Сердцебиение

      В тот день ему приснился очень странный сон.       Скорпиус тонул в озере. Он чувствовал, как вода кругом обволакивает его тело, душит, перекрывает дыхание; как она лезет в нос и рот, заполняет лёгкие, изгоняя из них остатки воздуха, поднимавшиеся наверх небольшими пузырьками. Он отчаянно бил руками в воде, пытаясь выбраться на поверхность, но чем сильнее он пытался всплыть, тем больше погружался на дно. В голове помутилось. Он всё ещё пытался всплыть, но кругом была только тёмная озёрная вода — и ни малейшей надежды на спасение. Перед глазами потемнело, запрыгали разноцветные огни и искры, а в теле появилась такая тяжесть, словно к нему привязали дюжину камней. Мысли потонули в вязкой мутной жидкости, и он невольно сделал вдох, до отказа наполняя лёгкие водой.       Проснувшись, Скорпиус с ужасом оглядел комнату, хватая воздух ртом. Свеча, при свете которой он читал ночью, уже почти догорела — должно быть, на часах было не меньше трёх часов ночи. Сбросив с себя сонное оцепенение, Скорпиус успокоил дыхание и прикрыл глаза. "Сам не заметил, как заснул... — подумал он. — По крайней мере... По крайней мере, это был не он". На душе сразу же стало мерзко при воспоминании о прошедшем вечере. "Мне нужно увидеться с ним... Нужно объяснить. Написать ему письмо? Или просто прийти? У меня сохранился же его адрес..." — думал Скорпиус, поднимаясь с кровати и подходя к шкафу, занимавшему противоположную стену.       В кармане одной из мантий действительно нашлась помятая бумажка с адресом. Он вспомнил, как некогда пришёл по нему... И грудь тут же пронзила боль при осознании, что он собственными руками испортил всё, что у них было и могло бы быть. Простит ли он его теперь? Скорпиус не знал. Он надеялся на это, но в то же время до ужаса боялся, что всё окажется совсем иначе. Вздохнув, он снова спрятал бумажку, собираясь пойти к нему с утра, и лёг на кровать, молясь, чтобы сон даровал забвение, а не ещё сильнее разбередил раны.       Но сон не шёл. Скорпиус смотрел на шкаф отсутствующим взглядом и прокручивал в голове недавние события раз за разом; иногда он переводил взгляд на дверь в безумной надежде, что она откроется и внутрь войдёт Альбус — но дверь не открывалась. Устав мучиться в попытках заснуть, он слез с постели и, выйдя из комнаты, направился куда глаза глядят. Пустынные коридоры подземелий, перетекавшие один в другой, были тихи и пустынны. Весь Хогвартс спал. Это дало Скорпиусу дополнительное время для размышлений. Он то представлял, как они помирятся, то вспоминал произошедшее и вновь погружался в отчаяние, воображая картины пренебрежения и эхом звучавших в голове слов "ты опоздал".       Поднявшись на первый этаж, Скорпиус остановился у окна, из которого лился тусклый лунный свет. Упёршись локтями в подоконник, он прислонился лбом к стеклу, глядя на припорошённую тонким слоем снега землю. Он не знал, сколько простоял так, прежде чем за его спиной раздался голос.       — Привет.       Скорпиус вздрогнул и обернулся, не в силах поверить собственным ушам.       Он улыбался слегка насмешливо, так, словно весь мир кругом был одной огромной шуткой, понятной только богам и ему самому. Чёрные одежды сливались с окружавшей тьмой, а кожа, напротив, серебрилась в блеклом сиянии луны, заставляя его выглядеть подобно призраку, восставшему из мёртвых в ночь Самайна. Руки, всё ещё облачённые в перчатки, держали едва распустившийся цветок белой лилии на длинном, покрытом росой, стебельке.       — Альбус?.. — поражённо прошептал Скорпиус, делая шаг ему навстречу.       — Ты хотел что-то мне сказать, разве нет? — гулко проговорил тот, наклоняя голову набок.       — Д... Да! Я хотел сказать... — Он сглотнул, ещё на шаг отступая от окна. Лунный свет упал на него, застилая глаза. — Прости меня.       — За что?       — Прости, что не ответил, я... Мой ответ — да. Я... Я люблю тебя и я буду тебя любить, даже... Даже если ты никогда меня не полюбишь, — силой выдавливая из себя слова, пробормотал он и отвёл взгляд, ощущая, как всё внутри пылает.       — Вот как, — сказал Альбус.       Скорпиус вздрогнул. Это прозвучало до ужаса равнодушно. "Ему всё равно?" — мелькнуло в голове. Он услышал тихие шаги, приближавшиеся к нему, и ощутил прохладное влажное прикосновение стебля лилии к своим пальцам.       — И... что теперь? — решился спросить он, стискивая руками хрупкий цветок.       — Теперь... — задумчиво прошептал Альбус, наклоняясь к его уху. Он был так близко, что Скорпиус мог чувствовать исходившее от него тепло. — Теперь всё было бы хорошо.       — Было бы?.. — спросил Скорпиус, поднимая на него взгляд и встречаясь с сияющими зелёными глазами.       — Да, было бы. Ведь правда в том, — затянутые в перчатки пальцы коснулись его щеки, проводя по ней, — что я действительно никогда не полюблю тебя. Я не люблю тебя, Скорпиус. И никакие твои слова этого не изменят. — Он провёл пальцами по его шее, спускаясь к груди, и резко толкнул, заставив Скорпиуса закашляться и поспешно отступить на несколько шагов, едва не споткнувшись.       — Но... — начал он. Лилия в его руках задрожала.       — Ты думал, что если ответишь мне "да", это что-то изменит? — Альбус покачал головой. — Нет, не изменит. Слишком поздно, Скорпиус. Слишком поздно.       — Но я... Я люблю те...       — Так разлюби, — перебил его Альбус, улыбнувшись шире. — Возненавидь меня. Мы никогда не будем парой. Я никогда не буду любить тебя. Смирись и научись меня ненавидеть. Хватит жить в мире своих фантазий.       — Я люблю тебя! — Он стиснул лилию так крепко, что стебелёк переломился пополам. Верхняя часть отвалилась, повиснув на тоненькой полоске. Глаза защипало, и он стиснул зубы. — Я... Мне всё равно, мне наплевать, как ты относишься ко мне, я люблю тебя, я хочу быть с тобой, я...       — "Я", "я"... — повторил за ним Альбус с иронией в голосе. — В отношениях участвуют двое. Подумал ли ты, хочу ли я быть с тобой? Зачем мне это?       Скорпиус поднял взгляд на него, не находя слов. Он не знал, чем возразить. "Ведь это правда, — подумал он, — это правда ему не нужно". По щеке скатилась слеза, и он зажмурил глаза, с ненавистью стирая её и стараясь сохранять самообладание.       — Ты жалок.       — Я... Прости меня... Прости меня, я не хотел, я просто... Прости меня, пожалуйста, прости меня, прости меня, прости... Альбус?       Он выронил лилию, со страхом и замешательством глядя перед собой. Серебристый бледный свет падал на пол, полосой стекал по стене, но коридор был совершенно пуст. "Он просто ушёл? Нет-нет-нет-нет-нет, он не мог просто уйти... Или мог?.."       — Альбус?..       — Малфой! Три часа ночи, что ты здесь делаешь? С кем ты разговариваешь? — прозвучал за спиной звонкий голос Селены.       Скорпиуса передёрнуло. "Как же невовремя, как же..."       — С... одним человеком. Ты не видела, он аппарировал? — не поворачивая головы, чтобы она не увидела ещё не высохших слёз, ответил он.       — Ты окончательно с ума сдвинулся или что? Не было здесь никого. Я поднялась, чтобы сходить в туалет, а тут ты стоишь, рыдаешь и с кем-то как будто разговариваешь, а больше никого здесь не было. Я ещё подумала, что, может, на тебя лунатизм нашёл.       — Нет, здесь был... — Его взгляд упал на пол, туда, где должен был лежать цветок. Лунный свет серебрился на мраморных плитах... голых мраморных плитах. Скорпиус отшатнулся и в ужасе повернулся к Селене. — Что?