Сердцебиение

      Скорпиус уныло ковырял вилкой жаркое. Отец вызвал его на выходные из Хогвартса, обучение в котором уже четвёртый год было круглогодичным, чтобы познакомить с "прекрасной партией из прекрасной чистокровной семьи, правда, она не говорит по-английски". Интереса знакомиться ни с какой прекрасной партией он не испытывал, но разве докажешь это отцу, считавшему брак по расчёту единственно правильным браком? Оставалось только смириться и делать вид, что его всё устраивает. Конечно, Скорпиус всё равно не собирался жениться, но настолько далеко он свою жизнь ещё не продумывал.       Как всегда с безупречно ровной спиной и собранными в хвост светлыми волосами, его отец медленно и аристократично пил полусладкое красное вино из хрустального бокала. Бледное лицо под маской благородного высокомерия ничего не выражало, но Скорпиус знал, что отец злится или чем-то недоволен.       — Ешь, — тихо сказал он, делая ещё один глоток.       — Ем, — ответил Скорпиус, засовывая в рот крошечный кусочек мяса.       Отец кивнул, не глядя на него. "Сегодня он ещё мрачнее, чем обычно", — подумал Скорпиус, на мгновение прикрывая глаза, болевшие после бессонной ночи.       Он теперь редко высыпался. Скорпиус боялся спать. Во снах ему неизменно являлся он. Случившаяся встреча не помогла ему излечиться от навязчивых сновидений; напротив, она сделала всё ещё хуже. Сны становились всё чаще, всё страннее, всё реальнее. Он видел в них жемчужные бусы, ночные озёра, белые лилии и окровавленные ножи, любую несуразную чушь, но что бы ни видел — рядом всегда возникал образ Альбуса. Иногда он просто проходил мимо, занятый своими важными делами, иногда весело смеялся, и зелёные глаза горели особенным задорным огнём; иногда Скорпиус видел, как Альбус целует его, неизменно на удачу, и после пробуждения ощущал на губах вкус его губ; иногда Альбус кричал на него, словно что-то доказывая, но Скорпиус никогда не запоминал, почему они ругались в таких снах. Однажды он даже увидел Альбуса наедине с Дельфини Реддл: она сидела на его коленях, обнимая за шею, он что-то с улыбкой шептал ей на ухо, и её изящные пальчики путались в его тёмных кудрях. После этого сна его весь день не покидало какое-то непонятное мерзкое ощущение, как будто он съел что-то протухшее.       Скорпиус ненавидел свои сны и не понимал их причины. Он невыносимо устал каждую ночь видеть образ едва знакомого человека, и хуже всего было то, как сильно он хотел этого человека увидеть. Всё походило на то, что он скучает — но разве можно скучать и сходить с ума по тому, с кем говорил всего один раз в жизни? Конечно, он восхищался Альбусом — тот был героем, — но что с того? Он не хотел видеть его каждую ночь, он не хотел каждый день мучаться от страстного желания снова увидеть этого человека, хоть на мгновение, хоть бы переброситься парой слов, хоть бы прикоснуться один-единственный случайный раз. Скорпиус пробовал пить зелье сна без сновидений, но оно дало лишь временное облегчение. Сны вернулись, став ещё ярче и вместе с тем правдоподобнее. В конце концов, единственным выходом он нашёл не спать как можно дольше, забивая себе голову учёбой и насущными делами, но даже это не работало. Мысли неизменно возвращались к одному и тому же. Почему Альбус снится ему? Почему вообще он думает об этом человеке? Это было мимолётное знакомство, не больше. Так что же с ним не так?       Скорпиус вздохнул. Он надеялся хотя бы сегодня не думать об этом. "Зачем я тогда пошёл на этот проклятый праздник? Лучше бы я никогда его не видел", — со злобой подумал он, царапая вилкой тарелку.       — Аккуратнее, — сделал замечание отец, разворачивая газету и углубляясь в чтение.       — Когда они уже придут? — спросил Скорпиус, откладывая вилку. Настроения есть не было. Он надеялся, что хотя бы гости смогут отвлечь его от собственных мыслей.       — Имей терпение, молодой человек, — укоризненно ответил отец, не отрываясь от чтения газеты.       Скорпиус рассеянно кивнул. За окном прогремел гром, и из давно собиравшихся туч хлынул ливень. Он молча сидел, прислушиваясь к звуку дождя так внимательно, как будто больше ничего на свете не существовало.       Из полузабытья его вырвал писклявый голос домового эльфа.       — Гость прибыл, мистер Малфой, мастер Скорпиус.       — Гость? — подозрительно переспросил отец, отвлекаясь от чтения и глядя на Добби. — Один?       — Да, мистер Малфой, один. Мистер Альбус Поттер.       Скорпиус вскинул голову, дёрнувшись всем телом, и впился взглядом в эльфа. "Не может быть", — подумал он, сжимая ткань мантии в кулаке и лихорадочно стараясь придумать, куда исчезнуть. Он не хотел видеть Альбуса... Вернее, он хотел, но не мог. Он чётко знал, что, если они встретятся ещё раз, всё станет ещё хуже. Тогда навязчивые сны и мысли окончательно захватят его в плен, из которого не будет никакого выхода. И кроме того, он боялся. Боялся встречи, боялся Альбуса, боялся, что отец его разозлит или обидит, боялся, что он разозлит или обидит отца, боялся, что отец выставит его ничтожеством, и, в конце концов, больше всего он боялся этим ничтожеством сам себя показать. Сглотнув, он перевёл взгляд на хмурое лицо отца, выражавшее теперь все оттенки неприязни и презрения.       — Отец, я плохо себя чувствую. Я могу выйти из-за стола? Вы с... с мистером Поттером, я уверен, можете обойтись без моей компании.       — Останься, — отрезал отец, перекрывая все возможности побега. Даже если Скорпиус прямо здесь свалился бы без сознания, отец молча поднял бы его и усадил обратно за стол.       Можно было бы, конечно, сбежать, и Скорпиус некоторое время всерьёз всё обдумывал, но в конце концов страх над отцом взял верх над смелостью, а жажда увидеть Альбуса — над ужасом перед их встречей. Скорпиус покорно остался ждать за столом, глазами пожирая вход в комнату и каждое мгновение ожидая его прихода.       Наконец, дверь отворилась, впуская внутрь домового эльфа и блистательного героя, на губах которого играла снисходительная улыбка. Чёрная, как ночь, мантия касалась пола, а на голове вместо шляпы снова тускло сверкал железный венец, запутавшись в тёмных волосах. Скорпиус сглотнул, тут же отведя взгляд и нервно постукивая пальцами по колену. Сейчас в его голове смешалось всё — сны, их прошлые встречи, мысли, предположения, всё вместе. Он настолько привык к Альбусу из своих снов, что видеть его вживую казалось невыносимой пыткой. Как будто божество, которому молишься каждую ночь, внезапно заглянуло на огонёк, или герой любимой книги выпрыгнул с её страниц в реальность.       Заметив Скорпиуса, Альбус улыбнулся чуть шире и подмигнул, словно они разделяли некую общую тайну. Сердце забилось чаще, а по телу пробежала волна удушливого жара, и Скорпиус едва не заговорил с гостем, напрочь забыв про присутствие отца, но в этот момент Альбус внезапно склонился в небрежном полупоклоне, метнув взгляд за спину Скорпиуса.       — Драко Малфой, мой дорогой друг, — проговорил он, ослепительно улыбаясь.       — Альбус Поттер... друг, — со сдержанной улыбкой ответил отец, привставая из-за стола. В последнем слове явно чувствовалась угроза. — Познакомься с моим сыном, Скорпиусом.       В голосе отца слышалось ничем не скрытое пренебрежение, и потому Скорпиус почувствовал себя ещё более неудобно. Поднявшись из-за стола, он вежливо кивнул, пробормотав что-то навроде "Здравствуйте, мистер Поттер".       — А, мы уже знакомы, — внезапно заявил Альбус, и Скорпиус почувствовал, как у него подкосились ноги. "Зачем, ну, зачем? Не рассказывай, только не рассказывай ничего, пожалуйста", — мысленно взмолился он. Стоило отцу узнать про то, как он явился к Альбусу домой, к тому же не по делу, а просто так, и случился бы грандиозный и ужасный скандал.       — Да? Как интересно. И как же это вышло? — со смесью лживого дружелюбия и подозрения спросил отец.       — Мы встречались на праздновании Бельтейна, — пояснил Альбус, и Скорпиус с облегчением выдохнул.       — Странно, сын мне не рассказывал, — ещё подозрительнее проговорил отец, но затем махнул рукой. — Садитесь, не стойте.       Все втроём, они сели. Добби принёс виноград и ещё один бокал, разлив по ним вино, а двое Пожирателей начали негромко переговариваться, обсуждая грядущие планы и прошлые операции. Скорпиус почти не слушал, то кидая взгляды на Альбуса, то опуская глаза на свои сплетённые пальцы. Ему действительно становилось плохо. Сердце билось, как сумасшедшее, а бесчисленные события, перенесённые во снах, не давали покоя. Он понимал, что в реальности всё не так, в реальности они виделись всего пару раз, но в его воображении у них с Альбусом уже была целая история. Ему было чудовищно стыдно. И ему чудовищно хотелось поговорить с этим человеком.       Несмотря на то, что Альбус получал от разговора заметное удовольствие, а отец — заметное раздражение, первым засобирался именно Альбус. Скорпиус, мучавшийся всё это время, тем не менее, не испытывал облегчения, а даже наоборот. "Вот и всё", — думал он. Они видятся, наверное, в последний раз. Они даже не поговорили. И что ему останется? Сны? От осознания этого стало так мерзко, что, когда Альбус начал прощаться, он, сам проклиная себя за это, вдруг вызвался:       — Отец, позволите проводить нашего гостя?       — Да, — кивнул отец. — Всего доброго, мистер Поттер.       — Всего доброго, мистер Малфой, — весело сказал Альбус и направился к выходу из комнаты. Скорпиус поспешил увязаться за ним.       Так они прошли по коридору и лестнице в ещё один коридор — Альбус быстрым шагом шёл впереди, Скорпиус молча его сопровождал, мучимый желанием поговорить и в то же время одёргивавший себя. Когда они уже почти дошли до прихожей, Альбус вдруг остановился и обернулся. Желтоватые блики свечного света, озарявшего полумрак, играли на его венце и кудрях, придавая им медный блеск, оттеняли черты лица, делая их резче, превращали зелень глаз в беспроглядную золотистую ночь.       — Ты мне что-то хотел сказать? — спросил он, слегка приподняв уголки рта, и Скорпиус окончательно смешался, силясь выдавить из себя хоть полслова.       — Да. То есть нет. То есть я хотел... — Он нахмурился, ощущая такое близкое присутствие человека, которым становился практически одержим. — Я хотел... Ну, то есть я хотел пожелать доброй дороги. Она, наверное, будет долгой. — "Что я несу?", — мелькнуло в голове.       — Спасибо, — поблагодарил Альбус, но не пошёл дальше, а напротив, сделал шаг навстречу. — И всё?       — Ну, да, разумеется, что ещё? — Скорпиус поднял на него взгляд, встречаясь с золотистыми глазами. На него вдруг накатило дежавю. Кажется, он уже переживал это во сне? Или нет...       — Почему же ты тогда пошёл меня провожать, а не пожелал, когда я ещё прощался? — продолжал допытываться Альбус, ухмыльнувшись и наклонившись вперёд, так, что их глаза оказались почти на одном уровне.       — А, здесь можно заблудиться. Сложный... ну, в общем, сложно найти выход.       — Да, действительно, сложно, — согласился Альбус с таким странным выражением лица, в котором читались одновременно насмешка, заинтересованность и то самое понимание, которое появляется, когда два человека и впрямь разделяют некую общую тайну.       И в этот момент Скорпиус совершил поступок, о котором тысячи раз жалел и о котором тысячи раз вспоминал с трепетом и теплотой. Движимый порывом, неожиданным для него самого, он подался немного вперёд и коснулся губ Альбуса своими. Он ощутил его улыбку и вкус красного полусладкого вина, когда тот, с неожиданной нежностью проведя холодными пальцами по его щеке, провёл кончиком языка по его губам и дальше вглубь, вовлекая Скорпиуса в поцелуй. На какой-то короткий миг он стал подлинно счастлив, а в следующий его ледяной волной окатил ужас, и всё же, не решаясь оторвать губ, он порывисто кинулся в объятия Альбуса, пахнувшие крепким табаком и полусладким красным вином.