладно, я виноват. Вот, позвольте мне показать тебе, - Сонхун забирает мяч и бежит обратно. Он осторожно подходит ближе, как будто Сону - дикое животное, и правильно позиционирует его. — Положи руку сюда, - говорит он тихо, нет необходимости кричать из-за такой близости, и перемещает руку на место для него, — нога здесь, - он так близко, что Сону может чувствовать контур его одежды на спине. Сонхун раздвигает ноги носком кроссовка, и порыв воздуха щекочет его шею, оставляя за собой поток мурашек.  Когда Сону поворачивается, лицо Сонхуна оказывается прямо перед ним. Его руки каменны - неподвижны в своих манипуляциях с Сону, как с марионеткой. Слышно странное кукование птиц и далекое гудение автомобилей, когда они набирают скорость, но не слышно их голосов, только бессловесный разговор их глаз. И теперь Сону не может вспомнить ни единой вещи, которой его научил Сонхун. Что он сказал? Его инструкции умудрялись проходить через одно ухо и вылетать прямо из другого, превращаясь в бесполезную кучу песка. — Идеально, - тихо бормочет между ними Сонхун, но Сону сосредоточен на форме его рта, когда он двигается, глаза восхищаются тонкими волосками на его щеках, должно быть, он пропустил их во время бритья. Их лица так близко, что, если бы он подвинулся на шаг вперед, он мог бы поцеловать его.  Поцеловать его?  Откуда, черт возьми, такие мысли?  Смена настроения занимает сто восемьдесят минут, когда Сонхун начинает громко хихикать, если бы Сону не был таким измотанным, он бы тоже счел что-то подобное веселым. “Сону, - выдыхает он между вдохами, - я знал, что ты плох, но не думал, что настолько. Мой восьмилетний племянник мог бы сделать это лучше! - не имея ни капли самоконтроля, он снова разражается смехом, в уголках глаз появляются морщинки, а вампирские клыки выставлены на всеобщее обозрение. Сону надувает щеки: — Извини, красавчик, не все из нас, крестьян, могут добиться идеального тачдауна. — Сону, это было даже не близко, - говорит он это прямо, руки поднимаются и ложатся на бедра. — Я покажу тебе поближе, - ворчит Сону.  Если его цель - выглядеть угрожающе, для Сонхуна он просто выглядит мило, но когда выражение его лица не показывает никаких признаков изменения, выражение лица Сонхуна превращается в понимание, и он переходит к действию. К счастью, мяч пролетел не очень далеко, поэтому он перехватывает его раньше, чем это удается Сону. — Эй! Отдай! - Сону гонится за ним, удивительно проворный, и чувство, которое испытывает Сонхун, трудно передать словами. Ветер проносится мимо, поглаживая его лицо, и когда он оглядывается, Сону выглядит таким счастливы это поражает его в самое сердце. Это то, что он чувствует, играя в футбол, когда его дедушка наблюдал со стороны ... то, что он чувствовал, скользя по льду. Им удается пробежать круг по всему полю, прежде чем их истощенные тела берут над ними верх. — Хорошо! Хорошо! Я устал, давай остановимся, - говорит Сонхун между тяжелыми вдохами, медленно отступая. — Не раньше, чем ты отдашь мне его, и я покажу тебе, как ты пожалеешь, - Сону подпрыгивает, делая выпад в воздух, пытаясь вырвать мяч из протянутых рук Сонхуна.  К несчастью для него, Сонхун на пару дюймов выше его и подстраивается под него шаг за шагом, как никто другой, каким-то образом вытягивая руки дальше и удерживая Сону на цыпочках. Если бы не тот факт, что они были на футбольном поле и гонялись за мячом, их движения можно было бы принять за медленный танец пары, хотя и неуклюжий. Ноги Сону цепляются за чей-то развязавшийся шнурок, и он чувствует потерю гравитации, прежде чем действительно осознает, что падает. Следующее, что он осознает, это то, что он находится в горизонтальном положении. Травинки ласкают его затылок, а сверху на нем лежит Сонхун, широкая спина загораживает ему обзор.  Убейте меня сейчас, пусть земля поглотит меня целиком.  На данный момент кажется, что мир просто хочет заполучить его, целенаправленно ставя его во все неловкие ситуации с Сонхуном.  Это, должно быть, какая-то жестокая шутка. Он не думал, что забыв на днях утилизировать свою пластиковую бутылку с водой, земля отомстит ему так. Сонхун возвышается над ним, перенося большую часть своего веса на локти, но Сону все еще чувствует тепло его тела, дикое пламя в каждой точке соприкосновения, которое они испытывают.  Когда Сону набирается смелости взглянуть ему в лицо, он видит кошку, освещенную фарами, с глазами, широкими, как блюдца. Кончики ушей Сонхуна пылающе-красные, с похожими пятнами на яблоках его щек, Сону считает это милым.  Честно говоря, если бы Сону немного сдвинулся, он мог бы сократить разрыв между их телами, озорная часть его хочет увидеть реакцию Сонхуна.  Дыхание Сонхуна теперь учащается, становится неровным, когда оно касается губ Сону, и, если его разум не играет с ним злую шутку, он может чувствовать- — Прости. Сонхун слезает с него, ловя морскую звезду на траве в ужасно низко натянутом свитере. Неловкое молчание тянется на милю, настолько, что Сону приходится активно бороться с желанием встать и убежать. Он бы даже приветствовал грубое замечание, по крайней мере, он к этому привык, вместо этого они некоторое время лежали вот так, Сонхун неподвижен, как статуя, и оба они молчали. После того, что кажется вечностью, и отчаянно желая, чтобы это поскорее закончилось, Сону обыскивает каждый пыльный отсек в своем мозгу, пытаясь найти, что сказать. — Итак, э-э, поздравляю с победой, - это звучит как вопрос, но Сонхун, похоже, испытывает такое же облегчение от смены темы. — О, да, - он делает паузу, чтобы прочистить горло, — спасибо, но, по словам моего отца, ты должен поблагодарить его.  Глаза Пака устремлены вверх, в чистое небо, но брови нахмурены так, что можно предположить, что он яростно копается в своих собственных мыслях. Это привычка, которую Сону часто замечал за ним. В конце концов, неприятное напряжение рассеивается настолько, что Сону может сосредоточиться на том, что вокруг так спокойно, что он почти может задремать, усталость, наконец, настигает его. Если он достаточно постарается, то сможет не обращать внимания на мокрую траву, прогибающуюся под его пальцами, и легкий ветерок, овевающий его, и убаюкать себя, заставив поверить, что они снова дети, что Сонхун раз за месяц ночует у него дома, а звезды на небе на самом деле - это пластиковые, светящиеся в темноте, которые небрежно приклеены к потолку его спальни.  Сонхун срывает травинку. Что-то, что нужно сделать с его руками, что-то, что удержит его от воспроизведения образа Сону под ним. — Ты помнишь, как мы впервые встретились?   Его голос разрывает тишину. Сону останавливается, вопрос застает его врасплох. После второго класса они решили никогда больше не говорить о времени, проведенном вместе. Это не было сознательным решением, которое они сели и приняли вместе, скорее, это вроде как просто случилось. Сонхун начал игнорировать его на публике, и Сону потерял желание пытаться, пока их дружба в конце концов не переросла во взаимную ненависть.  После этого тема оставалась строго закрытой, ее оставили гнить в сейфе, под надежным замком. Поэтому, когда он отвечает, это звучит неуверенно, волосы встали дыбом и он готов защищаться: — Вау, что за серьезный разговор ... но да, ты производил неплохое впечатление, даже в начальной школе. Сону смотрит на него с того места, где он лежит: — А как насчет тебя? — Нам было 6 или 7. Я только что присоединился к клубу по катанию на коньках, и это был мой первый день, но я был в ужасе. Не знаю, как ты мог подумать, но в детстве я был очень стеснительным. — О, это точно было так, - губы Сону растягиваются в ностальгической улыбке при воспоминании. — В любом случае, я отказывался отпускать руку моей матери, независимо от того, как сильно учитель пытался убедить меня. В этот момент я был почти в слезах, но потом я увидел тебя. Ты подошел ко мне так спокойно, но при этом так уверенно. Ты взял меня за руку и сказал, что все в порядке, что ты будешь моим другом и я должен дать этому шанс, и если мне это не понравится, я могу вернуться домой. Сону ждет, когда он продолжит: — Когда я, наконец, перестал хлюпать носом, ты взял меня за руку и представил меня всем, и когда моя мама пришла забрать меня, она сказала мне, что я вышел за дверь, хихикая, с самой широкой улыбкой на лице ... и все это из-за тебя. — Я понятия не имел, что ты все еще помнишь это. — Я ни за что не забуду это, - он говорит, качая головой, как будто подтверждая это самому себе. — Это был первый раз, когда кто-то дал мне возможность, предоставил мне выбор.. - его голос затихает. — Итак… почему ты ушел? - Сону молча рассматривает его. Сонхун глубоко вздыхает, его взгляд все еще прикован к сломанной травинке, которую он крепко сжимает в пальцах. — Тогда я этого не знал, но теперь знаю. Или, по крайней мере, я смог собрать кусочки вместе с той информацией, которую я смог получить. Мой отец не хотел, чтобы его единственный сын, его наследие, был вовлечен в "девчачьи" занятия, вот и все. Он отозвал меня. Вот так. Первое, что я когда-либо любил, вырвали прямо из-под меня. Так что нет, я ушел не потому, что хотел, а потому, что меня заставили, - выражение его лица задумчивое, но в то же время есть тень печали, призрак его молодого "я " бродит по его лицу. Внезапно он отбрасывает траву, за которую все это время цеплялся, как за спасательный круг, в сторону. Сону никогда не понимал, почему люди снова и снова прощают тех, кто их предал, причинил им боль, выключил свет и оставил их в темноте без намерения возвращаться.  Как люди преодолели боль и замешательство и обрели способность супергероев видеть других через новые очки. Но чувство, бурлящее в его груди сейчас, заставляет его думать, что, может быть, так оно и есть, может быть, он может быть одним из тех людей и, может быть, он может позволить старым ранам зажить. Такое чувство, что вселенная сместилась, и где бы он ни был раньше, он никогда не сможет вернуться, маршрут скрыт заросшим лесом. Чем больше он проводит времени с Сонхуном, тем быстрее растут растения, пока у него не остается выбора, кроме как прорубать новый путь, к новому месту назначения. Сону знает, что он изменился, молекулы его ДНК быстро меняются и перестраиваются.  Ненависть Сону к Сонхуну всегда была так же очевидна, как солнце, восходящее с востока и заходящее на западе, но, глядя на него сейчас, он даже себя не может убедить в том, что чувствовал раньше.