Мы созданы для любви

— ЭТО БРЕД! — закричал Ибо, исчезая с экрана Сяо Чжаня. Извергаемые им проклятья тоже затихли, полностью заглушенные грохотом. Это он по-корейски сейчас ругался? Сяо Чжань покачал головой, усмехаясь, несмотря на усталость. Он услышал еще несколько ругательств, на экране мелькнуло что-то белое. Затем картинка на экране слегка подпрыгнула, резко прокрутилась через всю комнату, пока, наконец, Сяо Чжань не оказался ослепленным светильником на потолке гостиничного номера Ибо. Он вздохнул. — Ибо. Единственным ответом был глухой отрывистый стук. Сяо Чжань догадался, что он что-то бьет, и надеялся, что это не стена. — Ибо. Стук продолжался. — ВАН ИБО! — крикнул он в свой телефон. Послышалось ворчание, шарканье стула по полу, и, наконец, Ибо снова появился в поле зрения, покрасневший и тяжело дышащий. — Ты закончил? Ибо ничего не сказал, закусывая губы в тонкую линию, и плюхнулся на диван, уставившись в пространство перед собой влажными глазами из-под растрепанной челки. Сяо Чжань нажал на глаза тыльной стороной ладоней и глубоко вздохнул. Пристально глядя в лицо Ибо, он попытался начать говорить, но у него ничего не вышло, кроме разочарованного вздоха. Гнев Ибо сменился беспокойством, когда он посмотрел в измученное лицо Сяо Чжаня. Хотя Сяо Чжань был старше на шесть лет, Ибо всегда старался защитить его. Его самого это очень удивляло. Он привык к тому, что о нем всегда заботились: когда был макнэ для своих товарищей в UNIQ, на съемках Tian Tian Xiang Shang , где его соведущие обращались с ним как с избалованным младшим братом, и вообще почти везде, так как ему было всего 22 года. Может быть, на него так повлияли месяцы, которые он провел с Сяо Чжанем на съемках Неукротимого, играя почтительного Лан Ванцзи для Вэй Усяня, которого играл Сяо Чжань. И хотя Ибо не был актером, который полностью перевоплощается в своего персонажа, он обнаружил, что ему нравится играть персонажа, жизнь которого вращается вокруг защиты того, кого он любит, ему нравилось быть рядом с ним, чтобы поймать, если тот упадет. И теперь Сяо Чжань попал в беду. — Чжань-гэ. Эта ситуация выходит из-под контроля… становится только хуже с каждым днем. — он стукнул кулаком по бедрам, поморщившись. — Боже, как бы я хотел просто вернуться домой… чтобы быть с тобой. — голос Ибо звучал низко, словно исходя из глубины его горла. — Быть в разлуке вот так… когда, все это происходит… это просто невыносимо. — он резко втянул носом воздух и вытер глаза. — Баобао, не надо. Пожалуйста, не плачь. Мне не нравится видеть тебя таким расстроенным… я в порядке… правда. Все хорошо. Со мной… все будет хорошо. — Сяо Чжань хотел сказать это успокаивающе, но это было трудно, когда на самом деле он не чувствовал себя хорошо. Он вздохнул, пытаясь подавить собственные сложные чувства. — Тебе, действительно, не стоит… — Ты что, черт возьми, издеваешься надо мной? Интернет... толпа антифанатов устроила кампанию, чтобы разрушить твою карьеру, распространяя о тебе ложные слухи, угрожая всему, ради чего ты так усердно работал… и теперь ты говоришь мне, что твои корпоративные партнеры прерывают с тобой контракты… из-за ЧЕГО??? Ты не сделал ничего, чтобы заслужить такое отношение! А я застрял здесь, и не могу даже быть рядом с тобой, и… и… и ты беспокоишься о том, что Я расстраиваюсь? Ты думаешь, это ХОРОШО? Нет, это, чертовски, нехорошо! — он выпалил все это на одном дыхании, затем сделал резкий вдох, невольно перешедший во всхлип. Горячие слезы навернулись на его глаза, когда он снова прикусил губу. «Ух, соберись, Ибо!» Сяо Чжань застонал и уткнулся лицом в подушку, чтобы скрыть собственное расстройство. — Я просто… я просто не хочу, чтобы ты…чтобы… — заговорил он приглушенным голосом. — Что, заботился о тебе? Расстраивался, когда люди пытаются навредить человеку, которого я люблю больше всего на свете? Поговори со мной, гэ. Пожалуйста. Перестань притворяться, что у тебя все в порядке. Позволь мне помочь. Даже произнося эти слова, Ибо знал, что на самом деле он вряд ли мог что-либо сделать. Все это началось с того, что фанаты пожаловались на непристойный, по их мнению, фанфик о Сяо Чжане, после чего правительство запретило сайты, на которых публиковались фанфики. Протестовать против действий правительства было бессмысленно, и возможно, даже опасно. Однако Сяо Чжань был удобной мишенью для обиженных. И сломать его карьеру было самым эффективным способом отомстить фанатам. Сейчас, спустя несколько дней после того, что пресса аккуратно именовала «несчастным случаем Сяо Чжаня», не было никаких признаков того, что ярость, нагнетаемая фанатами против Сяо Чжаня, выгорит сама собой в ближайшее время. Наоборот. Интернет-безумие быстро выросло до поистине беспрецедентного уровня — отвратительные личные угрозы, прерванные контракты с корпоративными спонсорами, проекты, поставленные под сомнение — все это побудило различные средства массовой информации писать чуть ли не некрологи карьере Сяо Чжаня. Сам Сяо Чжань чувствовал, что его обычное стремление к победе, желание возвыситься над всем происходящим, начинает угасать. Вставать утром становилось все труднее. Он ощущал себя совершенно истощенным. Ибо, с другой стороны, становился все более и более взвинченным. Он находился в Хэндяне, чтобы закончить съемки своей последней драмы, но из-за того, что пандемия охватила весь Китай, ему пришлось провести две недели на карантине, прежде чем он смог бы приступить к работе. Он находился в полном одиночестве, в далеком гостиничном номере, и ему больше ничего не оставалось, кроме как размышлять. Он тратил нездоровое количество времени на разные онлайн сообщества, чтобы узнать, что люди говорят о Сяо Чжане. То, что он обнаружил, совсем не вселяло в него оптимизм. Сяо Чжань снова повернул голову к экрану, подперев голову рукой. Его глаза были красными и усталыми. — Плохо уже то, что мне приходится проходить через это, я не хочу втягивать и тебя… — Гэ. Я уже по уши в этом. Та история, с которой все началось, была не только о тебе. Но и обо мне тоже. — Но ты не тот, за кем они охотятся. И я хочу, чтобы все так и оставалось. — Тебе не кажется, что они пытаются навредить и мне тоже? Думаешь это просто совпадение, что все это началось в тот момент, когда я оставил тебя одного в Пекине, чтобы начать свой карантин здесь? Эти придурки знали, что я не смогу вернуться, что мне придется БЕСПОЛЕЗНО сидеть здесь, когда я буду нужен тебе больше всего. — Ибо пнул стол перед собой и вытер вновь выступившие слезы. — Ты просто сопутствующий ущерб, Ибо. Я, тот человек, которого они хотят наказать. Именно мои фанаты пожаловались на фанфик, а не твои. — он предупреждающе глянул на Ибо, чтобы остановить его возражения. — Мы уже обсуждали это. Я не хочу, чтобы ни ты, ни кто-либо другой, брали вину на себя, хорошо? Обещай, что не будешь пытаться защищать меня. Никаких публичных заявлений. Никаких дерзких постов в Weibo, — добавил он, вспомнив, как Ибо опубликовал фото своих изношенных кроссовок, чтобы бросить вызов другому актеру, который оскорблял Сяо Чжаня. — Это не поможет. Тебе, на самом деле надо… дистанцироваться от меня. Я… я должен пережить это сам. — Сяо Чжань на мгновение отвернулся от камеры, чтобы вытереть навернувшиеся слезы. «Я не могу позволить ему увидеть меня расстроенным, иначе он никогда не отступится». — Ты же знаешь меня! Я не могу просто сидеть и ничего не ДЕЛАТЬ, позволяя этому случиться с тобой. Я не могу! — Ты НЕ будешь ничего делать, — сказал Сяо Чжань немного резче, чем собирался. — Не заставляй меня отталкивать тебя, чтобы защитить, потому что ты знаешь, что я это сделаю. Ибо провел пальцами по волосам и потянул за них. Откинув голову назад, он издал сдавленный крик в потолок. — Перестань! ПРЕКРАТИ ЭТО! Перестань вести себя как ВЭЙ УСЯНЬ! Ты не должен бороться с этим один! Боже! Ты можешь хоть раз подумать о себе? — Ибо, я не… я… не… — он вздохнул, а затем рассмеялся и сверкнул улыбкой, от которой, даже несмотря на его печальные глаза, у Ибо пробежали мурашки по коже. Ибо очень хотел вернуться домой, и поддаться тем чувствам, которые в нем всегда вызывала улыбка Сяо Чжаня. — Ладно, возможно, я и правда веду себя немного, как… Вэй Ин. — размышлял Сяо Чжань. — А если серьезно, я не могу допустить, чтобы безупречная репутация Хангуан Цзюня была запятнана из-за связи со мной. — он нерешительно улыбнулся Ибо, но почувствовал боль в сердце, когда подумал, что он вредит Ибо, просто находясь рядом с ним, и как больно будет ему самому, если Ибо не будет рядом с ним. Ибо стиснул зубы. — С тобой все в порядке. Ты просто… идеальный. Все происходящее, полная фигня и ты это знаешь. Даже не… — Ты, действительно, думаешь, что кого-то волнует, правильно или неправильно то, что сейчас происходит? Правда это или ложь? Я слишком заманчивая цель. Последние несколько месяцев у меня было предчувствие, что может случиться что-то вроде этого, учитывая сумасшедшую популярность А-Линг. Что антифанаты, в конце концов, накинутся на меня, независимо ни от чего… и ты знаешь не хуже меня, что я не могу ничего сделать, не усугубив ситуацию еще больше. Моя команда уже пыталась это сделать. Он задумался на мгновение и процитировал одну из своих фраз из Неукротимого: «На самом деле иногда миру нужен только предлог, или цель, цель, которую все могут ненавидеть». Он указал пальцем на Ибо через экран. — И Хангуан Цзюнь, спускающийся с неба, с Бичэнем в руке, ничем не сможет помочь. — он задумчиво улыбнулся и вздохнул, представив себе красивого мужчину, в развевающихся белых одеждах, всегда прибывающего как раз вовремя, чтобы спасти своего возлюбленного. Но не в этот раз. Он отвернулся. — Это должно было случиться, рано или поздно. Может быть, это все, — сказал он, махнув рукой, — это все, что мне осталось. — Нет, нет, это не так, — чуть ли не прокричал Ибо в телефон. — Ты слишком талантлив, чтобы просто… исчезнуть. Ты, самый лучший актер, которого я когда-либо видел… Айяаа! Не делай такое лицо, я не просто так хвалю тебя! Сяо Чжань рассмеялся и вокруг его глаз появились морщинки, когда он подумал об их шуточных битвах, кто первым рассмеется от шквала похвалы. Но его смех вскоре сменился печальным вздохом. Он опустил глаза вниз и пробормотал: — Возможно, это еще не самое худшее, понимаешь? Я могу просто… вернуться… к тому, чтобы быть… — он покачал головой. — Я имею в виду, действительно ли это та жизнь, которую я хотел? Лицо Ибо побледнело. — Ты… Что ты имеешь в виду? Ты не хочешь такой… нашей жизни? — его губы задрожали, и, хотя он быстро сжал их, чтобы скрыть свое расстройство, глаза выдали его, увлажнив щеки слезами. «Я люблю его уже много лет, с того самого дня, когда впервые увидел. Я даже не хочу думать о том, что нас может не быть». — Нет! Я совсем не это имел в виду! Боже, нет! — Сяо Чжань прикоснулся к экрану, словно хотел вытереть его слезы. — Даже не думай об этом. Ты… это все… мы… это единственное, что я не могу позволить себе потерять. Я так сильно тебя люблю, и всякий раз, когда я расстраиваюсь, думая, что, возможно, я получил больше, чем рассчитывал от всей этой безумной жизни знаменитости; меня преследуют, мне приходится следить за каждым словом, которое я говорю, все это… — он глубоко вздохнул, на мгновение погрузившись в свои мысли, когда вспомнил о безумных фанатах и пристальном внимании всей индустрии развлечений, которое только нарастало с тех пор, как Неукротимый вышел на экраны, и насколько он был не готов к этому. Бросив взгляд на лицо Ибо на экране, он пробормотал: — Разве ты никогда не скучаешь по нашей прошлой жизни? До того, как все изменилось после А-Линг? Лицо Ибо смягчилось, когда он вспомнил те дни, когда они еще могли вместе пойти на обычное свидание в захудалом ресторане, сходить в кино, или просто прогуляться по улице без сопровождающих. Без всех этих сложных уловок, чтобы сбить с толку, преследующих их фанатов. Воспоминания о прошлом прокручивались у него в голове: Сяо Чжань, смеющийся ему прямо в ухо, когда они несутся на мотоцикле в никуда; Сяо Чжань, лежащий на траве; Сяо Чжань, целующий его на улице под полной луной. Внезапно, его горло перехватило от глубокого чувства потери. Сяо Чжань внимательно следил за его лицом, ожидая ответа, которого так и не последовало. Он теребил пальцами уголок подушки. — Что я хотел сказать… ну, Вэй Ин так никогда и не вернул его прежний кураж после того, как был воскрешен, но все равно он был доволен, — сказал он, намекая на песню, которую он спел после волшебного лета, проведенного вместе на съемках. — По крайней мере, Вей Ин провел остаток жизни рядом со своим любимым. Было бы неплохо пройти с тобой по узкому мосту до конца? – он попытался улыбнуться, но что-то в выражении лица Ибо превратило его последнее утверждение в вопрос. Перед его мысленным взором он все еще видел Ибо с прежним Сяо Чжанем, тем, кто рассказывал ему, как он сбежал от стабильной, «нормальной» жизни, чтобы осуществить свои мечты. В кого Ибо влюбился за его горячую решительность, с тем, кто обращался к Ибо за поддержкой, когда все казалось безнадежным. Он нахмурился. — Но ты слишком много работал… ты слишком хорош, чтобы просто… просто… — Ибо помахал руками, не находя слов, и, наконец, фыркнув, отвел глаза в сторону. А сердце Сяо Чжаня скатилось вниз. «Ох. Он перестанет меня уважать, если я сдамся, если я перестану быть ему равным. Жизнь, которую он видит для нас, это быть королями вместе. Вполне возможно, если я никогда не поднимусь опять, я потеряю и его тоже». Сяо Чжань глубоко вдохнул, на него нахлынула внезапная волна спокойствия. Он спокойно заговорил. — Слушай, уже поздно.Тебе предстоят съемки нового эпизода TTXS завтра, поэтому тебе нужно отдохнуть. Сегодня, мы все равно ничего не решим. Я тоже устал. Мы можем поговорить в другой раз? — он ласково улыбнулся, хотя улыбка не коснулась его глаз. Укол боли пронзил сердце Ибо, когда он увидел, что Сяо Чжань снова натянул на лицо его публичную маску, которую всегда носил на людях, чтобы не показывать другим свои настоящие чувства. Теперь он натянул ее для Ибо. — Гэ… баобао … не… — Я в порядке, не волнуйся. Я просто устал. Поговорим завтра? — он снова улыбнулся своей спокойной, но непроницаемой улыбкой. — Отдохни, ладно? Я люблю тебя. Ибо грустно кивнул, слишком обиженный тем, что его заткнули, не дав договорить. — Диди ай ни, — прошептал он и быстро завершил разговор, чтобы Сяо Чжань не увидел, как он рухнул на диван, сотрясаясь от рыданий.