Сердцебиение

      "Мне нельзя было писать это письмо. Какой же я, всё-таки, идиот", — подумал Скорпиус, опираясь подбородком на притянутые к груди колени. На часах было уже десять вечера, но он не собирался спать. Во снах снова придёт он. Снова придётся мучиться. А в реальности... В реальности — Скорпиус отчаянно ясно это понимал, — он не придёт.       "Проклятый Альбус... Хотя нет, проклятый я. В чём он виноват? Он не виноват, что так получается". Скорпиус вздохнул, устало прикрывая глаза. Нет, нельзя спать. Надо было чем-то себя занять. С трудом разлепив веки, он потянулся за учебником по зельеварению. Завтра зелья. Надо учиться.       Открыв его на нужной странице, Скорпиус уставился на текст обессмыслившимся взглядом. Смысла он почти не улавливал, буквы плясали перед глазами, а термины, казалось, издевались над ним. Каждое предложение приходилось перечитывать по нескольку раз, и всё же, это отвлекало. Он настолько увлёкся попытками осмыслить учебник, что даже не сразу расслышал тихий стук в дверь. Подняв голову, он с трудом собрал мысли. "Кто мог ко мне прийти? — подумал Скорпиус, моргая. — Надеюсь, не Селена. Хоть бы не она с её вечными претензиями. Даже Снейп лучше — я ведь учу его предмет".       — Входите, — проговорил он, рукой приглаживая волосы, чтобы они не выглядели совсем уж растрёпано.       Дверь почти бесшумно отворилась. Сердце Скорпиуса трепыхнулось и упало. На пороге стоял Альбус. Сегодня снова без короны. И на этот раз даже без мантии. На нём были какие-то маггловские обноски — мешковатые штаны и потёртая кожаная куртка. От волшебника оставался только чемоданчик в руках и глаза — прекрасные зелёные глаза, полыхавшие в полумраке. "Он пришёл", — мелькнуло в голове. Скорпиус не мог поверить — он пришёл, не сжёг его письмо, а пришёл, значит, получается, Скорпиус ему тоже нужен? Значит, получается, ему не наплевать? Значит, получается, всё, всё, что было, он сам себе не придумал? Скорпиус ущипнул себя за руку, во все глаза глядя на героя. Невозможно. Не может быть.       — Привет. — Альбус улыбнулся, а Скорпиус почувствовал, как жжёт в груди. Эта улыбка... этот голос... Как же он скучал по ним. Как же он жаждал услышать их вживую, а не в горячечных снах. Как же он счастлив... — Ты мне писал.       — Да, я просто... — Он глубоко вдохнул и задержал дыхание, не решаясь ничего сказать. Да и что было говорить?       — Соскучился, — закончил Альбус вместо него и пожал плечами. — Хочешь прогуляться?       — Десять вечера. Меня не выпустят из замка.       Альбус только махнул рукой, прикрывая за собой дверь и проходя в комнату. Он оглядывался со сдержанным любопытством, как смотрят на произведения искусства, в котором ничего не понимают.       — Так хочешь? — беззаботно спросил он, подходя к окну и глядя за стекло, на бездонные глубины озера.       — Хочу, — прошептал Скорпиус. Даже если бы Альбус предложил бы ему вместе пойти в ад, он бы сейчас согласился.       — Восхитительно, тогда переодевайся. — Альбус отошёл от окна и, сделав пару шагов, оказался около постели Скорпиуса, небрежно бросив на неё чемодан.       — Зачем?       — Надо, — улыбнулся Альбус, отходя обратно к окну и снова глядя в него.       Скорпиус был уверен, что тот выйдет, но, как оказалось, ошибся. Он в нерешительности уставился на чемодан. Переодеваться в чьём-то присутствии, пусть даже на него не смотрели, было непривычно. Неловко. Странно. И всё же, не до конца понимая, как он решился на это, Скорпиус щёлкнул металлическими замками чемодана. Внутри оказалась всё та же маггловская одежда, которую носил сейчас Альбус — штаны, куртка, впрочем, чуть более новая, и тёплая кофта. "Это совсем... Совсем ненормально", — подумал Скорпиус, не замечая, как на его лице появляется ухмылка, никогда ему не свойственная и до ужаса напоминавшая задорные улыбки Альбуса. Выдохнув, он потянулся к вороту мантии, начиная её расстёгивать.       С трудом разобравшись с незнакомой ему одеждой, Скорпиус наконец застегнул штаны и молнию на куртке, ощущая себя невыносимо некомфортно и неудобно. Прикоснувшись к щекам, он понял, что они горят, как при лихорадке.       — Готов? — Альбус повернулся, поправляя ворот куртки, и Скорпиус вдруг понял, что тому, возможно, всё было видно в отражении. От этого стало ещё хуже.       — Ага, — выдавил он.       — Так вперёд. Давай руку.       Рука Альбуса была шершавой, но поразительно тёплой в сравнении с ледяными пальцами Скорпиуса, почти обжигающей. Крепко сжав их, Альбус щёлкнул пальцами другой руки, и мир тут же сжался, завертелся, заключил в железные тиски, выворачивая наизнанку и словно растягивая тело на отдельные частицы, чтобы протащить его сквозь проход не больше иголочного ушка. Дышать было невозможно. Скорпиус зажмурился, сдерживая приступы тошноты и невыносимой боли в районе желудка, а когда омерзительные ощущения отступили и он открыл глаза, перед ним расстилался ночной пустынный город.       "Трансгрессия", — подумал Скорпиус, оглядываясь вокруг. Он знал, что трансгрессия в Хогвартсе разрешена Пожирателям, но только в самых крайних случаях. Вряд ли Альбус считал этот случай крайним... Наверное, ему просто было всё равно на правила.       Город был одновременно прекрасен и печален. Из десятков фонарей бóльшая часть не горела, а остальные разливали тусклый жёлтый свет по тёмной улице, мокрой после недавнего дождя. Широкая дорога, некогда наверняка оживлённая, сейчас пустовала; в окнах старых домов не горел свет, и вокруг не виднелось ни одного прохожего. Единственным следом жизни, сохранявшимся в округе, было красивое двухэтажное здание, над стеклянными дверьми которого горели ярко-алые буквы. Половины букв не было, поэтому разобрать, что там написано, оказалось невозможно, но в окнах горел яркий свет, и даже, казалось, слышалась музыка.       — Добро пожаловать в Карнарвон, столицу графства Гуинет, — полушутливо-полуторжественно произнёс Альбус.       — Здесь как-то пусто, — заметил Скорпиус, вглядываясь в одиноко горевшее окошко где-то вдалеке.       — Завтра станет ещё более пусто. Весь город охватит зараза и выкосит за несколько часов.       — Откуда ты знаешь? — удивился Скорпиус.       — Я сам нашлю на него чуму, — ответил Альбус с серьёзностью и мрачностью, которых Скорпиус никогда раньше не видел на его лице. Сейчас он казался усталым, потухшим и... взрослым, до ужаса взрослым, как будто ему уже сорок лет.       Но в тот же миг это наваждение пропало. Альбус тряхнул волосами и весело улыбнулся, потянув Скорпиуса за руку, которую так и не отпустил.       — Ну а пока никто ещё не умер — идём. Хочу, чтобы ты улыбнулся. — Скорпиус приподнял уголки рта, но Альбус покачал головой. — Нет, по-настоящему улыбнулся.       Альбус снова дёрнул его за руку, быстрым шагом переходя пустую дорогу и увлекая Скорпиуса за собой. Дёрнув стеклянные двери, он втолкнул Скорпиуса внутрь. Тот ахнул.       Здесь царил сумрак, нарушаемый только тусклым красновато-лиловым светом, лившимся с потолка; украшенные цветами столики теснились в одном уголке, а остальное помещение занимал танцпол, в темноте которого виднелись смазанные очертания танцующих. Было шумно до ужаса — музыка, крики и смех раздавались отовсюду, — а в воздухе пахло дымом, алкоголем и крепкими духами. Скорпиус никогда не был в подобных местах и никогда к ним не стремился, но Альбус тут же потянул его к одному из незанятых столиков, которых было не так много. Маленький, застеленный тёмной скатертью, он разделил их небольшим букетом сушёного шиповника. Скорпиус облокотился на стол, не сводя с Альбуса взгляда. Он старался насладиться каждым мгновением, каждой секундой, которую они проводили вместе, не понимая, увидятся ли они вновь, и если увидятся, то когда. Зелёное сияние глаз смешивалось с красноватым свечением, порождая странные тени на его лице, которые делали улыбку немного хищной, а черты ещё прекраснее.       Слегка нахмурившись, тот изучал тонкий лист, который заменял меню, а Скорпиус, подперев кулаком подбородок, пытался отогнать мысли о том, как хотелось его поцеловать. Снова ощутить вкус этих губ. Эту улыбку. Эти ласки. Он вздохнул и отвёл взгляд. Не стоило смотреть. От этого только хуже.       — Девушка, — обратился к проходившей мимо низенькой девице Альбус, — нам вот это шампанское и вот этот виски, пожалуйста. — Он показал на меню.       — Деньги будут? — мрачно спросила официантка, что совсем не подходило к её круглому хорошенькому личику.       — А как же. — Альбус вытащил из кармана несколько маггловских купюр и показал их девице. Скорпиус удивлённо приподнял брови. Он и не подозревал, что у Альбуса могут быть маггловские деньги... Чего ещё он о нём не подозревает?       — Несу, — вздохнула девушка. — А то вечно приходят без денег...       Скорпиус поёрзал на стуле, нервничая. У него было такое чувство, словно происходит что-то особенное. Наверное, оно и происходило — они впервые виделись вот так, наедине, отправившись куда-то. Впервые проводили время вместе, осознанно, так, как будто... "Как будто мы пара", — подумал он и тут же замотал головой, выгоняя из головы такие мысли. Пара? Как они могли быть парой? Альбус — военный герой, человек, которым восхищается и которого ненавидит вся Англия, и Скорпиус, ничем не выделявшийся, кроме разве что тяги к знаниям — да и она в последнее время отступала на второй план, — и того, что его отец это сам Драко Малфой. Нет, невозможно. Альбус никогда не смог бы что-то к нему почувствовать. С другой стороны, если всё так... То почему он его сюда позвал? Неужели просто из желания развлечься?       — Ты чего? — спросил Альбус, заметив, как Скорпиус мотает головой.       — Да так, просто отгоняю глупые мысли, — ответил Скорпиус, пожимая плечами.       Альбус ничего не ответил, а вскоре им принесли шампанское, виски и два бокала. Альбус, мастерски открыв шампанское, разлил его по бокалам и протянул Скорпиусу один из них. Неестественное освещение окрашивало шампанское в кровавый цвет, а пузырьки, не успевая подниматься наверх, лопались. Скорпиус покачал головой.       — Не пью.       — Как я и говорил, это временно. И потом, на Бельтейне ты пил, разве нет? — Альбус усмехнулся, и Скорпиус с восторгом и ужасом понял, что не он один запомнил тот день. День их первой встречи. Как давно это было... Он вдруг вспомнил пьяняще-дикий танец, вкус крепкого вина во рту, жар костров, всадника, появившегося из огня и дыма и казавшегося ему тогда таким далёким и чуждым... А сейчас этот всадник сидел напротив него. Близкий. Знакомый. Бесконечно дорогой.       — Пил, — признался Скорпиус. — Это был праздник.       — Сегодня тоже праздник, — заверил его Альбус. — Последний день Карнарвона.       Скорпиус хотел было возразить, но промолчал. Зачем возражать? Праздник, так праздник. В глубине души он сам мечтал ощутить снова безумный, будоражащий восторг танцев, и вино, льющееся в жилах; он мечтал ощутить, каково это рядом с тем, в кого безумно — если даже и безответно, — влюблён; он мечтал снова решиться на что-то. На ласку. На поцелуй. На искренний смех и искреннее счастье. Думая так, он принял бокал.       — Предлагаю такой первый тост, — заговорил Альбус, приподнимая бокал. — За тебя. Я рад, что тебя встретил.       — За тебя, — покачал головой Скорпиус, тоже поднимая бокал.       — За нас, — со смешком сказал Альбус.       Бокалы слегка звякнули, соприкоснувшись друг с другом. Скорпиус сделал глоток. Шампанское оказалось сладковатым и приятно согревало горло и грудь. На его губах заиграла улыбка.       Она так и не сходила с его лица в тот вечер. Они пили шампанское и разговаривали о всякой чепухе — Альбус рассказывал истории из своей жизни и жизни своих знакомых, которые почему-то казались Скорпиусу невероятно смешными, рассказывал про какие-то свои убеждения и рассуждения, про Лорда и его дела, про проклятия и тёмную магию, а Скорпиус в ответ делился школьными историями, радостями и негодованиями, рассказывал про отца и про маму — впервые он мог с кем-то свободно говорить о ней с тех пор, как она погибла. Иногда темы казались до ужаса серьёзными, но большей частью за столиком не смолкал смех, становившийся всё громче и веселее, пока шампанского оставалось всё меньше. Скорпиус чувствовал себя уже совершенно раскованно, как будто разговаривал со старым добрым другом — которого у него никогда не было.       Потом Альбус заказал ещё одну бутылку шампанского и потянул его танцевать. Скорпиуса слегка пошатывало, но он пошёл, вцепившись холодными пальцами в мягкую потёртую кожу куртки Альбуса; а потом незнакомая музыка, смех и толпа закружили его, вновь заставляя чувствовать себя безумным и счастливым в этом безумии, заставляя танцевать, когда танцуют все, и выкрикивать незнакомые слова незнакомых песен вместе с разноцветной праздничной толпой — только на этот раз он не был здесь одинок, на этот раз вместе с ним танцевал, кричал и смеялся человек, которого он больше всего на свете хотел видеть рядом. Сейчас не существовало смерти, не существовало ненависти, презрения и злобы, сейчас не существовало невозможного и не было никаких границ, сейчас не существовало даже проклятой чумы, которая завтра убьёт всю эту праздничную весёлую толпу, сейчас... сейчас было слишком хорошо, чтобы думать о том, что с ними станет завтра.       Они возвращались к столику, чтобы выпить шампанского или виски, отдышаться и тут же пойти обратно танцевать. Искусственный свет резал глаза, алкоголь заставлял кровь вскипать в венах, бешеный ритм, заданный толпой, не давал ни секунды на передышку, и в голове не оставалось ни одной мысли, ни единой — было только то, как хорошо здесь и сейчас, и как не хочется, чтобы это когда-то кончалось.       — Идём на улицу, — шепнул Альбус, наклонившись над ухом Скорпиуса и обжигая его горячим дыханием. Они в очередной раз подошли к столику, и Скорпиус допивал остатки шампанского из бутылки, опираясь на стол и тяжело дыша. Голова кружилась от музыки, танцев, света и алкоголя, но ему вовсе не хотелось сейчас уходить.       — Зачем? — спросил он, по-дурацки улыбаясь и обернувшись к Альбусу, по-прежнему наклонявшему голову. Они оказались так близко друг от друга, что едва не соприкасались носами, и в расширенных от темноты зрачках прекрасных глаз Скорпиус мог видеть своё отражение. Ему до ужаса захотелось его поцеловать — прямо сейчас и прямо здесь, при свидетелях, и он даже потянулся вперёд, чтобы это сделать, но тут Альбус разогнулся.       — Покурим.       — Я не курю, — сказал Скорпиус. Отец всегда отзывался о такой привычке как о "мерзком маггловском обычае" и обещал убить сына, если тот когда-либо начнёт.       — Тогда я покурю, — пожал плечами Альбус, взяв его за руку и утягивая к выходу.       Прохладный ночной ветер дохнул в лицо Скорпиусу, отрезвляя и проясняя спутанные мысли. Редкие звёзды холодными огоньками смотрели с чёрного неба, насмехаясь над двумя пьяными юношами внизу, тёмные остовы домов смотрели глухо и пусто, нахлынувшая тишина звоном отдавалась в ушах. Альбус достал из кармана куртки пачку сигарет и, вытащив одну, щёлкнул пальцами, на кончиках которых загорелся маленький огонёк. Сделав затяжку, он выдохнул дым, глядя куда-то вверх, на звёзды. "Не трубка, — подумал Скорпиус. — Совсем как маггл". Но, несмотря на пренебрежение к магглам, внушённое ему отцом, он не мог не заметить какое-то странное очарование во всём этом — в холодной осенней ночи, в огоньке сигареты, в задумчивой полуулыбке Альбуса и его отрешённом взгляде. Скорпиус прислонился к его плечу, прикрывая глаза и подставляя лицо отрезвляющему ветру. Ему хотелось одновременно танцевать, кричать и спать, а больше всего... Но он отогнал эти мысли.       — Слишком много выпил? — прозвучал над ухом голос Альбуса. Его губы коснулись краешка уха, заставив Скорпиуса открыть глаза.       — Слишком мало, — рассмеялся Скорпиус, потянувшись к сигарете Альбуса и повернувшись к нему, чтобы заглянуть в глаза.       — Ты же не куришь, — фыркнул тот и чмокнул Скорпиуса в кончик носа, передавая ему почти докуренную сигарету.       — Да какая разница. — Скорпиус подавил распиравший его смех и затянулся, не отрывая взгляда от Альбуса. Дым раздражал глотку, но ему было без разницы. "К Мордреду отца, к Мордреду магглов, к Мордреду всё это", — подумал он, отводя взгляд и глядя на одну особенно яркую звезду.       — Да не кури ты фильтр! — возмутился Альбус, забирая у него сигарету и выбрасывая её. — На вот. — Взяв себе ещё одну сигарету и подав одну Скорпиусу, он проделал тот же трюк со щелчком, поджигая их. — Вдохни, чтобы раскурить.       Кончики пальцев кололо, в голове стояла странная, приятная лёгкость, и в какой-то момент Скорпиус почувствовал, как у него подкосились ноги. Пошатнувшись, он с каким-то диким восторгом понял, что сейчас упадёт, но не упал — Альбус, выронив сигарету, подхватил его, прижав к себе. Скорпиус расхохотался, уткнувшись лицом в его кожаную куртку. Тёплые пальцы осторожно вытащили окурок из его руки и провели по волосам.       — Не-ет, в таком состоянии ты никуда не дойдёшь. — В голосе Альбуса слышалась снисходительная улыбка.       — Так давай никуда не пойдём, — ответил Скорпиус.       — Надо трезветь, — усмехнулся Альбус, потрепав его по волосам и уткнувшись в них носом.       Скорпиус чуть отстранился, глядя на него снизу вверх. Улыбнувшись, он вдруг потянулся вперёд, касаясь губ Альбуса в трепетном поцелуе. Тот ответил, но почти тотчас же ненавязчиво разорвал поцелуй, слегка отойдя, но продолжая держать Скорпиуса за плечи. Он хихикнул, как маленький мальчик, и Скорпиус вдруг вспомнил, что Альбусу всего восемнадцать лет. Два года... А казалось, будто их разделяет ни один десяток лет.       — Залезай на спину, — весело предложил Альбус. — Покатаю.       — Тяжело будет.       — Ты себя-то видел? — расхохотался он в ответ. — Залезай.       Меньше всего Скорпиус от себя ожидал, что когда-либо покатается на чужой спине. Даже когда лет в двенадцать его однокурсники занимались таким, он никогда в этом не участвовал, да ему никто и не предлагал. Но сейчас, когда Альбус наклонился, он без задней мысли запрыгнул ему на спину, обхватывая его ногами и обняв за шею. Когда тот выпрямился, он истерички хохотнул, крепче вцепляясь в него и прижимаясь к его спине.       — Ну, погнали.       И они погнали. Скорпиус смеялся и ругался последними словами, держась за Альбуса, пока тот бежал по тёмным пустым улицам, не разбирая дороги и сам заливаясь хохотом. Заброшенные заросшие дворы сменялись широкой магистралью, тускло расцвеченной редкими магазинами, а та — площадью с прекрасным прудом, в котором было бы так чудно сейчас искупаться, о чём Скорпиус выкрикнул, на что получил ответ, что он сумасшедший — не обидевший его, а даже странным образом польстивший. Он ощущал себя почти что трезвым, но головокружение и обуревавшее его безудержное веселье говорили об обратном.       — Всё, к чертям, — выдохнул Альбус, опираясь о спинку скамейки.       Скорпиус сполз с его спины, давясь смехом, и Альбус упал на скамейку, тяжело дыша и убирая со лба липкие от пота кудряшки. Он откинул голову назад, закинул ногу на ногу и достал сигареты.       — Будешь? — спросил он у Скорпиуса, опустившегося на скамейку рядом.       Тот покачал головой, прислоняясь щекой к плечу Альбуса и тоже глядя наверх. Нашарив пальцы Альбуса, он крепко сжал их и вздохнул.       — Можно мы останемся здесь навсегда? — спросил он, переводя взгляд на Альбуса. Его чёрные волосы щекотнули кончик носа.       — Зачем? — улыбнулся Альбус, выдохнув дым и прикоснувшись носом к краешку его губ. Проведя вверх, он уткнулся им в кончик носа Скорпиуса и закусил его нижнюю губу, потянув её на себя и проникая языком внутрь его рта.       — Затем... — Скорпиус отвечал на поцелуи, запустив пальцы в непослушные кудри, которые так часто украшала корона, и пытаясь говорить в те редкие моменты, когда их губы отрывались друг от друга, — что здесь... так... хорошо.       — Я могу показать место, где ещё лучше, — шепнул Альбус, целуя его в висок и кусая за краешек уха. Он спускался ниже, покрывая жаркими поцелуями его шею и оставляя на ней багровые засосы, а Скорпиус всё никак не мог поймать мысль и хоть что-то сказать.       Он прикусил губу, обнимая Альбуса одной рукой и прижимаясь ближе к нему. "Что я делаю?" — мелькнуло в его голове, но он не слушал голос разума, всецело отдаваясь поцелуям и целуя в ответ. Что он делает? Какая разница, что он делает? Какая разница, что будет завтра? Что будет потом? Да пусть ему придётся пережить ещё сотню кошмаров и бесплодных снов, это — эти поцелуи, эти руки, крепко сжимавшие его в объятиях и скользнувшие вниз по спине, это опьяняющее счастье и опьяняющая свобода — того стоят!       — Бежим, — прошептал Альбус, хватая его за руку и дёргая со скамейки. Ещё не успев прийти в себя, Скорпиус инстинктивно подорвался и, всё ещё чувствуя жар чужих губ и тела, побежал следом.       Вскоре Альбус перешёл на шаг, не отпуская руку Скорпиуса. Немного попетляв дворами, он завёл их к какому-то круглосуточному магазину со смешным названием. Поцеловав его и пробормотав что-то невразумительное, он скрылся за дверьми магазина и вернулся с бутылкой красного вина и двумя яблоками. "Интересно, он всегда так питается?" — прыснул Скорпиус, взяв яблоко и откусывая его.       Распивая бутылку на двоих и переплетя пальцы, они шли дальше по полным очарования ночным улицам, до тех пор, пока у Скорпиуса не заболели ноги, а бутылка почти совсем не опустела. Альбус указал на неприметное старое здание без всякой вывески. Для скептицизма Скорпиус был слишком пьян и слишком счастлив, так что просто проследовал за Альбусом, вошедшим внутрь с уверенным видом.       — Номер семнадцать свободен? — осведомился он у сонной девушки, сидевшей за деревянной стойкой. В свете электрических ламп её лицо казалось жёлтым.       — Там постояльцы, — покачала головой она. — Свободны номера...       — Сегодня мы — ваши постояльцы, — улыбнулся Альбус, доставая из кармана куртки волшебную палочку. Одними губами он произнёс "Империо".       — Д-да, разумеется, — кивнула девушка, подавая Альбусу ключи.       — Пример по-настоящему приветливого персонала, — заметил тот, повернувшись к Скорпиусу и крутанув ключи на среднем пальце. Усмехнувшись, он ещё раз обернулся к девушке, смотревшей на них отсутствующим взглядом. — Вы уж простите, мадам. — Он снова повернулся к Скорпиусу и, взяв его лицо в руки, горячо поцеловал. — И за это тоже простите. Ну вы меня понимаете. Удачи, кстати, с Фрэнком — он хороший парень.       Они взбежали по лестнице. Альбус залпом допивал вино, а Скорпиус улыбался, как сумасшедший. Отперев дверь, он втолкнул внутрь Скорпиуса. Кто-то взвизгнул в темноте, и, когда Альбус включил свет, они увидели светловолосую женщину, кутавшуюся в одеяло и смотревшую на них расширившимися от ужаса глазами.       — Мадам! — окликнул её Альбус. — Выметайтесь отсюда к чертям собачьим. Вот, — он указал на Скорпиуса, медленно осознававшего, что, похоже, пьян сегодня не только он, — молодой человек, и это теперь его номер. А я его обожаю. Я же тебя обожаю. — Он притянул Скорпиуса к себе, чмокнув в макушку.       — Что... что вы себе позволяете?! — вскинулась женщина, задыхаясь от возмущения.       — Что вы себе позволяете? — посерьёзнел Альбус, направляя на неё палочку. — Вы перечите Пожирателю Смерти.       — Что?..       — Империо, — проговорил Альбус. — Иди.       Женщина кивнула и, как была, в ночной рубашке, вышла из комнаты. Альбус захлопнул за ней дверь и запер на ключ, после чего сел на постель, скинув с неё одеяло на пол.       — Она замёрзнет, — произнёс Скорпиус, с беспокойством глядя на дверь.       — Согреется. Тут рядом живёт её подруга. Я не легилимент, не смотри на меня так. Я умею читать мысли только магглов. Иди сюда. — Альбус кивнул на кровать.       Скорпиус сел, снова ощущая странную скованность. Казалось, что эйфория понемногу отпускала его.       — Знаешь, что? — улыбнулся Альбус, глядя на него.       — Что? — спросил Скорпиус, скрещивая ноги по-турецки.       — Кажется, я смог прочитать одну твою мысль.       — И что же в ней?       Альбус пожал плечами, наклоняясь к нему так близко, что Скорпиус едва не ощущал их соприкосновения. Сердце снова заколотилось чаще. Нет. Эйфория не отпускала его.       — Ну, я не уверен, — прошептал Альбус, но не успел он закончить фразу, как Скорпиус накрыл его губы поцелуем, ощущая на языке вкус вина. Красного. Полусладкого. Вина.       — А вот теперь уверен, — сказал Альбус с ухмылкой, прервав поцелуй.        В то же мгновение Скорпиус почувствовал, как сильные руки повалили его на кровать, и как губы касаются его шеи. Он выгнулся, давая Альбусу больше пространства для действий, и сжал его ладонь в своей, пока вторая рука стягивала с него кожаную куртку. "Ты всё не так прочитал, ты дурак, Альбус, я тебя люблю, разве ты не видишь? Люблю, люблю, люблю, чёрт тебя подери, лучше бы ты никогда, лучше бы я никогда, лучше бы мы никогда", — проносились в голове мысли одна за другой, пока поцелуи закончились, а ловкие пальцы сняли с него кофту. Недовольный таким перерывом, Скорпиус запустил пальцы в волосы Альбуса, притягивая его ближе к себе и целуя с какой-то безумной самоотдачей. Он ощущал сквозь поцелуй, как губы Альбуса изгибались в довольной усмешке, и сам не смог удержаться от улыбки. Вдох, выдох, сердце колотится сильнее, а руки скользят дальше, неловко скидывая с Альбуса пропахшую сигаретами куртку на кровать, тянутся к вороту его рубашки, расстёгивают пуговицы. Вдох, выдох, сердце остановилось, а внутри что-то замерло, когда Альбус отстранился и впился губами в шею, покрывая горячими поцелуями обнажённую кожу. Скорпиус обвил руками шею Альбуса, притянул к себе и завалил, жарко целуя его шею и плечи. Тот тихо рассмеялся.       — Почему ты смеёшься? — прошептал Скорпиус, утыкаясь носом в его кудри.       — Потому что я пьян, — ответил Альбус, приподнимаясь и возвращая своё положение сверху. — Я пьян, я почти покойник и мне на всё наплевать, — насмешливо прошептал он, наклонившись и едва касаясь своими губами губ Скорпиуса. Тот потянулся за поцелуем, вовлекая Поттера в новый головокружительный танец языков.       Сердце разгоняло горячую кровь по телу, заставляя осознавать реальность с трудом, как в полусне. Он ощущал пальцы, переплетающиеся с его собственными, мягкие губы, настойчивый язык, тянущее напряжение в члене. "Я пьян, я почти покойник и мне на всё наплевать", — эхом подумал Скорпиус и сдавленно простонал, когда Альбус сжал зубами его сосок, незаметно перейдя от шеи ниже. Руки Альбуса блуждали по телу, ненавязчиво задерживаясь на чувствительных местах и вызывая стоны, пока что приглушённые и нерешительные. Скоро их услышит весь отель, Альбус об этом должен был позаботиться, а сам Скорпиус настолько переполнился алкоголем и лихорадочным возбуждением, что практически не мог думать.       Скорпиус не заметил, как сильные руки перевернули его на живот, лишив последнего предмета одежды, а ухо опалило горячим дыханием.       — Оближи, — хрипло прошептал Альбус, вызывая волну мурашек и заставляя подчиниться. Губ коснулись тонкие бледные пальцы, и Скорпиус, не раздумывая, провёл языком по одному из них, чтобы в следующее мгновение едва ли не задохнуться, ощутив во рту все три.       — Будет больно, — тот же шёпот, и Скорпиус резко втянул воздух, когда рука Альбуса покинула его рот. Взгляд серых глаз затуманился, грудь вздымалась от частого, прерывистого дыхания, а из едва приоткрытого рта свисала тонкая ниточка слюны. Слова Альбуса доходили как через слой ваты, и Скорпиус начал что-то понимать, только когда что-то холодное коснулось сфинктера и мягко проникло внутрь. Скорпиус зашипел от неприятных ощущений и попытался отстраниться.       — Ты такой узкий, — прошептал Альбус на ухо Скорпиусу, покусывая мочку уха, чтобы отвлечь его внимание от неприятных ощущений, — но потерпи, сейчас станет лучше.       Скорпиус попытался сосредоточиться на голосе Альбуса, на его горячем дыхании, на второй руке, которой Альбус блуждал по его телу, но это давалось с трудом, и он всё равно болезненно замычал в тот момент, когда к первому пальцу добавился второй.       — Давай, расслабься, — шепнул Альбус, начиная двигать рукой, сначала медленно, потом быстрее; Скорпиуса выгнуло дугой, как от электрического разряда, когда Альбус задел чувствительную точку. Широко распахнутые серые глаза смотрели в потолок обессмыслившимся взглядом, не видя и не замечая ничего, а рот оказался невольно раскрыт в немом крике удовольствия.       — Не сдерживайся, я хочу слышать твои стоны, — приказывал низкий и до неприличия соблазнительный голос, затмевая сознание и остатки мыслей. Альбус медленно добавил третий палец и развёл их в стороны, растягивая девственный проход и заставляя Скорпиуса извиваться от калейдоскопа новых ощущений, тяжёлой, пронзительной боли и одновременно тягостного удовольствия, и издавать сладостные гортанные стоны. Скорпиусу было хорошо, мучительно-хорошо, и бессознательно хотелось чего-то большего. Он сам теперь насаживался на пальцы Альбуса, тяжело дыша и срываясь на стоны на каждом выдохе; стиснув ткань простыни до боли в костяшках, он не знал, куда деться от нарастающего желания, и потянулся к своему члену. Прикосновения сейчас ощущались до безумия остро. Он услышал над ухом тихий мелодичный смех своего мучителя. Он срывал крышу, отнимал разум, и Скорпиус, сделав пару движений, кончил на кровать.       Пальцы неторопливо покинули его с влажным звуком, и Альбус резким движением толкнул Скорпиуса на спину. Пока тот медленно переворачивается на дрожащих руках, он рывком снял с себя штаны.       Скорпиус с лёгким румянцем на щеках поднял глаза на обнажённого Альбуса. Тот был похож на божество, он был божеством: тёмные кудри, блестевшие в тусклом свете маггловской лампочки, и несколько прилипших ко лбу извитых чёрных прядей; подтянутое мускулистое тело, жёсткие, но невыносимо прекрасные черты лица; и даже сейчас насмешливый взгляд зелёных глаз, в глубине которых плескалась похоть. Как это заводило, когда Альбус смотрел на него так. Скорпиус с трудом заставил себя отвести взгляд от этих безумно притягательных глаз, которые так сильно напоминали о смертельном проклятье, скользнул им по острым скулам, влажным губам ("как же хочется к ним прикоснуться", — мелькнуло в голове), ключицам, плечам, прессу и замер в нерешительности... Он быстро поднял взгляд, встретившись со смеющимися глазами изумрудного цвета Авады. О, да, эти глаза убивали наповал. Альбус с улыбкой поймал его взгляд. Было видно, как ему это нравилось. Он знал себе цену.       Скорпиус украдкой посмотрел ниже, отчего-то смущаясь, и его глаза расширились, а туманная дымка, притуплявшая разум и погружавшая его в состояние, близкое к помешательству, отступила, отрезвляя. Это окажется в нём?       Альбус прикоснулся рукой к своему члену, размазывая выступившую смазку по всей длине. Скорпиус закусил губу и зачарованно смотрел за действиями Альбуса. Несмотря на недавний оргазм, у него ещё стоял, и на краю сознания билось желание почувствовать Альбуса в себе. Он был беспросветно пьян, и неизвестно, чьей вины в этом больше — выпитого алкоголя или поступков того, кого он любил больше собственной жизни. Теперь это стало для него очевидно. Да, он любил его. Любил. Скорпиус быстро облизал пересохшие губы и приподнялся, но Альбус не дал ему ничего сделать, положив ладони на его бёдра и разводя ноги Скорпиуса в стороны. "А говорил, что умеет читать только мысли магглов," — успел подумать Скорпиус и растворился в ощущениях, когда Альбус резко вошёл до половины. Его пронзила грубая и внезапная боль, но она продлилась всего пару мгновений, уступив место жгучему удовольствию, заставлявшему забыть обо всём, кроме того слияния, которое он ощущал с этим человеком. Этим человеком, имя которого навеки прописалось в его голове, человеком, в которого он беззаветно влюблён. Он двинул бёдрами, и Альбус вошёл до конца, срывая крик с искусанных губ, вызывая странное чувство заполненности и теплоты внутри.       Альбус двигался глубоко и ритмично, каждым, абсолютно каждым движением задевая все чувствительные точки, принуждая стоны вырываться из горла, и в некоторых из них слышался невнятный отзвук его имени. Тёплые шершавые пальцы гуляли по телу, переплетались с пальцами Скорпиуса, то задевали соски и рёбра, то зарывались в платиновые волосы, а в какой-то момент с силой сомкнулись на шее, одновременно пугая и возбуждая ещё сильнее. Скорпиус задыхался от охватывавших его невыносимо-сладостных ощущений и нехватки воздуха, перед глазами плясали разноцветные искры и чёрные пятна, а в лишённой мыслей голове стояла блаженная пустота и слышалось глухое, шумное сердцебиение, подобно набату отбивавшее мгновение за мгновением. Он хрипло выкрикнул Альбуса и кончил, пачкая светлые отельные простыни. Следом за ним извергся и Альбус, и его горячая сперма заполнила нутро Скорпиуса. Он с шумным выдохом повалился рядом, приобнимая его за плечи и без остановки нашёптывая на ухо какую-то несуразицу. Скорпиус уже ничего не слышал. Сознание повело, и он почти мгновенно отключился; последним ощущением, вспыхнувшим в его теле, было родное тепло Альбуса.       Когда Скорпиус проснулся, Альбуса рядом не было. С трудом открыв глаза и ощущая боль во всём теле, а особенно — в висках и пониже спины, он сглотнул, чтобы хоть как-то промочить пересохшее горло. Пить хотелось неимоверно. Высокая черноволосая фигура Пожирателя смутно виднелась на фоне окна, за которым уже давно разгорелся рассвет. Услышав, как Скорпиус завозился, тот обернулся, выдыхая табачный дым, и улыбнулся.       — Плохо? — осведомился он, делая новую затяжку.       Скорпиус кивнул и, преодолевая себя, поднялся с кровати. На нём всё ещё не было одежды, и холодный утренний воздух заставил кожу покрыться мурашками. Подойдя к Альбусу, он положил голову на его плечо и устало прикрыл глаза, ощутив мягкий поцелуй в волосы и теплоту куртки, наброшенной на плечи.       — Одевайся, — проговорил Альбус, потушив окурок о подоконник. — Тебе нужно на уроки, а мне — закончить историю этого славного города.       — Не хочу уходить, — покачал головой Скорпиус, обнимая его и с нежностью целуя. Он помнил то, что было ночью, удивительно хорошо. Помнил, как пили, как танцевали, как бегали вместе по улицам, как пришли в отель и выгнали несчастную блондинку... и то, что было потом, тоже помнил, хотя ещё не до конца осознавал.       — Что поделать, — дёрнул плечами Альбус, перебирая его волосы и обняв одной рукой в ответ. — Не знаю, что сделают с тобой, если ты не явишься на занятия, но Лорд убьёт меня, если я не возьму сегодня Карнарвон.       — Я не хочу уходить от тебя, я... — Слова "люблю тебя" застряли в его горле, так и оставшись непроизнесёнными. Горевший ночью огонь страсти наутро оставил только тлеющие угли сомнений и надежд, и теперь он вовсе не был уверен, что эти слова должны сейчас прозвучать.       — Я тоже, милый, — произнёс Альбус, разжимая объятия. — Мы ещё встретимся. Скоро. А пока одевайся.       Скорпиус покорно натянул маггловские вещи, пахнувшие сигаретами, вином и Альбусом. Застёгивая куртку, он снова уставился на героя.       — То, что было ночью...       — Давай не будем о том, что было ночью, — перебил его Альбус. — Какой толк смотреть в прошлое? Куда лучше смотреть в будущее. Мы ещё встретимся, — повторил он.       Скорпиус ничего не ответил. Его задел этот отказ — он считал, что если они что-то должны были сделать сейчас, так это обсудить то, что было ночью. Да, учёба, Лорд... Да, им приходилось расставаться, он понимал это, несмотря на непреодолимую тягу остаться здесь, с ним, навсегда, но обсудить то, что было, казалось ему слишком важным, чтобы разойтись, не поговорив. По крайней мере, что это означает и куда их приведёт. Тем не менее, он промолчал, потянувшись за прощальным поцелуем, и, вдоволь насладившись им, ощутил знакомые отвратительные ощущения от трансгрессии.